Глава 44. Хотел бы я сотворить для нее чудо…

Саундтрек: Seibold, Surveyor – Are we alive Сэм Главный, тот самый, не знаю его имени, его никто ни разу не называл. Он направляется к нам, уверенно и агрессивно. Все бы ничего, если бы не сжатый пистолет в его руке. Поворачиваюсь к растерянной Стасе и понимаю, что звонок Лекса сорвался. Видимо, он что-то узнал от пьяного Беты и как раз хотел предупредить о явлении байкера. Мысли бешено мечутся в голове, подкидывая варианты развития событий. Отправить Стасю в машину? Уже поздно, метров десять до нее, и псих может выстрелить. Позвать на помощь? Звонок не вариант, а из-за музыки не услышат, да и далеко мы уже. Попытаться договориться? Сложно говорить с человеком, имеющим преимущество в виде пушки, но особо выбора уже нет. Нужно его заговорить и попытаться обезвредить. – Уже сваливаешь? – зло усмехается мужик. Все, что я сейчас могу, так это загородить Стасю собой и обдумать, как завалить и обезвредить здоровенную тушу. – Кто дал тебе право, маленькая дрянь, обвинять людей в том, чего они не делали?! – повышает голос он, с презрением глядя на Стасю, стоящую за мной. К счастью, он просто держит пистолет в руке, не направляя его на нас, – уже что-то хорошее. – Что тебе нужно? – спрашиваю я, не сводя взгляда с его руки, сжимающей рукоять пистолета. – Убери ствол, давай поговорим? – Говорить буду я, – рявкает он и делает еще один шаг к нам. Теперь нас разделяет метр от силы. – Вы сейчас едете и забираете свои лживые обвинения на моего брата Калаша, который вашими стараниями угодил в глубокую жопу! А после, как его выпустят, уже поговорим, ясно?! – Успокойся, – тихо говорю я. Выставляю перед собой руки и делаю небольшой шаг вперед, прикидывая, как перехватить руку козла с пушкой, чтобы никто, не дай бог, не пострадал. Кстати, где эта Дебби, чертова мохнатая задница?! Когда не надо – она под ногами мешается, а когда нужна – хрен там! – Обвинения не были беспочвенными, твой друг Калаш напал на девушку в клубе, явно не с добрыми намерениями. Возможно, он был под наркотиками, которые у него нашли дома в избытке, кстати. Он хотел напасть на Стасю, обвинение в попытке изнасилования – не худший из вероятных раскладов. Его поведение перешло границы, – продолжаю говорить я, делаю еще один «заступ», приближаясь к Главному. Слышу, как Стася шепотом подзывает Дебби на немецком, значит, овчарка все же неподалеку. – Мне плевать на то, почвенно или беспочвенно вы его обвинили! – кричит мужик, и его рука со стволом дергается, отчего у меня все холодеет в груди. – Вы вывели на него ментов, они шишатся в его хате, нашли все его топливные присадки, которые он продавал вашим мажорам! Менты ворошат его прошлое, за которое он уже давно свое отсидел, и сейчас как на козла отпущения вешают на него столетние висяки! Его посадят, и он сдохнет в тюряге из-за вас! – В таком случае то, что мы заберем свое заявление, вообще не сыграет никакой роли, – вкрадчиво произношу я. – Убери ствол, ты же не псих, чтобы пристрелить нас недалеко от толпы возможных свидетелей? Думаю, звук выстрелов они услышат даже поверх громкой музыки… – А ну не умничай! Не умничай, щенок! – резко дергается Главный, брызжет слюной от злости и выставляет руку со стволом вперед прямо мне в лицо. Что делают в таком случае? Пригибаются или сначала отводят дуло пистолета от себя, сбивают в сторону или за спину. Но я не могу этого сделать, ведь за мной стоит Стася. – Прав был Калаш, пристрелить вас мало, мажоров поганых! – кричит мужик, и его палец на курке нервно дергается. Слышу девичий испуганный вскрик и перестаю дышать. Все. Времени на раздумья у меня больше нет. Есть только инстинкты. – В машину и полицию! – кричу я Стасе. Левой рукой перехватываю пистолет за ствол, отводя его себе в сторону правого плеча. Одновременно правой рукой бью козлу по запястью, выводя кисть на излом. К счастью, он не успевает выстрелить. Его хватка за рукоять слабеет, и пистолет