Глава 23

— Так куда мы теперь едем? — спросил я у Сергеева. — Где нас разместят?

— Сначала планировали в отель «Роял Гарден», но Николай Митрофанович решил, что удобнее будет на территории посольства. Семь человек — это не много.

Николаем Митрофановичем, как я помнил, звали Лунькова — чрезвычайного и полномочного посла СССР в Великобритании и, по совместительству, на Мальте.

Сергеев пару секунд помолчал и потом добавил:

— И с охраной проще будет. Вообще-то первоначально планировалась большая делегация, но попозже. Потом руководство решило все ускорить. Вы же сами знаете, насколько сложно подготовить и согласовать такое мероприятие. Даже для семи человек. Не понимаю, к чему такая спешка? Андрей Андреевич Громыко лично звонил Лунькову и просил в один день уложиться. Все выходные с бюрократами бодались. А английские бюрократы куда похлеще наших будут. Они тут сплошь перфекционисты. Но, как ни странно, британская сторона по всем вопросам пошла навстречу. Такое чувство, что мы сделали им подарок, сдвинув сроки мероприятия — едва в ладоши не хлопали от радости. Так что все предусмотрено: и выступление в парламенте, и встреча с премьер-министром Каллагэном, и с лидером оппозиции Маргарет Тэтчер… правда, не приватная, как вы сообщили. Мы об этом не знали. Так понимаю, Михаилу Сергеевичу вопросы о личной встрече с Тэтчер задавать не стоит?

— Вы правильно понимаете.

Сергеев понимающе кивнул. Снова открыл блокнот, собираясь что-то записать, но передумал.

— Кстати, экскурсионную поездку по стране тоже согласовали почти мгновенно, — заметил он. — Впервые вижу, чтоб английские чиновники так оперативно реагировали. Но, как оказалось, чудеса случаются.

Я усмехнулся — нет тут никаких чудес. Просто Брежнев публично заявил о преемнике, и западные «коллеги» решили лично прощупать возможных кандидатов. И учитывая скорость, с которой английская сторона готовила этот визит, Майкла Горби признали самым перспективным.

— А где наш подопечный, кстати? — поинтересовался я.

— Должны ехать следом за нами, на «Роллс Ройсе», — Сергеев оглянулся. Я тоже. Никаких роллс-ройсов позади не было видно.

Первая машина виднелась впереди — рабочий и колхозница с одним из охранников ехали в посольство. А вот Горбачев с Раисой и вторым охранником — с ними в машину сел Юрий Плеханов — словно растворились.

— Секунду, это серьезное нарушение! — Сергеев щелкнул пальцем по микрофону рации и произнес встревоженно:

— Первый… первый. Ответьте!

— Первый слушает, — я сидел рядом и мне были слышны ответы, доносившиеся из динамика.

— Где вы? Не наблюдаю вас, — в голосе Сергеева звучала неподдельная тревога.

— Непредвиденная остановка, — спокойным, но недовольным тоном ответил Плеханов.

— Причина?

— Раиса Максимовна решила ознакомиться с работой английской торговой точки.

— Этого не было в программе визита, — едва сдерживая эмоции, напомнил помощник посла.

— Да ей ведь все равно. Она туфли в витрине увидела и решила примерить. Сейчас поедем. Надеюсь… — уныло вздохнул несчастный Плеханов.

— Это вообще ни в какие ворота не лезет! — возмущенно потряс головой Сергеев. — Впервые вижу такую безответственность. Надо возвращаться за ними, ничего не поделаешь. Поворачивай!

— Здесь же не развернуться, и плотность движения большая, — возразил водитель. — Но скоро развязка будет. Попробую на ней.

Дальше сидели молча, наблюдая за маневрами водителя. Минут через пять ему удалось повернуть в обратную сторону.

«Роллс-Ройс» четы Горбачевых обнаружился на углу Пикадилли и Джермин-стрит. Сергеев буквально вылетел из машины, поспешив к ним. Но уже издалека заметил, что в роллс-ройсе находится только водитель — ни Горбачевых, ни Плеханова там не было.

Я тоже вышел. Признаюсь, мне было любопытно посмотреть на это «шоу». А в том, что Раиса Максимовна его устроит, я даже не сомневался.

Джермин-стрит — узкая улочка, идущая параллельно Пикадилли и потом с ней смыкающаяся — была прямо-таки утыкана магазинами мужской и женской одежды, обуви, аксессуаров. Водитель «Роллс Ройса» махнул рукой, указывая вглубь улицы, и пожал плечами. Я видел, что Сергеев уже кипит, и мысленно пожелал ему терпения. В отличие от него, я примерно знал, какие сюрпризы ожидают работников посольства во время нынешнего визита. Еще в мою бытность Владимиром Гуляевым, наслушался всякого о фокусах, которые вытворяла Рая Горбачева во время зарубежных поездок.

