Глава 3

Леонид Ильич прибыл на следующий день. Встретил его в аэропорту — все, как обычно. Лето, горы, солнце и освежающий морской воздух. Но Леонид Ильич будто и не замечал окружающей его красоты, его не трогала природа и хорошая погода. Прибыв на дачу, он немного поспал, потом, поужинав, сообщил:

— Володя, я хочу пройтись. Составь мне компанию. А эти пусть здесь подождут, — кивнул в сторону остальных телохранителей. — А то скоро в туалет за мной будут командой ходить.

Мы прогуливались вдоль берега. В полнеба полыхал закат, отражаясь в воде, раскрашивая море в алые тона. Дошли до искусственного грота на пляже, специально построенного к визиту Вилли Бранта в начале семидесятых годов. Он использовался в тех случаях, когда надо было полностью исключить прослушку. В гроте стоял обычный деревянный стол, стулья, несколько лежаков.

Брежнев прошел к лежаку, устроился на нем, удобно вытянув ноги. Я накрыл его пледом и присел на край соседнего лежака.

— Ну что, Володя, хотел с тобой поговорить без лишних ушей…

Я весь обратился во внимание.

— Честно говоря, думал спокойно дожить, передать страну хорошему человеку, — продолжал Генсек. — Хотел выйти на пенсию, здоровье сам знаешь какое у меня… Планировал Юрия Владимировича на свое место, не к ночи помянутого. Но получилось так, как получилось. А теперь прочитал то, что подготовили для меня по делу Щелокова, Медунова, и прочих. И, знаешь, сначала не поверил даже. Но на документы глаза не закроешь…

Леонид Ильич печально вздохнул.

— Не понимаю, что с людьми творится? Ведь все есть, что надо… — он немного помолчал, я тоже не спешил вступать в разговор, понимая, что вопросов пока не прозвучало, а Леониду Ильичу нужно выговориться. — Но поговорить хотел не об этом. А о вашем Управлении собственной безопасности. Хоть и жалко мне тебя отпускать, но и другого человека на это место я не могу назначить. В уме всех перебрал, но ты единственный, кто будет действительно дело делать, а не личные счеты сводить. Так что займешься сразу после поездки. До конца года будешь сопровождать меня только в зарубежные поездки. Хочу, чтобы ты был рядом.

Я молча кивнул, не перебивая, но показывая, что все понял.

— Зиму думаю провести в Москве, на Кутузовском проспекте. И ты там же будешь жить, поближе ко мне. Недели на переезд тебе хватит?

— Хватит, Леонид Ильич.

— Хорошо. А по Управлению собственной безопасности отчитываться будешь лично мне, но в частном порядке. Один раз в неделю.

— Хорошо, Леонид Ильич. Я все понял.

— А раз все понял, то нечего тут засиживаться, — усмехнулся Леонид Ильич. Он откинул в сторону плед, поднялся на ноги и направился к выходу из грота. — Сейчас долго отдыхать некогда. В воскресенье возвращаемся в Москву. Если жив буду, в ноябре еще раз отпуск устрою. А ты давай, готовься к новой работе. И к Смиртюкову обязательно сходи.

Так что полноценного крымского отдыха у нас не вышло. И с семьей я не провел на море столько времени, сколько хотелось. И даже по возвращении в Москву сразу пойти к Смиртюкову не получилось, из-за чего наш переезд отложился на неопределенное время. Все потому, что из Болгарии прилетел Тодор Живков.

Переговоры прошли для него успешно — Болгария получила очередную порцию советской помощи помимо той, что шло болгарам по линии СЭВ.

После официальной части мы отправились на охоту в Завидово. Все прошло хорошо, без «восставшего из мертвых» кабана и прочих экстремальных случаев. А после охоты, в застольной беседе, Живков рассказывал кое-что интересное. О болгарской целительнице, о которой в 21 веке слыхал наверняка каждый. Желтая пресса девяностых создала ей такую славу, что не разобрать было, что из написанного правда, а что вымысел. Я-то думаю, что девять десятых историй — сказки. Но пока с интересом слушал Живкова, который рассказывал:

— Непонятно как, но она действительно многим помогает. И хотя этот феномен идет немного вразрез с материалистической идеологией, но люди к ней едут отовсюду. Моя дочь, Людмила, от бабы Ванги просто в восторге.

Леонид Ильич, слушая Живкова, подумал: «А ведь и действительно, почему бы и не съездить к этой бабке Ванге? Тем более, Живкову обещал ответный визит нанести».