падает на землю. Главный матерится и собирается ударить, но я первым бью ему в горло. Проглоти кирпич, гнида! Пока он загибается, судорожно хватает ртом воздух, бью ему коленом в корпус, заламываю руку и опрокидываю мордой в землю. Слышу рядом с собой, кроме хрипов и пробивающегося сквозь них крепкого мата мужика, собачье рычание и оглядываюсь в сторону машины. Стася послушалась и вызывает полицию, девчонку всю трясет. Со стороны гоночной тусовки не видно ни души, всем насрать, ведь нас не слышно. Главный сопротивляется, его весовая категория гораздо больше моей, и мне приходится навалиться чуть ли не всем корпусом, чтобы зафиксировать его в нужном мне положении, но долго я не продержусь, даже связать нечем – ремень в других джинсах остался. Главного нужно вырубить до приезда полиции, только чем? Пистолет! Где-то тут валяется пистолет, и можно оглушить его им по башке! Пытаюсь найти взглядом на земле ствол, но света включенных фар пикапа недостаточно. Вокруг бегает и рычит Дебби, хоть бы ствол помогла найти, что ли! – Вызвала! – кричит мне Стася, и ее голос звучит совсем близко. Нет, нет, нет! Нельзя ее подпускать, здесь где-то ствол! – В машину, я сказал! – срываюсь я. Мужик резко дергается, предпринимая попытку перекатиться на спину. У него получается. Теряю равновесие и даю слабину, из-за чего позволяю ему подмять меня под себя. Я почти обездвижен. Мои ребра разве что не трещат от его силы давления. Главный бьет мне по лицу кулаком, к счастью, смазанно и вскользь. Я не ловлю эффекта потери в пространстве, но соленый вкус крови мгновенно появляется на языке. Сейчас он меня просто размажет… – Ах тварь! – вдруг истерично кричит он. Как вовремя! Судя по злобному рычанию – собака вцепилась ему в ногу и он пытается ее отпихнуть другой. Мне же благодаря его заминке удается вытащить одну руку и схватить мужика за шею. Может, хоть так получится его отправить в отключку. Мы заваливаемся на бок, и мне удается взять Главного на удушающий. Переворачиваюсь на спину, со всех сил сжимая его. Вырубайся, вырубайся, скотина! Главный трепыхается, ногами пытается отбиться от нападающей на его ноги собаки. Руками из последних сил отпихивает меня, бьет хаотично, почти в агонии. Все происходит на инстинктах, на адреналине. Когда мне уже начинает казаться, что вот-вот получится угомонить байкера, ведь он перестает активно двигаться, – слух режет звук выстрела. Мне не послышалось? Твою мать! Сердце замирает в ужасе, и от кучи возможных вариантов развития событий начинает кружиться голова. А может, кружится она от недостатка кислорода, потому что байкер капец какой тяжелый, давит на грудь и не позволяет сделать нормальный вдох. Не ослабляю хватку, продолжая еще несколько секунд придушивать мужика, и он наконец окончательно обмякает. Сбрасываю его с себя в сторону, пытаюсь подняться и осмотреться. – Кто стрелял?! Стася! – зову я, отплевываясь от кровавых слюней. Вытираю рот рукавом куртки и оглядываюсь на мужика в отключке, тотчас вижу пистолет, зажатый в его руке. Тварь, похоже, он поднял его раньше меня! Хватаю ствол от греха подальше. – Стася! – срываюсь на крик, когда замечаю Стасю в паре метров от нас с бугаем. Она сидит на траве, ее руки в крови, и я мысленно умоляю Вселенную сжалиться. Ну не может быть эта сука так жестока ко мне! Пожалуйста, только не она! – Пожалуйста, нет! – слышу всхлип Стаси, от которого кровь стынет в жилах. – Зачем?! На негнущихся от ужаса ногах подбегаю к ней и… вижу лежащее на боку тело Дебби. Руки Стаси трясутся, и она отчаянно пытается зажать рану у часто дышащей собаки на грани отключки. – Она не умрет? Не умрет?! – поднимает на меня огромные испуганные глаза, наполненные слезами. – Скажи, что нет! – С тобой все в порядке?! – осматриваю Стасю, и она кивает. Выдыхаю, но понимаю, что еще не конец. Умрет ли Дебби? Понятия не имею, равно как и не имею понятия, что делать дальше. – Гонку свернули! Кто-то стрелял?! – подбегает к нам