Пятнадцатая глава

(Когда-то давно…)

Королевство Элария. Королевский лес. Восточные горы, храм Вседержителя.

Эван проснулся с первыми лучами солнца. Высоко над головой, в верхушках вечнозеленых елей притаились ранние птицы, наполняя утреннюю тишину звонкими, переливчатыми трелями. Юный маг перевернулся на спину и хмуро посмотрел на бледнеющее небо. Мама всегда говорила ему, что каждый новый день – это повод для радости. Но радоваться было нечему… Он вспомнил и ужас, плескавшийся в глазах веснушчатый девчонки, и перепуганный гомон людской толпы… Удивительно еще, что никто не нашел его здесь, под высокими стенами храма.

Чувствуя себя разбитым и усталым, мальчик поднялся на ноги и с отвращением посмотрел на свои запястья. Из-под оборванных краев черных перчаток выглядывали переплетающиеся линии татуировки. Внезапно накатила злость. Он не молил Вседержителя о даре, не просил об этих ненавистных узорчатых отметинах! Мать изо дня в день твердила, что он избранный, а ему хотелось только одного – стать обычным.

За злостью пришла уже привычная обреченность, которая почти сразу сменилась глухим раздражением. Эван мысленно ругал себя за молчаливую покорность, которую выказывал перед неуправляемым холодным даром. Всю свою жизнь, он только и делал, что подстраивался под своенравную магию. Но теперь, увидев, какой может быть жизнь, ему хотелось испытать это необыкновенное чувство снова. Медленно шагая к высокому окну, расположенному на южной стороне храма, мальчик усердно размышлял о возможности когда-нибудь снова оказаться среди людей.

Неосознанным движением он потянулся к широкой лямке, чтобы поправить сползшую с плеча сумку. На мгновение, замерев под оконным проемом, он прислушался к царившей тишине. Храмовники так и не заметили его отсутствия. Скользкие щупальца эгоистичного желания медленно потянулись к душе. Целый месяц никто не будет знать, что Эван покинул свою комнату. Он сумеет убежать так далеко, что ни один королевский гвардеец не сможет отыскать его след. Юный маг оглянулся назад, не сдержав тяжелого вздоха. Эван всем сердцем мечтал оказаться как можно дальше от ненавистных стен, но разум его был непреклонен.

Стянув с рук потрепанные перчатки, он протянул вперед ладони, с видимым безразличием произнося заклинание и наблюдая за тем, как молочно-белый туман срывается с его пальцев, как искрящиеся на солнце ледяные ступени одна за другой складываются в высокую лестницу. Прошло несколько невыносимо долгих минут, прежде чем Эван снова оказался в комнате с каменными стенами и высоким сводчатым потолком. Он ушел отсюда всего лишь вчера, но ему казалось, что минула уже целая вечность. Юный маг поклялся себе, что не будет вечным узником храма, но, прежде чем снова оказаться среди людей, ему нужно в совершенстве овладеть ненавистной магией. Так начались упорные месяцы тренировок.

Теперь Эван ждал Дэниэла Этелиона с нетерпением, ведь каждый его приезд сопровождался большим количеством свитков и старинных рукописей, которые король брал в старой магической библиотеке. Юный маг с завидным упорством пробирался сквозь забытые заклинания и ритуалы, отыскивая то, что поможет обуздать ледяной дар.

В шестнадцать лет он сбежал снова. Для начала Эван решил провести среди людей день, который плавно перетек во второй и третий. Маг вернулся в храм лишь на четвертые сутки. Дождавшись очередного приезда правителя Эларии, он с замиранием сердца отсчитывал часы до его отъезда. А затем снова сбежал, но уже на неделю. Так у Эвана появилась вторая жизнь, в которой были друзья, новые увлечения… девушки, первый поцелуй. Иногда ему казалось, что магия в его крови уснула на всегда, но он знал, как коварен бывает ледяной дар и не терял бдительности.

Все шло хорошо ровно до тех пор, пока в один из своих приездов Этелион не заявил, что девчонка с магией огня вернулась. Дэниэл был просто одержим ей и бесконечно напоминал о древнем пророчестве, согласно которому Эван был неразрывно связан с этой своенравной и вздорной выскочкой. И с каждым годом становилось только хуже. Король все настойчивее убеждал мага в необходимости связать себя узами брака с этой самой Виллет, которую он даже не видел ни разу в жизни.

В последний свой визит, Дэниэл Этелион добился своего. После продолжительной ссоры, он вынудил Эвана поклясться, что тот не только женится на огненной девушке, но и со временем займет трон Эларии. Скрепя сердцем, маг поклялся на собственной крови, что исполнит свое обещание, но, когда речь зашла о будущих детях… терпенье его иссякло.

– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?! – громкий голос Эвана отразился от каменных стен. – Ты пытаешься играть чужими жизнями, даже не задумываясь о желаниях других людей!

– Я делаю это для всеобщего блага! – закричал в ответ король. – Виллет может помочь всем нам!

– А она-то знает, о том, какие надежды ты на нее возлагаешь? – голос мага звучал язвительно. – Или просто прикажешь ей?! Хотя девчонка сама виновата, надо ей было быть умнее и думать, кому она приносит клятву верности!

– Прекрати! – уязвленно закричал правитель Эларии. – Эту девчонку зовут Виллет! И тебе это прекрасно известно, так же, как и то, что без нее у тебя нет будущего! Вы связанны пророчеством!

– Мне плевать на твое пророчество! – сквозь зубы процедил Эван, и резко развернувшись, направился к дальнему углу комнаты, где на полках хранились книги и свитки. – Лучше прожить короткую жизнь, но самому распоряжаться ею!

Этелион раздраженным взглядом следил за движениями мага, ожидая новой вспышки гнева, но на этом разговор был окончен. Проведя в напряженной тишине еще несколько часов, король понял всю бессмысленность своего нахождения здесь. Эван демонстративно отгородился от него и не желал примирения. Что ж это было не удивительно, скандал назревал уже давно. Поэтому король решил впервые в жизни изменить своей привычке и покинуть стены храма раньше обычного.

– Ровно через месяц я вернусь сюда вместе Виллет, – отворяя дверь, проговорил Дэниэл. – Советую за это время смириться со своей клятвой, – он закрыл за собой дверь и едва слышно трижды провернул ключ в замочной скважине.

– Когда ты вернешься, – проговорил Эван в пустоту. – Меня здесь уже не будет… – тогда он еще не знал, как сильно ошибался.