Глава 42. Предчувствие

Саундтрек: The Afters – Shadows Стася После возвращения от Сэма иду в свою комнату, благо никто ничего не спрашивает про нетронутый ужин. Подзываю к себе Дебби, а ей только дай возможность залезть ко мне на кровать, обнимаю свою любимку и тяжело вздыхаю. Пульс до сих пор не пришел в норму, а губы так и горят. Зажмуриваюсь и сдерживаю улыбку, когда вспоминаю давнюю фразу, сказанную Сэмом: «Я тебя не трону. Я обещал твоему отцу и своей профессиональной совести». Видимо, я сломала этого парня и его принципы. Мне никогда не было так хорошо с любым знакомым мне человеком. Никогда не было так уютно, легко и спокойно! Как вернуть себя прежнюю? А главное – нужно ли возвращать? Достаю телефон, открываю диалог с Сэмом в мессенджере и испытываю невыносимое желание ему что-то написать. Не знаю, хоть глупость какую-нибудь спросить, что ли, напомнить включить электричество например. К счастью, меня от глупого поступка спасает видеозвонок от мамы. – Привет, мам! – радостно произношу я, рассматривая ее лицо на экране смартфона. Судя по заднему плану, она сейчас дома в нашей столовой. По традиции делимся новостями и планами, разговор идет в привычном для нас с мамой русле, пока… – Ты выглядишь счастливой, – с улыбкой произносит она. – У тебя все хорошо с тем человеком, из-за которого ты тогда плакала? Ситуация разрешилась, я надеюсь? – Да, мам, все отлично, – кусаю нижнюю губу и отвожу взгляд от экрана. Как бы я хотела с ней поделиться тем, что сейчас происходит в моей жизни, поделиться этой радостью, греющей мою душу, но не могу… Если папа узнает – я потеряю Сэма еще до завершения его контракта. – И насколько у вас все наладилось? – Мы хорошо и достаточно близко общаемся, все печали позади, – мечтательно отвечаю я, вспоминая наше недавнее безумие с Сэмом. – Достаточно близко, это… – Мама замолкает и, тяжело вздохнув, пытается подобрать слова. Но я и так по ее выражению лица вижу, что она хочет сказать. – Дочь, прошу тебя, будь осторожна. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, и очень бы хотела быть в курсе, если ты перейдешь на новый уровень… отношений. Понимаешь меня? – Понимаю, не переживай, – киваю я, ощущая, как непроизвольно начинают гореть щеки. – Сколько ему лет, скажи хотя бы, – как бы невзначай спрашивает мама. – Ну-у… он чуть старше, – стараюсь уйти от ответа я. – А кто он, напомни? – не унимается она. – Как его зовут? – Да так, парень с трека, – дергаю плечом я. Между нами воцаряется долгая и весьма неловкая пауза, мы просто смотрим друг на друга через экран телефона. – Стася, ты же врешь, да? – тихо спрашивает мама, и меня аж передергивает. Не успеваю ответить, потому как мама продолжает говорить: – И на то есть свои причины, да? – Молча смотрю в экран и боюсь выдать себя. – Я поняла. Просто будь умницей, детка, и знай, что я всегда рядом. За спиной мамы появляется силуэт папы. Он с серьезным видом что-то читает на планшете, до сих пор одет в костюм, видимо, только что приехал из офиса – снова допоздна на работе. Как только он замечает меня, на его губах появляется тень улыбки. Мой папа очень суровая личность, так что увидеть на его лице улыбку без повода просто великое счастье. А в моем случае это говорит только об одном – он соскучился. Как бы мы ни ругались, ни срывались друг на друга в порыве нестыковки характеров, мы все равно друг друга любим, хотя со стороны может показаться иначе. В результате разговор с семьей затягивается до самой ночи, и, выключив телефон, я попросту вырубаюсь. Ночью снится что-то нехорошее, мрачное и прожигающее душу этим мраком. Пытаюсь после пробуждения вспомнить, что именно мне снилось, но сон слишком быстро ускользает, забирая с собой картинки. Помню лишь урывками, как кто-то, стоя возле перепачканной раковины, изо всех сил старается очистить руки грубой щеткой от какой-то жидкой грязи, почти стирая кожу в кровь. Стараюсь вспомнить детали, но сон ускользает будто лис, вильнув хвостом. Оставляет лишь неразборчивые следы и неприятное предчувствие на душе. На чистом автопилоте я завтракаю своим вчерашним воком и как можно скорее выбегаю из квартиры, чтобы опередить дядю. Не хочется ехать на трек «паровозиком» и мозолить глаза. Сэм уже ждет внизу, и мне не терпится его увидеть. Перепрыгивая через ступеньку, я спускаюсь и придерживаю Дебби за поводок. Похоже, мои эмоции заражают ее, ведь она тоже радостно приветствует Сэма и даже позволяет ему потрепать себя за ухом. – Может