Восьмая глава

Королевство Элария. Мертвый лес. Хижина разбойничьего главаря.

– Пророчество? – с сомнением спросила Виллет, искоса поглядывая на Эвана, который недовольно сверкнул глазами, услышав это слово. – Очередная сказочная выдумка?

– Если бы все было так просто! – зло прошептал маг, привалившись плечом к книжным полкам. – Я смотрю, вы много лет изучали древнюю магию, – его слова были обращены к Бартелу, а глаза внимательно скользили по старым рукописям. – Зачем вам это? Каким даром Вседержитель проклял лично вас? И откуда вы вообще взяли такие редкие свитки? Они хранятся в закрытых библиотеках, вход в которые доступен лишь избранным.

– Я не маг, – Барт извлек из кармана черный платок и бережно завернул в него сверкающий кристалл. – Но моя сестра умела управлять воздушными потоками. И она считала это умение великим даром. Почти все эти свистки я привез с юга. В королевстве Ландуриан их продали мне всего за несколько золотых монет. Тебе что-то известно о пророчестве? – он посмотрел на Эвана, но тот не ответил, молча продолжая изучать старинные свитки, хранившиеся в небольшой гостиной.

– Я так и не смог до конца перевести весь текст, свиток был совсем старым и практически рассыпался в руках, – Барт словно извинялся перед Виллет. – Но мне удалось понять суть, – он крепче сжал завернутый в платок кристалл. – Ты, моя птичка, сможешь вернуть людям утраченную магию с помощью подобных магических камней, а после коронуешь нового короля.

– Нового короля не будет! – тихо, но уверенно произнес Эван, так и не обернувшись. – Он уже сам назначил себя на эту должность. Не думаю, что Вернер захочет покинуть престол.

– Значит, я лично помогу ему это сделать! – голос Кальда звенел от зарождающейся ярости. – Мы вышвырнем этого мерзавца из дворца, а затем казним на глазах у всех жителей столицы! – он перевел дыхание, возвращая себе спокойный вид. – Но причем здесь Дамгор и коронация нового короля?

Эван покачал головой и тяжело вздохнул, наконец-то поворачиваясь лицом к своим собеседникам. В его темно-карих глазах застыла безысходность и нечто похожее на обреченное смирение.

– Вы не сможете изменить пророчество, капитан, – едва усмехнулся маг. – Хотя никто не мешает вам попытаться… и проиграть.

– О каком к дьяволу пророчестве, вы оба говорите? – не выдержала Виллет.

– Только не говори, что Этелион не посвятил тебя в свои грандиозные планы, – Эван недоверчиво прищурился. – Еще до твоего чудесного появления, он был одержим этой идеей о магическом мире!

– Значит, ты точно знаешь больше меня! – с холодным блеском в глазах ответила девушка-феникс.

Сжав губы в упрямую линию, Эван снова отвернулся к свиткам, полностью игнорирую настойчивый взгляд Виллет, который прожигал его насквозь. Кальду и Бартелу оставалось лишь молча ждать развития событий, потому что им, в отличии от двух одаренных магией людей, сказать больше было нечего.

Пальцы Эвана быстро перебирали потрепанные фолианты и свитки, в поисках того, что вызвало недавний спор. Магические учебники, написанные на языке древних, лежали на полках вперемешку со старыми морскими картами. Свитки с воздушными заклинаниями перемешались с детскими рисунками, изображающими то или иное положение рук. Наверное, так сестра Бартела училась управлять своей магией. Ей повезло больше, чем самому Эвану. С самого рождения его заперли в каменных стенах Восточного храма… подальше от других людей.

Погрузившись в тяжелые воспоминания, он не сразу понял, что его пальцы с силой сжимают ни в чем не повинный свиток. Пергамент угрожающе хрустнул, готовый вот-вот рассыпаться от грубого обращения. По воле случая, это было именно то, что Эван искал. Резким движением, он обернулся к сидящей в кресле Вилллет, и бросил свиток ей на колени.

– Вот, – он из последних сил сдерживал раздражение, кипевшее внутри него. – Только благодаря этому предсказанию Этелион держал тебя все время возле себя. Ты же не думаешь, что он проникся жалостью к бедной сиротке? Все, что ему нужно было – это огонь Феникса.

Виллет Дамгор торопливо развязала измятую ленту, которая в несколько рядов опоясывала пожелтевшую бумагу. Свиток раскрылся, являя ей свой секрет, хранившейся в витиеватых буквах древнего языка. Местами текст пророчества выцвел, безвозвратно канув в веках.

– Я не могу это прочесть, – девушка-феникс подняла свои изумрудно-зеленые глаза на Эвана. – Во всех королевствах не наберется и десятка человек, способных понять язык Древних, – она вспомнила, как мама читала ей старую книгу со сказками, написанную на этом языке. Раньше ей и в голову не приходило, насколько странным это было.

Несколько долгих секунд Эван внимательно вглядывался в лицо Виллет, пытаясь понять на самом ли деле она ничего не знала о замыслах Этелиона, или же просто была очень хорошей актрисой, и умело манипулировала людьми. Глубоко в душе он хотел безоговорочно верить каждому ее слову, и сам же боялся этого желания. Слепо следовать за Виллет ему мешала обида, уже много лет, разъедавшая его сердце, о которой последние несколько дней он пытался не вспоминать. Но все же он безоговорочно пошел за ней в Мертвый лес, ведомый лишь чувством долга перед погибшим королем.

Маг глубоко вздохнул. В конце концов, Виллет была такой же заложницей этого пророчества, как и он сам. Но даже несмотря на ту каплю сочувствия, что он испытал к ней, следующие его слова прозвучали с эхом злости и раздражения.

– Лишь деве Огненной под силу снять проклятье,

В союзе с Принцем холода нарушить ход вещей,

И возвратить все то, что было невозвратно,

Дар Высшей магии вернуть в руки людей.

Льдом скованное сердце вновь оттает,

Взгляд запылает яростным огнем.

Камни магические в золото вплетая,

Наречь бастарда новым королем.

Уютная гостиная разбойничьего дома наполнилась гнетущим молчанием, которое никто не спешил нарушать. Слишком много уже прозвучало в этих стенах за столь короткий промежуток времени.

Под всеобщими взглядами Виллет поднялась на ноги и, не обращая ни на кого внимания, направилась к выходу из дома. Ее взгляд был пустым, лишенным всяких эмоций, как будто, внутри нее что-то сломалось. Тот, кого она столько лет боготворила, просто ждал удобного случая, чтобы воспользоваться ей в своих целях. Эван прав… Дэниэла Этелиона интересовал лишь ее дар. Дар, который Виллет всегда считала благом, теперь стал ее проклятием. Все встало на свои места.

Не разбирая дороги, она миновала порог разбойничьи хижины и углубилась в лес. Высохшие деревья глухо скрипели, раскинув свои голые ветви во все стороны, но девушка-феникс не обращала внимание на то, как они цепляются за ее одежду и волосы, не замечала неглубокие царапины, оставленные на гладкой коже. Сейчас в ней теплилось лишь одно желание – уйти. Уйти и никогда больше не возвращаться.