Масла в огонь подлил Бовин, не пропускавший ни одну охоту в Завидово:

— Был я у нее. И даже не один раз! Что-то правильно угадала, что-то неправильно. Но что о будущем сказала мне, пока все исполнилось. И по здоровью тоже хорошо работает. Диагностика у нее на высоте. Кстати, как к ней съезжу, так печень болеть перестает.

После этих слов Леонид Ильич окончательно утвердился в мысли поехать в Болгарию к бабе Ванге.

Визит, как всегда, готовился очень тщательно. Помощники Брежнева составили программу, расписали официальную часть, согласовали встречи и поездки по стране с болгарской стороной.

Народная Республика Болгария считалась чуть ли не шестнадцатой республикой СССР, да и сам Тодор Живков не один раз предлагал Леониду Ильичу провести референдум и вступить в состав Союза Советских Социалистических Республик.

— Леонид, — говорил он, при каждой встрече поднимая эту тему, — я знаю свой народ. Девяносто девять процентов проголосуют «За».

Но Брежнев всякий раз аккуратно уходил от ответа, давая размытые, ни к чему не обязывающие обещания.

Когда вопрос вступления Болгарии в СССР как-то подняли на Политбюро, Леонид Ильич сказал:

— Сухопутной границы с Болгарией нет. Как мы их снабжать будем? По морю? Или через Румынию? Так вы сами знаете, какой фрукт этот Чаушеску. Говорит, улыбается, а сам фигу в кармане держит и мелко пакостит. Нет уж, себе дороже выйдет такую республику в Союз принимать. Не потянем мы.

Тем не менее первый секретарь ЦК Компартии Болгарии и председатель Государственного совета Народной Республики Болгария Тодор Живков надежд не терял. В каждый приезд Леонида Ильича встречал его почти по-царски. Да и чисто человеческие отношения между ними были очень теплыми. И наш нынешний визит не стал исключением.

Болгария в августе — это изобилие фруктов, теплое Черное море, улыбчивые люди, много цветов и солнца. И нет той духоты, что сейчас накрыла Москву. Морской бриз приносил приятную прохладу, ночные грозы освежали воздух, насыщая его озоном.

В Софии Брежнев провел переговоры. Договорились о строительстве атомной электростанции в Козлодуе. Проект был чисто советским и строить предполагалось тоже на советские деньги. Прибыли для СССР практически никакой, исключительно поддержка братского народа — пожалуй, единственный бонус для Союза.

На следующий день была организована поездка на Шипку. Брежнев возложил цветы к памятнику солдат, павших за освобождение Болгарии во время обороны перевала Шипка в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Потом посетили Пловдив и памятник русскому солдату Алеше.

На банкете, последовавшем за официальной частью, Брежнев, как бы невзначай, спросил гостеприимного хозяина:

— Скажи, Тодор, как бы нам съездить к твой знаменитой целительнице Ванге?

— Желание гостя — закон для хозяина! — расплылся в радушной улыбке Живков. — Туда вас проводит Людмила, моя дочь. Ванга фактически поставила ее на ноги после автомобильной аварии пять лет назад — в семьдесят третьем году. Я тоже был у нее уже несколько раз. Предсказывала разное…

— Ну и как? Что-то сбылось? — спросил Леонид Ильич.

— Да, все сбылось! — восхищенно ответил Живков. — И болезни руками забрала. После нее гораздо легче стало.

В этот момент я попытался сосредоточиться на мыслях болгарина, чтоб понять — верит он в то, что говорит или приукрашивает события.

«Трябва да предупредим Държавна сигурност, нека подготвят всичко както трябва…» — думал Живков. Хорошо, что болгарский язык похож на русский. Был бы он не из славянской группы, я б ничего не понял. А так суть уловил — хочет местное КГБ предупредить, чтоб подготовились.

Да уж, «текстовая телепатия» не всесильна. Когда видишь не мыслеобразы, а слова, сложенные на языке носителя, то следует прокачивать не только свои паранормальные способности, но заодно изучать иностранные языки.

Я, прочитав его мысли, сделал для себя отметку — не расслабляться. Как бы там ни было, но в план мероприятий посещение Ванги изначально включено не было. А потому меры безопасности, предпринятые болгарскими коллегами, могут оказаться недостаточными.