быть, уступишь место впереди своей обаятельной хозяйке? – спрашивает Сэм, открывая перед овчаркой заднюю дверь. Она игнорирует его жест, просто стоит и виляет хвостом напротив передней пассажирской двери. – Ясно, я вас понял, – усмехается Сэм. – Но учти, мохнатая, придет день, когда ты будешь сидеть позади, – подмигивает он и запускает Дебби на ее привычное место. Сажусь на место за водителем и нарочно выставляю ногу так, чтобы Сэм мог к ней прикоснуться, как в тот раз. Я стала зависима от него, что уж тут сделать… – Ты помнишь, что вечером парни устраивают тусовку на автогонках? – напоминаю я. – Да, – кивает Сэм. – Я бы, конечно, не рекомендовал нам туда ехать. – Это тусовка в честь Кая и его возвращения, я вызову массу подозрений, если ее пропущу, – говорю я. – Тот второй гонщик Коля всячески настраивает против меня остальных, им только дай повод обвинить. На меня повесят все грехи, стоит лишь оступиться… – У тебя вообще есть люди, которым можно доверять? – бросает обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида Сэм. – Ты, – без колебаний отвечаю я. – Я про трек, – поправляет Сэм, но я вижу по глазам, что ему было приятно узнать о моем доверии к нему. – Лекс, – пожимаю плечами я, – друг его еще, Ян. Дядя Стас, управляющий Иван Иванович… Наверное, это весь мой круг людей, которым можно доверять в стенах трека. Сэм кивает, и несколько минут мы едем молча. Он о чем-то усиленно думает, кусает губу и тяжело вздыхает, пока наконец не произносит: – Я несколько дней про это думал… Мне нужен допуск в ангар. – Тебе его не дадут, мы уже проходили это, – качаю головой я. – А если все же плюнут, дадут и что-то случится, как нечто с Каем, всех собак спустят не только на меня, но и на тебя. – А если я запрошу через твоего отца у Стаса? – Не надо через отца! – подскакиваю на месте я и подаюсь вперед, впиваясь пальцами в спинку водительского кресла. – Папа начнет паниковать, решит, что это не несчастный случай с Каем, а происходит что-то серьезное и угрожающее моей жизни… – Но ведь это может быть правдой, Стася! – повышает голос Сэм и, притормозив на светофоре, поворачивается ко мне. – Убрали лучшего гонщика. Лучшего! А я видел турнирную таблицу, сейчас ты по всем показателям лидер! Понять не могу, какого хрена трек вообще не прикрыли! – Отворачивается и возмущенно бьет по рулю он. – Если прикроют трек, все, что сделал мой дядя, все, чего достигли гонщики, и я в том числе, – полетит к чертям, – поясняю я. – Дяде Стасу едва удается удержать позиции перед соревнованиями, не дать пропустить гонщикам этот год. К счастью, что произошло с Каем, наверняка неизвестно, может, у парня вообще был просто сердечный приступ, – развожу руками в стороны я. – Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке, – говорит Сэм. – Все будет хорошо, ты же рядом, – с улыбкой произношу я и касаюсь его плеча. – Не драматизируй раньше времени, ты же не мой отец. – К счастью, – фыркает Сэм, и я оставляю на его щеке мимолетный поцелуй. Гонка близко, у меня остаются последние шансы подготовиться к ней. Сегодня пробный откат – один из последних для всех, после него будут проверять трассу и готовить непосредственно к главному мероприятию сезона. Уже будучи на треке, я стою в полной экипировке и жду своей очереди на трассу возле бокса. Переписываюсь с Сэмом, улыбаюсь во весь рот и наверняка выгляжу как наивная влюбленная дурочка. Как только начинаю это осознавать, беру эмоции под контроль и отношу телефон в сумку. – Привет, – слышу знакомый голос и поворачиваюсь на звук. Ян весь экипирован и готов к заезду. – Сегодня катаешься? – улыбаюсь я. – Да, решил использовать момент, пока трек не начали готовить к соревнованиям, – кивает он. – Лекса не видела? – У Иваныча, решает там какие-то важные вопросы, – изображаю в воздухе «кавычки». – Пижон, – фыркает брюнет. – Кстати, у тебя отличные показатели, есть все шансы попасть в поле зрения спонсоров на общем заезде. Ты уж не облажайся, кое-кому из наших не помешает сбить с башки корону. – Я очень надеюсь, что меня этой короной не прибьет, – довольно улыбаюсь я. Медленным шагом идем к выходу из ангара, чтобы было видно трассу, а еще чтобы не проворонить свою очередь. – Ты ведь больше не участвуешь в турнирной таблице, да? – спрашиваю я, и Ян кивает. – Я закрыл гоночный гештальт, теперь это просто увлечение для кайфа. Я, как ты, когда-то не видел ничего, кроме жажды побед, а потом авария – и все с нуля, – говорит Ян. – Почему