Глава 45. Прозрение

Саундтрек: Raign – Don’t Let Me Go Стася Все вокруг превращается в расплывчатое месиво, словно быстрая перемотка, и пролетает мимо меня, я толком не успеваю сконцентрироваться на чем-то, просто действую. Сэм остается разбираться с байкером и приехавшей полицией, я же звоню заводчику, затем, получив от него номер выездного, компетентного в нашей ситуации ветеринара, мы с единственным трезвым на тусовке человеком, Яном, едем в ближайший веткабинет. Уже только там по приезде мне удается хотя бы чуточку успокоиться и осознать произошедшее. Сижу в маленьком узеньком коридорчике напротив кабинета, где сейчас делают операцию Дебби. Руки до сих пор дрожат и липкие от крови, хотя я стояла и несколько раз мыла их в раковине в туалете. Вся одежда в пятнах, а колени так и трясутся от страха – я не переживу, если моя собака умрет. Поскольку в коридоре всего один стул, Ян Беликов сидит прямо на полу рядом со мной, задумчиво глядя куда-то перед собой и покручивая на безымянном пальце кольцо. Я пыталась отправить его домой, но он все равно остался, аргументировав мне это тем, что Сэм может не успеть за мной подъехать. Признаться, я рада, что здесь со мной сейчас кто-то есть… Находиться здесь одной и ждать, пока врач закончит и сообщит прогнозы, было бы невыносимо. Мы просто молчим, слова здесь неуместны, но я ощущаю хоть какую-то моральную поддержку. Хотела бы я, чтобы здесь сейчас был совсем другой человек, но у Сэма теперь будут разборки с полицией и наверняка со своим начальством. А еще с моим отцом… В кармане надрывается мобильник, и я как можно скорее достаю его, чтобы ответить, в надежде, что это Сэм. Увы, на дисплее высвечивается контакт «Папа», а это значит только одно – он уже в курсе ситуации и ничем хорошим мне это не светит. Сердце вновь подскакивает в груди, и я отправляю звонок на голосовую почту – не хочу разговаривать сейчас; раз ему кто-то рассказал о стрельбе, то он знает, что со мной все хорошо. Бросаю взгляд в маленькое окошко на уровне потолка, рассматриваю темное ночное небо, стараясь отогнать дурные мысли. Все будет хорошо. Все будет хорошо, иначе не должно. Она не умрет сегодня! – Он стрелял в тебя? – подает голос Ян, и я вздрагиваю, повернувшись лицом к нему. – Нет, – качаю головой и морщусь от пестрящих перед глазами картинок. – Я толком не поняла, как все произошло, было слишком быстро. Я звала Дебби к себе, она не слушалась, бегала и лаяла. Сэм скрутил байкера, а потом тот как-то вырвался, началась лежачая драка. Пока я думала, что делать дальше, боялась, что сейчас мужик вырубит Сэма, и все… Подбежала Дебби, она вцепилась уроду в ногу, Сэму получилось высвободиться и придушить мужика. А затем был выстрел… Видимо, он нащупал на земле пистолет, который выронил, раньше Сэма, – шмыгаю носом и вытираю слезы со щек кончиками пальцев. – Значит, она помогла ему. Она у тебя молодец. Представь, как бы развернулась ситуация, если бы она не вцепилась в ногу говнюку? Он бы дотянулся до пистолета и выстрелил бы в тебя или в Семена, – тихо произносит Ян. – Она была готова рискнуть собой ради вас. Даже не каждый человек на такое способен. «Не каждый человек на такое способен». Сэм способен. – Твоя овчарка настоящий боец, а бойцы все вынесут и станут еще сильнее, – успокаивает меня Ян. – Спасибо за поддержку, – говорю я и тут же вскакиваю с места, когда в коридор выходит врач. – Что?! Что с ней?! – Я извлек пулю, повреждения внутренних органов некритичные, но была большая кровопотеря, – говорит мужчина, почесывая волосы на седом виске. – У нас нет банков крови, активных для животных, так что к утру, если ситуация не улучшится, придется найти донора, а это достаточно проблематично… – Это не проблема! – перебиваю я, сжимая руки в замок, нервно заламывая пальцы. – У меня есть знакомый заводчик, я попрошу у нее контакты владельцев собак, и, быть может, нам кто-то пойдет навстречу. А еще отец моего парня работал в полиции кинологом, можно попробовать запросить помощь оттуда, может, кто-то подойдет по показателям! – тараторю, сама уже осознавая, что теряю чистоту произношения русского языка от нервов. Сэм был прав. – Все, что скажете, я сделаю все! – Не переживайте вы так, девушка, – тепло