Утром Людмила Живкова ждала нас у резиденции. Дочь болгарского лидера была одета в элегантный брючный костюм и тонкую косынку, красиво повязанную на шее на манер галстука. Увидев леонида Ильича и его свиту, она улыбнулась и помахала рукой, приветствуя нас. О таких людях, как она, говорят: «светлые», но я называю их по-другому — счастливые. Счастливый человек всегда будто светится изнутри. Глядя на дочь Тодора Живкова, я невольно улыбнулся. Находиться с ней рядом — одно удовольствие!

Людмила ехала с Леонидом Ильичем в одной машине и всю дорогу не умолкала. Рассказывала о стране, о природе, о достопримечательностях. Говорила о своем отце, о своей работе — она занимала должность председателя Комитета по культуре и искусству. Но особенно много рассказывала, конечно же, о бабе Ванге.

— Вангелия Пандева волшебница! — с восторгом поведала она. — Я после аварии долго не могла в себя придти. Перелом позвоночника — говорили больше не встану. А сначала вообще в коме была. Потом у бабы Ванги месяц жила. Она меня на ноги и поставила. А врачи не смогли. Говорили, что в лучшем случае буду прикована к инвалидной коляске. А у нее получилось. Я даже танцевать могу!

Небольшой городок Петрич находился не очень далеко от столицы Болгарии, в трех часах езды. И все эти три с небольшим часа мы слушали восторженные речи дочери Тодора Живкова. Но Леонид Ильич не возражал, он смотрел на молодую женщину с удовольствием, иногда задавал уточняющие вопросы и улыбался.

Городок оказался на удивление красивым, ухоженным. Не такой уж и маленький — порядка двадцати тысяч жителей. Петрич утопал в розах — казалось, розы всех сортов, какие только существовали в мире, были собраны здесь.

— Баба Ванга розы очень любит, — пояснила Людмила Живкова, заметив, что Леонид Ильич тоже смотрит на цветы с удовольствием.

Я про себя усмехнулся. Если баба Ванга скажет, что она любит кактусы — город тут же засадят ими. Собственно, ничего удивительного — Петрич жил за счет предсказательницы и его жители молились на бабу Вангу, причем в буквальном смысле этого слова. В Болгарии, в отличии от СССР, частная собственность не зажималась. Мелкая торговля не то, чтобы поощрялась, но и не запрещалась тоже. Да и крестьян насильно в колхозы не гнали, как это было у нас после революции. Здесь можно было спокойно встретить частную кофейню, небольшую гостиницу, причем совершенно легальную. И мелкий бизнес процветал, обслуживая приезжих.

Дом бабы Ванги — двухэтажный, оштукатуренный, с балконом, выглядел аккуратным и достаточно уютным. Обычно, как рассказывала Людмила Живкова, за оградой стояли толпы страждущих. Но сегодня — видимо, болгарское КГБ позаботилось — у ограды мы не встретили ни одного человека.

Кортеж Брежнева остановился возле ворот. Во двор заезжать не разрешалось никому, исключения не сделали даже для советского Генсека.

Леонид Ильич с Людмилой Живковой прошли по длинной дорожке, мимо кустов роз и большого виноградника к боковой пристройке. Я находился в одном шаге за спиной Брежнева.

Первой вошла внутрь Людмила. Ее не было минут пять.

— Ждем, как на приеме, — усмехнулся Генсек. — Я уж и забыл, как это бывает. Ого, смотри, виноград какой уже спелый! — Леонид Ильич потянулся за ягодой.

В этот момент дверь открылась, и Живкова пригласила Леонида Ильича войти. Я хотел пойти следом за Генсеком, но Людмила остановила меня:

— К Ванге всегда заходят по-одному, — строго сказала она.

— А вы как же? — попытался возразить я, не желая оставлять Генсека без присмотра.

— А я там как переводчица. Вангелия говорит на македонском диалекте болгарского языка.

Леонид Ильич тоже приказал мне остаться. Я подчинился. Хотя и не чувствовал угрозы в этом месте, но все равно было не по себе.

Но волноваться пришлось не долго. Вскоре снова открылась дверь.

— Пойдемте, — Живкова поманила меня рукой. — Баба Ванга сказала, чтобы второй тоже зашел вслед за первым.

Я вошел в полутемное помещение с низким потолком. Сквозь домотканые шторы едва пробивался свет с улицы. Вангелия сидела на диване, перед ней стоял небольшой столик. На столике лежала открытая Библия. Читать сама Ванга не могла, но Библия всегда была рядом с ней. Насколько я помнил, мировоззрение слепой пророчицы включало многое как из христианства, так и из восточных религий. Ну и анимизм, конечно же, ведь её главной способностью было «умение разговаривать с духами».

