Глава 19

— Итак, — продолжал Удилов, — я предполагаю, что предотвращенный нами пожар в гостинице «Россия» — это только начало череды терактов, направленных на срыв Олимпиады-80. Предлагаю во избежание проблем, выслать из столицы всех, кто вызывает хоть малейшее подозрение. Это первое. Лесков и его масонский руководитель будут бить непосредственно в окружение товарища Брежнева — это второе. И особое внимание стоит уделить дочери Брежнева — Галине Леонидовне. Это наше слабое место.

— Тот, кто нам мешает, нам же и поможет, — пробормотал я.

— Не понял? — переспросил Андропов.

— «Кавказская пленница», цитата товарища Саахова, — Рябенко усмехнулся, ответив вместо меня Андропову.

— Не очень удачное место вы выбрали для шуток, товарищ полковник, — Юрий Владимирович даже не попытался улыбнуться, — но как точно подметили!

— Да, абсолютно точно. И в группу риска у нас попадают именно прикрепленные. То есть подполковник Солдатов, подполковник Григорьев и полковник Медведев. Причем, Владимир Тимофеевич, будь я заговорщиком, сделал бы ставку на вас. В последнее время Леонид Ильич выделяет вас, и это всем известно. Вы чаще других бываете рядом с Генсеком в неформальной обстановке — по моим сведениям, у вас сложились доверительные отношения. Не зря вас называют «человеком за спиной».

— И тенью Генсека, — добавил Рябенко. — Недавно, кстати, слышал от Кунаева.

— Все трое будут под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Распорядитесь, — приказал Андропов, а Рябенко взял под козырек. — Семьи взять под охрану, но незаметно. Проследить все бытовые контакты, но этим наша наружка займется. Скоро состоится поездка Леонида Ильича по Сибири. А до нее будет официальный визит во Францию. Думаю, что Лесков проявится во время одного из мероприятий. И, Владимир Тимофеевич, пожалуйста, будьте предельно осторожны!

Андропов изобразил заботу, но в мыслях его я прочитал, что она была не слишком искренняя. Но он все-таки председатель КГБ, а работа есть работа.

Из кабинета Андропова мы с Рябенко выходили молча. Удилов остался для личной беседы с Юрием Владимировичем, и я подозревал, что темой этой беседы будет в том числе и моя персона.

В приемной было пусто, Иванов куда-то отлучился. Прикрепленные Андропова — два подполковника в штатском — сидели в дальнем углу приемной и, казалось, не обращали на нас внимания.

Рябенко придержал меня за локоть.

— Володя, я понимаю, что твои способности предполагают более серьезную должность, — генерал не стал заходить издалека, сразу начав с волнующей его темы. — И понимаю это не только я. Как я уже говорил, Удилов пытался добиться твоего перевода в свой центр. Но он опоздал — я успел раньше него поговорить с Леонидом Ильичом. Однако я не хочу тормозить твою карьеру, поэтому спрошу прямо: сам-то ты чего хочешь?

Я посмотрел Рябенко прямо в глаза.

— Александр Яковлевич, я отвечу так: сейчас главное — не допустить, чтобы что-то случилось с Леонидом Ильичом. И потому мое место рядом с ним.

— Спасибо, Володя! — Рябенко искренне обрадовался и пожал мне руку. — Спасибо, родной!

Александр Яковлевич хотел еще что-то сказать, но не успел. Дверь распахнулась и в приемную влетел незнакомый мне генерал при полном параде — с иконостасом орденов на груди, в папахе, в распахнутой шинели и сапогах. Он пронесся мимо нас и пинком открыл дверь в кабинет Андропова. Точнее — попытался открыть, не сообразив, что дверь надо тянуть на себя. Зло зыркнув на нас с Рябенко, он рванул ручку и влетел в кабинет. Дверь со стуком захлопнулась за ним.

Из-за двери послышался крик, похожий на рев раненого вепря.

Мы с генералом Рябенко переглянулись.

— Федорчук, начальник КГБ УССР, собственной персоной пожаловал, — пояснил мне генерал. Кажется, он не был так же, как я, ошарашен бесцеремонным поведением гостя. — Быстро же он из Киева добрался. Но зря он так, с пинка, двери к Юрию Владимировичу открывает. Тем более, учитывая последнюю информацию. Я как-то помню, присутствовал на коллегии КГБ УССР. Федорчук там показал себя во всей красе. Орал, топал ногами, людей за людей не считал, унижал каждым словом. Бросил на пол папку с отчетами, которые ему принесли и приказал полковнику Щербаку поднять их. Фактически, поклониться.