Сергеев заходил поочередно в каждый обувной. Я изредка входил с ним, но чаще ожидал у входа, продолжая оглядывать улицу. Наконец, мы увидели Юру Плеханова. Он стоял в напряженной позе возле стеклянной двери магазинчика. В витрине рядом с дверью красовались женские туфли. Модели были разные — от классических лодочек до экстравагантных на толстой платформе. Тут же на манекене, призывно выставившем вперед изящную ножку, демонстрировались «сексуальные» сапоги-чулки. Помню, как мужики шутили, что в таких на рыбалку хорошо ходить.

— Почему вы здесь, а не вместе с охраняемым объектом? — приблизившись, спросил раздраженно Сергеев. — И где он вообще?

Плеханов кивнул в сторону магазина.

— А вы почему не внутри?

— Раиса Максимовна прогнала, закатив истерику. После того, как я пытался вернуть ее в машину. Возмущалась, обещала поспособствовать отставке, и все такое… Михаил Сергеевич ее успокоил, но мне дал приказ все-таки покинуть помещение и ожидать снаружи.

Плеханов скривился так, будто у него во рту лимон:

— А она там теперь издевается над продавцами, аж стыдно смотреть.

— Но они ведь там не одни? Где британцы? — Сергеев нервничал, и я его очень хорошо понимал. Любой чих советских людей, незапланированный регламентом, мог быть извращен и истолкован как угодно.

— МИДовский сопровождающий с ними рядом, — Юрий Плеханов кивнул в сторону магазинной двери. — И британская охрана внутри. Магазин мы с ними проверили вместе, а уже потом я вышел.

— Нарушение протокола! — осуждающе бросил Сергеев и рванул дверь на себя.

— Ей как раз сотрудник МИДа пытается это объяснить, — проворчал ему вслед Плеханов.

Вошли в магазин и я с умилением улыбнулся: да моя ж ты хорошая! Сцена в магазине выглядела настолько живописной, что хоть картину пиши! Раиса Максимовна вальяжно развалилась в кресле, вытянув ногу. Она едва не в лицо сунула продавщице ступню, обтянутую шелковым чулком, и тягуче, в нос, что-то проговорила на английском. Что именно, понять было сложно. Продавщица, конечно же, не поняла, а жена Горбачева, закатив глаза к потолку, возмутилась:

— Где они этих деревенщин понабрали⁈ Говорят на каком-то йоркширском диалекте, не понимают чистого, литературного английского!

Раиса Горбачева была уверена, что она-то говорит на исключительно чистом английском.

Продавщица, молодая девушка в белой блузке и черной, до колена, юбке, пыталась натянуть на ступню гостьи узкую туфельку из мягкой на вид кожи. Но туфелька Раисе Максимовне была явно мала и соскальзывала с ноги, несмотря на все старания девушки. Ну прямо сцена из фильма «Золушка», где главная героиня примеряет вредным сестрам хрустальную обувку. Раиса оттолкнула продавщицу и зло глянула на нее, пробормотав что-то невразумительное, но явно нехорошее.

— Раиса Максимовна, посещение магазинов предусмотрено во второй части визита, — увещевал ее работник МИДа, пожилой человек с седыми висками и благородным лицом.

Михаил Горбачев стоял неподалеку. Он беседовал с человеком, которого сейчас в этом магазине просто не должно было быть! Я хорошо запомнил эту сутулую спину в неизменной джинсе. Тощая шея торчит из воротника черной водолазки. На длинном носу очки, нестриженные волосы паклей висят из-под кепки, тоже джинсовой. На животе болтается фотоаппарат. На плече висит плоская черная сумка. Ботинки крепкие, армейские, выбиваются из общего стиля. Подошвы в грязи, на брюках тоже заметны брызги грязи. Наверняка бежал, не разбирая дороги, заметив свернувшие в сторону Джермин-стрит автомобили с флажками Советского Союза на капоте. Прыгал по лужам, оставшимся после недавнего дождя.

Итак, столь необходимый мне в этой поездке Мастерс уже здесь. Что ж, отлично! Не придется вылавливать этого проныру на официальном приеме.

Мастерс заметил меня и побледнел — тоже узнал. Еще бы, сложно забыть, как я отобрал его фотоаппарат в том злополучном леске. Перепугал я его тогда сильно. Мы с ним еще несколько раз сталкивались на различных мероприятиях. Но Мастерс, бывая в СССР, старался обходить меня стороной, делая вид, что мы не знакомы. И сейчас он отвел взгляд и снова повернулся к Горбачеву. А Михаил Сергеевич продолжал что-то увлеченно говорить, не замечая никого и ничего вокруг. Словно бы общался сам с собой и наслаждался собственным красноречием.

Лицо Сергеева покрылось красными пятнами гнева — настолько его переполняли эмоции.

— Михаил Сергеевич, попрошу урезонить свою супругу и выйти из магазина, — строго потребовал Сергеев. — Вы нарушаете регламент визита, создавая проблемы как нам, так и принимающей стороне. Английский МИД уже выразил свое недоумение.

