Глава 34. По пустякам не плачут

Саундтрек: Chandiss – Wicked Game (cover Chris Isaak) Стася Захожу в квартиру и громко хлопаю дверью. Могу себе позволить, ведь никого, кроме меня и Дебби, тут нет. Меня захлестывает необъяснимым потоком чувств, и они душат меня, не дают ровно дышать, отчего я судорожно всхлипываю, прислонившись спиной к стене. Опускаю взгляд, откуда доносится непонимающее скуление Дебби, и глажу овчарку по голове. – Все нормально, – шмыгаю носом я и снимаю обувь. – Все хорошо, моя лапонька, не переживай, – говорю ей, а на самом деле стараюсь успокоить себя. Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли, Стася?! Сколько раз ты должна получить по лбу, чтобы перестать доверяться чужим людям, так мастерски играющим на твоих чувствах?! – Все хорошо, – снова шепчу я и иду к себе в комнату. Падаю на кровать, а Дебби запрыгивает следом. Тычется носом мне в лицо, затем ложится рядом. – Все будет хорошо, – обнимаю своего по-прежнему единственного друга и утыкаюсь в ее гриву. Как же мне больно… Почти физически. Так больно еще никогда не было. – Сама виновата, – нервно шепчу я и запускаю пальцы в гриву Дебби. – Никому нельзя доверять, кроме себя… И тебя, да… Стараюсь дышать ровнее, но сердце так часто бьется в груди, что эта задача кажется непостижимой. – Как можно так с людьми?! Как он так может после всего, что… – Я горько всхлипываю. – Да что ж такое-то! Переворачиваюсь на спину, запрокидываю голову и закрываю лицо руками. Чувствую, как из уголков глаз к вискам стекают первые капли слез, и я зажмуриваюсь, отдаваясь на волю эмоциям. Я много предательств и обид пережила, не моргнув даже глазом, а тут меня просто рвет на кусочки от нетипичных ранее страданий. Горечь обиды отравляет, и все, что я сейчас хочу, так это то, чтобы Сэм исчез к чертовой матери! Или извинился и стал как прежде… Не знаю, чего хочу больше, но то, что все мои проблемы на данный момент из-за него – факт. Не понимаю. Как так можно? Сначала говорить, что на него можно рассчитывать, а потом вести себя как последняя сволочь. Врать, что ему не все равно на меня, а потом топтать мое доверие. Как он мог так искусно лгать о том, что я его привлекаю, а потом так резко отстраниться? Не понимаю. Размазываю слезы по щекам, громко всхлипываю и даю волю эмоциям, чтобы они уже вышли и оставили меня в покое! Прижимаюсь к Дебби, чувствую, как часто она дышит, переживает за меня, но не в силах помочь… В кармане раздается музыка, предупреждающая меня о видеозвонке из мессенджера, и я разочарованно выдыхаю, когда вижу на экране фотографию мамы. Я не могу сейчас с ней разговаривать… В таком зареванном виде – точно нет! Придется прибегнуть к старой доброй хитрости всех своих одноклассниц, обманывающих родителей о том, где они находятся на самом деле… Делаю пару вдохов и выдохов, чтобы создать иллюзию ровного дыхания, зажимаю пальцем фронтальную камеру и нажимаю кнопку ответа. – Привет, мам! – изображаю радость я. Вместо меня она видит неясный темный экран, а вот я могу насладиться ее изображением. На ней бежевый домашний халат, тот самый, из плюшевого материала, который я так любила в детстве. Светлые волосы мамы собраны в пучок, на губах улыбка, и она радостно машет мне рукой. Новая волна слез подступает к горлу, и мне с трудом удается не всхлипнуть от отчаяния. Она так близко и так далеко… Мне не хватает ее… – Папа на работе допоздна, я сейчас отправила мальчишек спать и решила позвонить тебе сама, раз ты про нас забываешь… Стася, а что с твоим изображением? – хмурит брови мама и что-то нажимает на экране своего телефона. – Я тебя не вижу, а ты меня видишь? У тебя