— А Щербак что?

— А Щербак сказал: вы, мол, раскидали — вы и поднимайте. После этого его уволили из органов. Впрочем, Федорчук всегда был самодуром, но чтобы опуститься до заговора, тут я даже не знаю. С одной стороны дурак дураком, но с другой… У него есть удивительная способность: мгновенно выхватывает суть любого документа или события. Вряд ли им кто-то манипулирует. Если он ввязался в заговор Яковлева, то только по собственному желанию и доброй воле. Скорее всего, сыграли какие-то старые обиды и. возможно, жажда власти.

— Кажется, обстановка накаляется, — я кивнул на приоткрытую дверь.

Шум в кабинете Андропова усилился.

— Александр Яковлевич, понимаю, мне не по рангу, но может давайте вернемся? Не кончится это добром.

Рябенко кивнул, соглашаясь. Подозвал прикрепленного к Андропову телохранителя. Тот подошел, встал у двери.

— Юрий Владимирович не разрешает входить, когда идут серьезные разговоры, — сообщил он.

— Какой-то там очень уж серьезный разговор. Думаю, мы войдем, но ты будь начеку, — сказал Рябенко.

Телохранитель кивнул и замер, прислонившись к дверному косяку.

Когда мы вошли, Федорчук уже скинул шинель на стул, бросил на стол папаху и теперь стоял, упираясь ладонями в столешницу. Высокий и грузный, он нависал над Андроповым и Удиловым этакой глыбой. Андропов и сам был не маленького роста — почти на голову выше всего Политбюро, но рядом с Федорчуком он выглядел волкодавом рядом с рассвирепевшим кабаном килограммов под триста.

— Что вы себе позволяете? Что это такое⁈ — орал председатель КГБ Украины, забыв, что находится в кабинете своего непосредственного руководителя. Голос его гремел так, что казалось, сейчас не выдержат и со звоном осыпятся на пол оконные стекла.

Удилов смотрел на происходящее, как зритель в театре. Лицо, как всегда, спокойное, даже отрешенное, взгляд холодный, изучающий. Он сидел, откинувшись на спинку стула, на лице его играла улыбка. Казалось еще чуть-чуть и он начнет аплодировать: «Браво! Бис!». Прочитав его мысли, я понял, почему Вадим Николаевич выглядит как кот, поймавший мышь. «Попался, красавчик, так и знал, что клюнешь и тут же примчишься», — думал Удилов.

А вот Андропов впервые проявил какое-то подобие искренних эмоций. Он зло смотрел на разбушевавшегося генерала, слегка приподняв брови. Его губы сжались в тонкую нитку, а лицо побелело от еле сдерживаемого гнева.

«Ненавижу!» — носилась в голове Федорчука главная мысль, почти эмоция, подчинившая себе все остальные.

— Ты, московская крыса, — орал Федорчук на Удилова, — обманом проник в мой кабинет и взял со стола важные документы! Да как ты смел, москаль…

— Виталий Васильевич, хотел бы напомнить вам азы чекистской работы, — спокойно перебил его Вадим Николаевич. — Никогда не оставляйте документы, с которыми работаете, на столе. И никогда не оставляйте посетителя одного в кабинете. Даже если посетитель — сотрудник центрального аппарата.

— Да как ты смеешь так разговаривать с генералом КГБ⁈ Я всю войну прошел! Я в СМЕРШе служил!!! Да я таких как ты, тыловых крыс, лично расстреливал!

Дальше все случилось одновременно. Федорчук выхватил пистолет, направил его на Удилова. Я кинулся на Федорчука — сработали рефлексы телохранителя. Успел перехватить его руку в тот самый момент, как прогремел выстрел. Но, слава богу, сбил направление. Проведя захват, завернул руку Федорчука за спину — боров громко заорал от боли. Наградной пистолет упал на пол. Федорчук рванулся, но безрезультатно. Я поддал ногой пистолет, оттолкнув его под стол. В следующую секунду на помощь пришел телохранитель Андропова. Помог надеть наручники на разбушевавшегося генерала.