не хочешь попробоваться в гонку? Я видела твою катку один раз, очень чисто, я бы сказала – идеально. Ты бы уже давно ушел в какую-то крутую команду, если бы показал себя. – У меня уже есть кубок, есть победы и поводы для гордости, – пожимает плечами он, глядя куда-то вдаль. – Я долго восстанавливался, потом вернулся, выиграл гонку и решил, что… Не все вертится вокруг гонок, славы и побед, иногда есть вещи поважнее, Стася. Снова улавливаю в Яне отцовские черты в рассуждениях, это просто парадоксально! – О, выпендриваешься? – раздается за нашими спинами веселый голос Лекса. – Ты уже рассказал ту часть истории, где я тебе помог вернуться после аварии и спас твою задницу? – нагло ухмыляется Лекс. Вместо ответа Ян закатывает глаза, а затем обращается ко мне с мимолетной улыбкой на губах: – Когда будет падать его корона – точно берегись. Будет землетрясение. Тихо хихикаю себе под нос, а непонимающий Лекс лишь отмахивается, так и не вникнув в суть шутки. Перевожу взгляд на вход в ангар и замечаю, как гонщики здороваются с какой-то женщиной. Они определенно рады ее видеть, все без исключения. Издалека не могу понять, сколько ей лет, но она точно старше меня, наверное, ровесница мамы. Она улыбается, кого-то из парней даже поглаживает по плечу, а кого-то обнимает. Совершенно обычная и заурядная, если не считать желтоватую шляпку с широкими полями и черной лентой. – Кто это? – спрашиваю я у парней. – Это Марина, – с какой-то вымученной улыбкой на губах произносит Лекс. – Она и ее муж-бизнесмен пару лет очень помогали треку, тоже вкладывались в спонсорство. Такие бабки вносили, что на премиум-обслуживание хватало! Ну вкладывались, пока здесь катал их сын. – Больше не катает? – совершенно не задумываясь, спрашиваю я и замечаю, как Ян и Лекс переглядываются. – Он погиб примерно год назад на гонке, ты могла видеть фотку на стенде, – отвечает Лекс, и у меня холодок бежит вдоль позвоночника. – Костик Разумовский. Сразу же вспоминаю фотографию парня на доске, которая привлекла меня в первый день. – Кстати, ровно год, – вздыхает Ян. – Хороший парень был, занимал первые позиции, ему пророчили светлое будущее в гонках, но судьба – жестокая сука, – морщится и качает головой. – Пойду поздороваюсь… Не говоря больше ни слова, помрачневший Ян уходит. Затем мимо нас пробегает управляющий, которого так же, как и некоторых гонщиков, женщина одаривает крепкими объятиями. – Не обращай внимания на Яна, аварийники просто его больная мозоль, он же сам из таких, – поясняет Лекс. – Чудом выживший и не ставший инвалидом. Не всем везет как Беликову. – Я не помню этот случай годовалой давности, – говорю я, – дядя не делился, хотя я старалась всегда быть в курсе всего. Что произошло? – Несчастный случай, – пожимает плечами Лекс. – Столкновение? Неисправность? – поворачиваюсь к Лексу и поднимаю на него взгляд. – Рванул топливный бак, Костян влетел в ограждение, из-за травм и кровопотери умер до приезда в больницу, дежурная бригада сделала все возможное, но парень не выжил, – говорит он. – Причину долго искали. Марина выясняла, таскалась по химическим лабораториям, она не верила в то, что произошла роковая случайность. Там даже в одном из образцов нашли какую-то топливную примесь, ну, типа, топливную присадку, но дело не выгорело. – Топливную примесь? На гонках? – приподнимаю брови я. – Чего только не бывает, – ухмыляется Лекс. – На что только люди не идут, чтобы быть лучшими среди остальных, даже на самостоятельные эксперименты с октановым числом у топлива… – Он смотрит мне в лицо, и я замечаю, как голубые глаза внезапно темнеют, а взгляд становится каким-то отсутствующим. Лекс будто что-то прокручивает у себя в голове, максимально сосредоточившись. – Чтобы быть лучшими среди остальных, на что только не идут… – чересчур задумчиво произносит он вновь свою фразу и переводит взгляд на мимо проходящего Бету. Гонщик криво улыбается, когда его взор останавливается на мне. – Сегодня придешь праздновать возвращение Кая или будешь дома локти кусать? – с вызовом бросает он мне. – Приду, даже не сомневайся! – вздергиваю подбородок и отвечаю я. – Конечно, не прийти было бы слишком подозрительно, – зло усмехается он и направляется к своему боксу. Скотина! Снова намеки на мою причастность! – Я пойду тоже поздороваюсь, – говорит Лекс и задумчиво взъерошивает волосы рукой. – А тебе – хорошего заезда и бай-бай, красотка! – А как же «до встречи на автогонках»? – Посмотрим, – отмахивается Лекс.