что-то с камерой? – Да, мам, я вижу, – отвечаю я. – Наверное, плохой интернет, скорость подкачала, и видео не передается, – вру, нагло вру. – Стася, что случилось? – Вижу на мамином лице беспокойство. – Все хорошо, – стараюсь всеми силами показать интонацией голоса, что я улыбаюсь. – Доченька, у тебя хриплый гундосый голос, ты плакала? – взволнованно спрашивает она. – Нет, все хорошо, тебе кажется. – Голос срывается, и я закусываю губу. Закрываю глаза и тихо плачу. – Стася, – зовет мама, – убери палец с камеры. – Отрицательно мотаю головой, хотя прекрасно понимаю, что она этого не видит. – Я хочу помочь… Обещаю, что папе не скажу ни слова, это не повлияет на твою гоночную карьеру, все останется между нами! Дочь, пожалуйста, я чувствую, что ты врешь… Громко всхлипываю и сдаюсь. Убираю палец в сторону и предстаю перед мамой во всей заплаканной красе: размазанная тушь, потекшие стрелки – вид тот еще… – Что произошло? – По маминому выражению лица понимаю, что она в ужасе. Еще бы, дочь, которая почти ни разу с четырнадцати лет не проронила и слезинки, сидит, рыдает в одиночестве. – Мне просто очень плохо, – шмыгаю носом я. – Я не могу объяснить, с чем это связано, тут как-то все наложилось… – Настолько плохо, что ты плачешь? – Киваю. – По шкале от одного до десяти, насколько плохо? – На все одиннадцать, мама, – вытираю слезы тыльной стороной ладони и обнимаю Дебби. – Тебя кто-то обидел? – Я киваю, потому как ответить не в силах. – Прости, если лезу не в свое дело, но дядя Стас сказал, что ты общаешься с парнем намного старше себя. Кажется, он спонсор мототрека или что-то такое… Это из-за него? – Нет, из-за другого человека, – вырывается у меня. Ну вот, теперь мама знает, что я плачу не из-за «чего-то», а из-за «кого-то». – Я просто не понимаю, что такого сделала! Мы общались как обычно, все было нормально, а сегодня он просто стал вести себя со мной как с чужой! Словно былого общения не существовало, а я пустое место! Слезы текут по щекам, а я уже даже не утруждаюсь, чтобы их вытереть. Какой смысл? – Милая моя, хочешь, я приеду? – Вижу мамино смятение и понимаю, что она перекладывает на себя мою боль в десятикратном размере. – Я найду и найму няню для мальчиков, прилечу к тебе хотя бы на пару дней… – Не надо, они без тебя совсем распоясаются. – Из груди рвется истерический смех. – Ты единственная, кого они слушают и чью еду готовы есть. – Я так хочу тебе помочь, но не знаю чем. – В глазах мамы блестят слезы, и она едва сдерживает свои чувства. – Малышка, просто будь собой. Ты сильная девочка, ты достойна лучшего! Рядом с тобой обязательно будут те люди, которые по-настоящему станут достойны твоей любви! – Откуда мне знать, что такое любовь, – смаргиваю слезы и чуть улыбаюсь я. – По пустякам не плачут, – пожимает плечами мама. – Тем более моя мужественная дочь, без слез и анестезии пережившая зашивание рваной раны, – она указывает на мою руку, которой я подпираю подбородок. Сразу вспоминаю тот день, когда навернулась с горы в парке на велосипеде, при этом распоров себе цепью плечо. В шестнадцатый день рождения мама разрешила мне сделать татуировку на месте рубца. – Самое главное, знай, что я люблю тебя и ты всегда можешь на меня положиться, – произносит мама и посылает мне воздушный поцелуй. – Я тоже тебя люблю и очень скучаю, – вздыхаю я. Почему-то после разговора с ней и когда выплакала все, что только можно, мне становится легче дышать. Наверное, подобные всплески эмоций нужны, чтобы привести себя в форму… Еще какое-то время болтаем с мамой, а потом я ложусь на подушку и, вновь обняв Дебби, бездумно смотрю в потолок. По пустякам не плачут…