— В мою комнату отдыха его, пусть охладится, — распорядился Андропов. Телохранитель втолкнул Федорчука в комнату, где мы недавно пили чай, а Андропов выглядел гостеприимным хозяином. — Потом, когда шум утихнет, переведем его во внутреннюю тюрьму.

Я глянул на Удилова — тот продолжал сидеть на стуле с совершенно невозмутимым видом.

Повернулся к Рябенко — и только сейчас увидел, что генерал держится за бедро. Лицо его было бледное, по брюкам расплывалось кровавое пятно.

— Кажется, попал, — сказал Рябенко и стал медленно оседать на пол.

Я стащил с него ремень и перетянул ногу выше ранения, чтобы остановить кровотечение. Тут же вбежал дежурный врач. Мельком глянул на ранение Рябенко, попросил подождать буквально минуту и юркнул в комнату отдыха. Вскоре доносившийся оттуда рев Федорчука прекратился — наверняка что-то вкололи.

Вскоре весь кабинет Андропова наполнился людьми. Рябенко оказали первую помощь и унесли на носилках. Через пару минут с улицы донеслись звуки удаляющейся сирены.

— Спокойно, товарищи, все живы. Товарищу Рябенко оказали помощь, он уже на пути в больницу, — успокаивал Андропов собравшихся. — Продолжаем работать в обычном режиме. Это был случайный выстрел, по неосторожности. Патрон в патроннике остался. Так что генерал Рябенко ранил себя случайно.

Кабинет опустел тут же. Приказы Андропова выполнялись беспрекословно. С председателем КГБ остались только мы с Удиловым. Юрий Владимирович задумчиво произнес:

— Может, его тоже гипнотизер обработал?

— Там обрабатывать нечего, — пошутил Вадим Николаевич, постучав себя кулаком по лбу, — мозгов у Федорчука нет, одна кость. Но Лесков сейчас будет действовать быстро. Давайте пока пустим слух, что у Федорчука сердечный приступ. Это спровоцирует агента. А вы, Владимир Тимофеевич, будьте готовы к любым провокациям.

— И, все-таки, пусть специалисты из Института Сербского проверят Федорчука. Лучше пригласить профессора Ухтомского сюда… — Андропов вернулся к столу, устало опустился в кресло и сказал: — Второе покушение на меня за два года. И готовится четвертое покушение на Генсека. Хотя и к лучшему — маски сброшены…

И он тут же переключился на текущие вопросы:

— Вам, Вадим Николаевич, придется еще раз съездить в Киев. И не одному, а с целой бригадой следователей и специалистов. А вы, Владимир Тимофеевич, пока замените Рябенко. Приказ о вашем назначении исполняющим обязанности начальника охраны Генерального секретаря сейчас подготовят.

— Служу Советскому Союзу! Разрешите приступить к исполнению?

— Разрешаю. И… — уже сделав шаг к дверям, я остановился. — учтите, что у начальника охраны будет много бумажной работы. Бюрократические моменты не запускайте.

Я кивнул и покинул кабинет.

Сразу же позвонил в Заречье. Там мне сообщили, что Леонид Ильич в Кремле.

Вышел из приемной, быстро спустился по лестнице и, выскочив во внутренний дворик, прыгнул в копейку. Минуты через три я был уже на Старой площади. Вошел в третий подъезд здания ЦК, поднялся на второй этаж. В приемной толпился народ. Все говорили одновременно, часто звучала фамилия «Федорчук». Открыв дверь, вошел в кабинет. Леонид Ильич стоял с секретарями возле стола.

— А вот и Володя, — он кивнул, приветствуя меня. — Все, товарищи, работайте, работайте.

Секретари разошлись, покинув кабинет.

— Рассказывай, что там случилось у Андропова?

— Федорчук ворвался в его кабинет и направил на Вадима Николаевича пистолет. Успел выстрелить, но мне удалось его обезвредить. Тем не менее пуля попала в Рябенко. Генерал ранен, сейчас в Кремлевской больнице.

— А Федорчук что? Что он говорит? — Брежнев явно был шокирован. — Да как же Виталий так мог поступить? Боевой офицер, войну прошел! Я же ему как себе доверял! Все думал, ну хоть за Украину могу быть спокоен. А оно вон как вышло.

— Федорчук ревел зверем, находился в совершенно неадекватном психическом состоянии, — сообщил я. — После ему поставили успокоительное, насколько знаю.