запыхавшийся Лекс и его друг, осматривая «поле боя». – Твою же… Ян первым делом снимает с себя футболку и бросается помочь Стасе с собакой остановить кровотечение. Лекс же стоит, продолжая охреневать от происходящего. – Ремень есть? – спрашиваю я у Лекса, и он как-то заторможенно кивает, к такому трешу его жизнь явно не готовила. – Руки и ноги этому козлу надо связать, пока не пришел в себя! Пытаюсь отдышаться и выстроить хоть какой-то план действий, в то время как «свернутая» гонка оперативно рассасывается. Зрители пакуются по своим машинам и сваливают, совершенно не обращая внимания на нас. Каждый сам за себя, никто не поможет. Соображай, соображай, Сема! Включай мозги, гони страх! – Скорую или что делать-то?! – кричит Стася, и у меня в голове щелкает шальная мысль. По счастливой случайности, та дежурная на гонках скорая как раз маячит на горизонте. Подрываюсь с места и преграждаю ей дорогу, бью рукой по капоту, когда машина останавливается. – Уйди с дороги! – рявкает водитель, высунувшись из окна. – Нужна помощь, у нас раненый! – кричу я, указывая в сторону, где Ян и Стася изо всех сил стараются остановить кровь у собаки. – Не положено! – фыркает в ответ тот. – А на нелегальных гонках за бабло положено дежурить?! – срываюсь я и обхожу машину. Открываю пассажирскую дверь и буквально вытаскиваю за шкирку врача в форме-«синьке». – Ваш долг оказать помощь! Мужик принимает правильное решение не сопротивляться, часто-часто кивает, берет оранжевый чемоданчик и бежит вместе со мной к Стасе. Как вкопанный останавливается возле рыдающей девушки и поворачивается ко мне: – Это же собака… – И что?! Клятва Гиппократа братьев наших меньших не касается?! Кровь остановить не сумеешь? До ветеринарки не довезешь? – говорю я, и мой голос дрожит. И не от злости, а мне страшно, сука! По-человечески реально страшно, потому что если Дебби сейчас умрет, Стася не переживет. Она не простит себя за выбор поехать на эту проклятую гонку и позволить поехать с нами Дебби! – Не положено, – вновь воротит нос доктор. – Это всего лишь собака, у меня нет необходимости тратить свое время и рисковать работой, – разворачивается и быстрым шагом направляется к машине. Смотрю на Главного, которому заматывает ремнем руки Лекс, и чувствую, что сделал недостаточно. Там сейчас мог валяться я, причем не просто в отключке. Этот урод стрелял в собаку, которая намеренно отвлекала внимание на себя, чтобы я смог действовать. Она пыталась мне помочь, несмотря ни на что… От давящего грудь бессилия хватаюсь за голову и встречаюсь со Стасей взглядом. Ее боль и разочарование пронзают мне сердце, отравляют и убивают. Хотел бы я сотворить для нее чудо… Плевать на все! Бросаюсь вслед за докторишкой и решаюсь на отчаянный шаг, который может стоить мне не только работы, но и грозить наказанием по всей строгости закона, если это где-то всплывет. – Вернись и помоги остановить кровотечение, отвези в ветеринарку! – приказываю я докторишке и, ухватив за плечо уже возле двери машины, резко разворачиваю к себе лицом. – Молодой человек, вы… – начинает было возмущаться он, ровно до того момента как я толкаю его в дверь и тычу в лицо удостоверение отца. – Старший сержант Ша́ховский Николай Николаевич, и это не просто собака, это оперативно-разыскная собака. Ваш долг сохранить жизнь полицейскому. Она – полицейский, так что приступайте, иначе я заявлю куда требуется о том, чем вы здесь занимаетесь! Мужик замирает на несколько секунд, вижу по его глазам, что он борется с собой, и в результате страх берет верх. Он разворачивается и бросается к Дебби. Достает всю свою докторскую приблуду и начинает действовать, в то время как я вот только что начинаю испытывать отходняк от всплеска адреналина. Опускаю дрожащую руку с удостоверением, пальцы до побеления сжимают плотные алые корки, медленно выдыхаю и смотрю на фотографию отца. Спасибо, папа, что помогаешь даже сейчас. Спасибо за все. Это для меня слишком важно.