улыбается врач. – И похуже ситуации были, не таких выхаживали, но все зависит от ее организма в первую очередь. Если нет патологий, если сердце не даст сбой – все будет хорошо. Возьмите мой номер, дайте свой и поезжайте домой спать. Приведите себя в порядок, у вас одежда в крови, примите душ и поспите. Я позвоню вам в шесть, хорошо? – Я не поеду, я буду здесь! – тотчас сопротивляюсь я. – Мне несложно! – Девушка, вы ничем не поможете, животное в отключке после операции. Поезжайте домой, обещаю, я буду вам писать, если будут изменения, и присылать фотоотчет, хотите? Переглядываюсь с Яном, и тот пожимает плечами, как бы давая мне понять, что решение за мной. – Можно хотя бы увидеть ее? Пожалуйста, – прошу я, глядя мужчине в глаза. – Идите за мной, только не трогайте ничего, – сдается доктор. Захожу в кабинет и вижу на операционном столе свою Дебби. Она лежит не шевелясь, будто и не она вовсе: грязная, испачканная, с выбритым клочком шерсти в районе лопатки, чуть ниже плеча. Слезы вновь застилают глаза, и я подхожу ближе, тянусь рукой к ее голове и касаюсь пальцами влажной скатавшейся шерсти. Так непривычно, что она не реагирует, в груди все давит от отчаяния. – Все будет хорошо, не переживайте, – уверяет меня врач, и ему хочется верить. – Я приду завтра, сразу же утром, – шмыгаю носом я. – Ты только держись, пожалуйста… Ян отвозит меня домой, и я нехотя поднимаюсь к квартире, где на лестничной площадке вовсю уже мечется взъерошенный дядя Стас. – Стася! – бросается он ко мне, испуганно осматривая с головы до ног. Вид у меня ужасающий, более чем уверена. – С тобой все в порядке?! – Вроде бы, – отвечаю я, неопределенно дернув плечом. – Семен не вернулся еще? – Нет, он сейчас в полиции, просил не вмешиваться, – тараторит дядя. – Еще он звонил Кириллу, так что твой отец вылетел в Россию, чтобы разобраться. Парень сказал, что Дебби подстрелили. Стася, черт возьми, куда вы вляпались?! Хоть кто-то мне объяснит, что происходит?! Смотрю ему в глаза и чувствую, как начинает пощипывать в носу от подступающих слез. Почему-то мое горе и отчаяние перерастают в злость. И мне нужно куда-то ее направить, точнее, на кого-то… – Что происходит? На твоем треке гонщики устраивают травлю друг друга. Они унижают, портят имущество, гадят и давят, – говорю я, глядя Стасу в глаза. – На твоем треке даже спонсоры и управляющий в курсе этих методов, но никто не хочет ставить на место этих выпендрежников, готовых пройтись по головам. А может, даже убить соперника, вырвавшегося вперед! – всхлипываю, но продолжаю говорить. – Все детство я мечтала приехать сюда и стать частью твоего трека, твоей команды. Я думала, что все иначе, видела идеальную площадку для саморазвития… Я думала, что все так, как ты мне рассказывал! Но, оказывается, здесь все прогнило. Знаешь, как говорит папа? «Хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам». А ты бросил трек! Полностью оставил его на чужих плечах, не вникаешь в то, что на самом деле происходит внутри ангара! Даже твои спонсоры, вроде Лекса и Яна, в курсе всего, что происходит, но не ты! Вытираю слезы и опускаю взгляд. Волна гнева проходит так же резко, как и подступила. И теперь, после того как я сказала все вслух, мне стыдно. Мне безмерно стыдно перед единственным человеком, для которого мои увлечения всегда имели вес. Стыдно перед Стасом за то, что он принял меня по первой прихоти, позволил жить в своем доме и заниматься тем, что мне нравится. – Стася, я так задолбался, знала бы ты, – цедит сквозь зубы дядя. Чувствую в его голосе обиду. – Я так устал кататься на этих американских горках, так устал регулярно вытаскивать трек из дерьма, так устал… – тяжело вздыхает он и морщится. – Мне что, нужно посадить каждого гонщика на цепь? Я не могу, как твой отец, контролировать все, именно поэтому я нанял управляющего, а не потому, что мне плевать! Я человек, который просто хочет жить со своей семьей спокойно. Наверное, стоило послушать твоего отца и продать это место, пока его репутация была чиста. Но я сглупил. Теперь после происшествия с Каем отмыться будет еще сложнее, а продать так вообще за копейки… – Я не это имела в виду… Я не хотела обидеть! – качаю головой я и осмеливаюсь поднять взгляд на дядю. – Прости