— Как придет в себя, доложите. Я лично хочу с ним поговорить, — распорядился Леонид Ильич. — А сейчас поехали к Рябенко.

Прошли в комнату отдыха. Я помог Генсеку надеть пальто, подал каракулевую шапку. Прикрепленным в этот день был Григорьев. Борис Дмитриевич, мордвин по национальности, в отличии от нас с Мишей Солдатовым, был невысокого роста, но жилистый, резкий в движениях человек. Абсолютно немногословный, он умел сливаться с любой местностью, любой обстановкой. Вот уж если кого и можно было назвать тенью Генсека, так это Григорьева.

До Кремлевки кортеж Генсека доехал быстро. В больнице царила суматоха. Санитарки уже успели до блеска надраить полы. И без этого в Кремлевской больнице было всегда чисто, а сейчас все просто сверкало. Леонида Ильича встречал главный врач. Брежнев наскоро поздоровался и потребовал:

— Срочно проведите меня к Рябенко. Как он? В сознании?

— В порядке, насколько это возможно. Готовим к операции, — на бегу рапортовал главврач, Шелепин Андрей Владимирович.

— Рана серьезная? — в голосе Леонида Ильича звучало беспокойство.

— Хорошо, что кровь быстро остановили. Но снимки не радуют. Пуля застряла в кости. Тем не менее, можно сказать, что генералу Рябенко повезло. Еще полсантиметра — и зацепило бы важную артерию. Просто не успели бы довезти, истек бы кровью, — докладывал Шелепин.

В палате у постели Рябенко толпились врачи. Александр Яковлевич был в сознании, но выглядел очень бледным.

— Вот так-то, Леня, — слабо сказал Брежневу и попытался улыбнуться, — войну прошел — ни царапины, а тут в кабинете председателя КГБ пулю поймал. И от своего же, что обиднее всего.

— Ты, Саша, сейчас не разговаривай, — остановил его Леонид Ильич. — Сейчас пулю достанут, потом быстро на ноги встанешь. Ты только умирать не вздумай, у меня кроме тебя уже и друзей не осталось.

Я видел, что Брежнев был по-настоящему потрясен. На глаза Леонида Ильича навернулись слезы. Генсек в принципе был чересчур сентиментален. Хотя сейчас подобная реакция была вполне понятна. Я тоже переживал за генерала, который фактически дал Медведеву путевку в жизнь. Когда я в своей жизни, будучи Владимиром Гуляевым, служил в КГБ, мне такой наставник не встретился. Сейчас я понимал это, и понимал, насколько важна связь поколений. Особенно — в профессиональной сфере.

— Выздоравливай, Саша! — Брежнев наклонился, пожал Рябенко руку. — Ты мне очень нужен.

— Куда я денусь, — Рябенко слабо улыбнулся и, посмотрев на меня, тихо произнес:

— Спасибо, Володя!

— Да за что? Сами же натаскивали по оказанию первой помощи. Выздоравливайте!

Я тоже был взволнован. Рябенко уже стал мне близок. Пожалуй, единственный человек в моей новой «медведевской» реальности, которого могу назвать другом.

Вернувшись в Кремль, Леонид Ильич вызвал Андропова, Цинева и Цвигуна. Причем, пока разговаривал с Цвигуном, Юрий Владимирович и Георгий Карпович меряли шагами приемную. Я стоял снаружи, рядом с дверью, готовый войти в любой момент. Но был спокоен — Цвигун не тот человек, которого стоило опасаться. Да и Григорьев находился в комнате отдыха за кабинетом Брежнева.

Наконец, нас тоже пригласили в кабинет. Брежнев выглядел мрачнее тучи, густые брови сошлись в одну линию. Он начал совещание с вопроса:

— Как вы, Юрий Владимирович?

— Да я-то нормально, — ответил Андропов. — Спасибо Рябенко с Медведевым — очень быстро отреагировали. Профессионально. Я уже тут провел расследование, почему Федорчук прошел на Лубянку с оружием. Более того, вошел ко мне в кабинет с пистолетом. Все говорят, что он неадекватный, обыскивать себя не давал никогда. Пистолет сдавать отказывался, мотивируя тем, что это наградное оружие. Сейчас, конечно, ужесточим правила, введем досмотр. Порядок должен быть один для всех.