Леонид Ильич стоял перед предсказательницей в напряженной позе.

«Зря я все это затеял, а все любопытство», — с недовольством думал он.

Я молча встал за ним, немного отступив — так, чтобы видеть всех, кто находился в комнате. В самом углу сидели две женщины, безотлучно находившиеся при целительнице. Они сидели так тихо, что не услышь я из-за занавески возле шкафа поток непонятных мыслей на каком-то болгарском диалекте, то мог бы и вовсе не заметить их присутствия.

Баба Ванга заговорила. Голос ее оказался глухим, а слова неразборчивыми. Людмила Живкова стояла с напряженным лицом, стараясь разобрать невнятную речь провидицы.

Я усмехнулся — тоже мне, Нострадамус в юбке! У пророков и предсказателей всегда так: неси бред, не говори ни о чем конкретно. Чем страшнее и неопределеннее нарисуешь картину, тем больше людей тебе поверят.

Людмила, наконец-то, справилась с переводом. И то, что она сказала, разнесло мой скептицизм в щепки.

— За спиной двойной стоит… Одна половина здесь, другая там. Одна от Бога, другая от черта… Простите, это кажется про вашего телохранителя, — смущенно пояснила Живкова.

— Ты знаешь, кто я? — недовольно спросил Брежнев бабу Вангу. Несколько минут назад, до того, как я вошел, он задавал свой вопрос. А ответа не получил. Потому и злился теперь, что ждал чего-то другого, а не невнятных рассказов о его телохранителе.

— Большой человек. И большой мученик, — ответила ему Ванга и Живкова тут же это перевела.

— Лучше спросите что-нибудь про здоровье, — прошептала Живкова, обращаясь к Леониду Ильичу, — обычно про здоровье спрашивают…

Слух у бабы Ванги был что надо. Не знаю, как уж она поняла слова, сказанные полушепотом и на русском языке, но вдруг быстро заговорила. Так быстро, что Людмила еле успевала с переводом:

— Ты должен был раньше уйти, но задержишься. Тебя держит тот, кто за спиной стоит. Смотри, кого за спину пускаешь. Не от Бога такие вещи, а от дьявола. Портят сущее, меняют, врут. Правда другой должна быть, не такой. как вы устроили. И ты виноват, и тот, кто сзади. А лечить тебя не буду. Тебе не надо, без меня уже лечат.

Тут Людмила замялась, посмотрела на меня так, будто ждала помощи:

— Не знаю, как перевести… Вангелия сказала, что вы с ней как… как это сказать… два чудака под одним плащом… Двама чешити под един плащ… — произнесла она на болгарском языке. — По-русски это что-то вроде…

— Одного поля ягоды? — догадался я.

— Да! Это, пожалуй, лучше всего передает смысл на русском! Но я не совсем понимаю, почему она так сказала… — добавила Людмила растерянно.

Зато я очень хорошо понимал! Ванга прочла меня, как открытую книгу.

Ну что ж, теперь моя очередь. Попробую-ка я тоже заглянуть в мысли провидицы. Если наткнусь на защиту, как было с Капитоновым, впору считать знаменитую Вангу очередным попаданцем. Впрочем, была бы она из будущего, зачем тогда столько невнятных пророчеств и библейской мути? Зачем тогда вся эта мистика и театральные разговоры с духами? Разве что… Я ведь тоже типа «вижу вещие сны». Может и она делает то, что окружающие примут и поймут охотнее, чем правду?

Я сосредоточился на мыслях Ванги.

Нет, никакой ментальной защиты там не стояло. Даже наоборот — мозг Ванги работал как губка, впитывая всю нужную и ненужную информацию. Причем действительно получал ее не только нормальными для любого человека способами, но как бы пытался «заглядывать в ноосферу». Даже не знаю, как она выдерживала подобное. Я бы сошел с ума за минуту. Умея чувствовать источники информационных потоков, я фиксировался лишь на конкретных людях. А чтоб «присосаться» к всеобщему информационному пространству — о таком не могло быть и речи. Кстати, для необразованной бабки это действительно могло казаться разговорами с душами умерших.

Кажется, Ванга почувствовала, что я попытался залезть ей в голову. Она показала в мою сторону дрожащим скрюченным пальцем. Потом вдруг захрипела и стала заваливаться на бок.