меня, ты ни при чем, я просто перенервничала и несу чушь! Прикасаюсь к его плечу, и дядя приобнимает меня, целует в макушку, и я вновь не могу удержаться и громко всхлипываю. Я такая дура! – Я знаю, что ты не хотела обидеть, считай, что это мысли вслух, – говорит Стас и, отпустив меня, открывает дверь квартиры. – Пойдем домой, устроили тут шоу-разборки на лестничной площадке. Приведем тебя в порядок. Несколько секунд переминаюсь с ног на ногу и все же озвучиваю мысли: – Я не хочу, чтобы Витя или Лия видели мое состояние, можешь просто дать мне ключи от квартиры Семена? Уверена, что у тебя есть второй экземпляр… Я хочу побыть одна и спокойно привести себя в порядок. Там в моей комнате сумка с вещами, я их так и не разобрала, принеси ее, пожалуйста. – Хорошо, – без каких бы то ни было вопросов кивает дядя Стас. – Я позвоню Кириллу, скажу, что ты дома и жива, он в бешенстве, что ты не берешь трубку. Не сомневаюсь, что папа в гневе. Но от того, выслушаю я его сейчас по телефону или потом при встрече, не изменится уровень его накала. Стас приносит мне ключи и мою не до конца разобранную сумку с вещами, чтобы я могла переодеться в чистое. Отпираю квартиру Сэма, захлопываю дверь и иду в ванную. Как только захожу в маленькое помещение, в ноздри сразу бьет аромат его геля для душа – «свежескошенная трава с отголоском мяты»… В памяти тотчас всплывает момент, когда мы мыли здесь мою Дебби, и перед глазами снова все начинает расплываться от слез. Стараюсь успокоиться, запираю дверь, опираюсь на раковину и смотрю на себя в зеркало: настолько жалкой и беспомощной я не выглядела еще никогда. Опускаю взгляд на руки, смотрю на оставшиеся пятна на предплечьях и потемневшую кровь под ногтями. Медленно выдыхаю и тянусь к лежащей на раковине щетке, выдавливаю на нее немного жидкого мыла и начинаю очищать себя. С остервенением тру до покраснения кожи, хочу избавиться от этого жуткого ощущения чужой крови на руках. Отпускаю себя и свои чувства, реву в полный голос, стараясь изо всех сил не думать о плохом. Она выживет. Она выживет. Она выживет. Мыло пенится, а белесо-красные брызги разлетаются по всей раковине. Вспоминаю свой странный сон, где кто-то стоял у вымазанной кровью и грязью раковины, и понимаю, что это была я. Возможно, знак свыше, который я не была в состоянии прочитать и понять. Дебби так рьяно хотела ехать вместе с нами, возможно ли, что у нее тоже было предчувствие, животное чутье, что она может быть нужной? Ян в клинике задал страшный вопрос: «Как бы развернулась ситуация, если бы она не вцепилась в ногу говнюку?» Если убрать из сегодняшней ночи Дебби, представить, что она осталась дома, то… Байкер бы выбрался из захвата и выстрелил в меня? В Сему? Или прикончил двоих сразу? Закончив с руками, я начинаю стягивать с себя всю испачканную одежду. Сбрасываю испорченные вещи в кучу на полу, задвигаю шторку, сажусь в ванну и включаю напор воды. Смотрю в одну точку перед собой, не в силах перестать думать о Дебби и о том, что могло бы быть. Я никогда не сомневалась в уме своей собаки и потому готова поспорить, что она бы никогда не помогла плохому человеку. Она бы не стала помогать Сэму, если бы считала его безразличным для меня. Дебби никогда не игнорировала мои приказы раньше, особенно в угоду своих животных решений – инстинктов. Она бы даже мускулом не пошевелила, если бы Сэм ей не нравился. Если даже собака сумела проникнуться чувствами к этому человеку, понять мою нужду в нем, что же мешает мне осознать реальную значимость Сэма для себя? Прозрение приходит в тот же миг – он мне нужен и я его люблю. То, что между нами, не просто увлечение и что-то новое, этот парень стал частью моей жизни и так крепко запал в сердце, что слился с моим. Закрываю глаза и утыкаюсь носом в колени, шепотом повторяя, пробуя на вкус слова: – Я тебя люблю. И так хорошо становится, душа словно воспаряет в рай, с каждым новым повтором этой фразы вслух. Я люблю Сэма, люблю и хочу, чтобы он любил меня. Хочу, чтобы губы горели от поцелуев, а тело билось в экстазе от его ласк, хочу засыпать и просыпаться в его постели, а потом вместе завтракать и делиться планами, хочу быть той, кто будет его ждать, и той, к которой он будет спешить домой…