— Поздновато спохватились, — заметил Генсек.

— Лучше поздно, чем никогда, — с виноватым видом ответил Андропов.

— Ваше «поздно» едва не стоило жизни генералу Рябенко! — Леонид Ильич повысил голос. Я видел, что он едва сдерживается, чтобы не закричать, что бывало крайне редко.

— А вы, Георгий Карпович? — обратился Брежнев к Циневу. — Вы куда смотрели? Восемь лет Федорчук у нас возглавлял КГБ Украины. Вы это направление курируете. И что, никаких жалоб и сигналов на него не было? Дождались открытого покушения?

— Сигналы были. И жалобы тоже были, — Цинев отвечал четко, не пугаясь грозного вида Генерального секретаря. — Характер у Федорчука всегда был не сахар. Держал подчиненных в узде, как он сам выражался, не давал распоясаться. А здесь я даже не знаю… Наверное, какое-то помутнение на него нашло. Переработал или еще что. Врачи разберутся.

— Он вспылил из-за того, что в его епархии начали какую-то негласную проверку, — вступил в беседу Цвигун. — Он и мне жаловался, когда к нему Удилов прилетел в Киев. Мол, москвичи не доверяют ему, сомневаются. А сигналы… на каждого руководителя сигнализируют с утра до вечера. Молчу уже про нескончаемые потоки анонимок.

Цвигун был доверенным лицом Генсека в КГБ. Андропов знал об этом, но не в его власти было снять Цвигуна с должности своего заместителя. И сейчас не удивительно, что о заговоре и причинах покушения Леонид Ильич был уже информирован.

— Вы трое просмотрели буквально у себя под носом заговор. Неужели не заметили повышенную активность? Тот гипнотизер у вас уже второй год по стране бегает. — Брежнев говорил жестко, каждое его слово было как удар. «Доброго дедушки» или «шамкающего маразматика» я сейчас не видел. Передо мной был опытный политический боец. — Что говорят психиатры? Федорчук тоже под гипнозом находился?

— Нет. Вполне в здравом уме и твердой памяти. Следов воздействия на личность не выявлено, — дипломатично ответил Андропов и подумал: «Профессор Ухтомский, протестировав Федорчука, резюмировал: „Просто дурак“. Но вряд ли это сейчас хорошая формулировка, чтобы озвучить ее Леониду Ильичу».

— У вас имеется решение по кадрам? Кого поставим вместо Федорчука на Украину? — Брежнев задал вопрос и ждал ответа. Но все трое присутствующих с ответом не торопились, обдумывая, что можно сказать.

— Может быть Грушко? — неуверенно предложил Цинев, который отвечал за кадры в Комитете Госбезопасности. — Он работал на Украине, знаком с обстановкой.

— А как он с Щербицким сработается? Об этом не подумали? — напомнил Цвигун.

— Генерал-полковник Грушко — самая подходящая кандидатура, — неожиданно поддержал предложение Цинева Андропов. — Но на него у меня сейчас другие планы. Он сейчас работает по Соединенным Штатам Америки, и по Канаде. Боюсь, его нагрузка возрастет на фоне последних событий.

— Тогда, может, Крючков? — выдвинул новую кандидатуру Цинев.

— Нет, — сразу отмел Андропов и этот вариант. — Крючков по комсомольскому призыву к нам попал. Это не кадровый чекист. Тем более, что республика сложная. Пожалуй, я бы поставил Чебрикова.

Виктор Михайлович Чебриков имел репутацию верного ставленника Андропова. В будущем — в моем будущем — он возглавит КГБ СССР, а потом, в девяностых уйдя в отставку, станет начальником охраны Иосифа Кобзона. Любопытно, что перед Чебриковым на посту председателя КГБ СССР успел недолго побыть сам Федорчук. Но сейчас-то уже понятно, что ход истории изменил направление — карьера Федорчука закончена.

— А кто будет исполнять обязанности Рябенко? — спросил Генсек.

— Пока Медведев. Я уже подписал приказ, — уверенно ответил Андропов.

Не сказать, что я был против заменить старшего коллегу. Но представляя, какое количество бюрократической работы предстоит, какие склоки и интриги придется разбирать среди работников госдачи, среди персонала и обслуги, мне становилось не по себе. Потому я в очередной раз мысленно пожелал Рябенко скорейшего выздоровления.