На самом деле «недоумение» никто пока не выражал, но я понимал, почему Сергеев намеренно сгущает краски.

— А я вот, видите, с английским народом беседую, пока Раиса Максимовна решила проверить уровень сервиса и пообщаться с местными работниками сферы услуг. — миролюбиво пояснил Горбачев. — У нас ведь такие процессы разворачиваются в связи с принятием новой конституции, что многим непонятно. И я со своей стороны стараюсь донести смысл происходящих изменений. Вот и господин Мастерс меня тут нашел случайно. Мы с ним сейчас беседуем о значении новой конституции и судьбоносных заявлениях нашего лидера, дорогого Леонида Ильича Брежнева. Мне приятна осведомленность представителей прессы, но в то же время хочется объяснить и довести…

— Михаил Сергеевич, мы нарушаем протокол, — отчеканил почти по слогам Сергеев.

Работник МИДа, отчаявшийся уже справиться с Горбачевым собственными силами, обрадовался помощи и подумал: «Ну может хоть Сергеев сможет прервать этот нескончаемый поток словоблудия и спасет нас».

Раиса, украдкой оценив ситуацию, решила действовать превентивно. Не пристало столь важной леди слушаться холопов, а потому уйти она собралась по своей воле, а не потому, что кто-то там что-то требует, ссылаясь на дурацкий протокол. Но уйти, разумеется, не с пустыми руками.

— Вот эту пару туфель я, пожалуй, куплю, — громко заявила Раиса Максимовна. — Пришлите их в Советское посольство, я рассчитаюсь чеком. Фасон немного устарел, но стиль чувствуется. Ведь стиль — это главное.

Повернулась к сотруднику МИДа:

— Переведите им это, пожалуйста, а то английский у продавцов оставляет желать лучшего.

И она, как ей казалось, величественно, двинулась к выходу. За ней поспешил неунывающий и глупо улыбающийся Михаил Сергеевич. Вот уж действительно, как хвост за собакой!

— Мистер Горбачев, мы еще встретимся и продолжим нашу беседу! — крикнул ему вслед Мастерс.

— Да-да, непременно продолжим, я еще не все сказал… — не оборачиваясь, пообещал Горбачев.

Следом за ним вышел Сергеев. А вот работник МИДа задержался. Старший менеджер магазина что-то быстро говорила ему на английском. Тот так же быстро ответил ей, рассчитался своей картой и тоже покинул магазин. Продавщица облегченно вздохнула и занялась упаковкой туфель.

Мастерс попытался проскочить мимо меня, но я, схватив его за локоть, придержал.

— Джон, ну как, сенсация?

— О, да-да-да, это просто удивительно. А вы что, сейчас на мистера Горбачева работаете? Леонид Ильич уже отдал ему своего лучшего секьюрити? О, это тоже новость! Теперь я еще больше все понимать!

— Это очень хорошо. Надо все понимать правильно, — я сделал акцент на слове «правильно». — Только фотографировать не забывай, окей?

И, многозначительно посмотрев ему прямо в глаза, добавил:

— Когда делают ставку на бегах, часто ставят на того жеребца, который на глазах у публики. А настоящего победителя гонки — темную лошадку — не видят. Поэтому и проигрывают.

— Окей, я вас понимать. Хороший намек — это так по-русски! — Мастерс расплылся в хитрой улыбке.

Подошла продавщица и заговорила с Мастерсом. Американский журналист, рассмеявшись, перевел:

— Девушка спрашивает, как поступить с покупкой миссис Горбачефф. Вы сейчас возьмете или отправить курьерской доставкой?

Вот ведь прощелыга, думает, я не понимаю его сарказма?

— Доставьте в Советское посольство, — коротко ответил ему и вышел из магазина.

Мастерс сейчас побежит строчить статью о том, что Брежнев отдал Горбачеву своего лучшего охранника. Ведь подобный факт — отличное подтверждение текущей версии о том, кто примет дублирующие функции Генсека и кто станет на его место потом, когда придет время. На фоне такой статьи дальнейшие события, на которые я рассчитываю, будут смотреться просто шикарно. Усилим скандал с Раисой еще одним — впечатлением, что Горбачев во время поездки изображал себя перед британцами будущим Генсеком.

Я вышел из магазина, который мысленно называл «бутиком», как привык к этому в своем времени, прошел к автомобилю и уселся рядом с Сергеевым. Водитель тут же рванул с места и пристроился в хвост к «Роллс Ройсу», в котором ехал Михаил Сергеевич и его дражайшая супруга.

Больше «приключений» не было, до места назначения доехали без остановок и очень быстро. Остановились перед посольством на Кенсингтонской площади.

Николай Митрофанович Луньков встречал Горбачева на ступеньках у входа в здание. Пока мы ехали, пошел дождь и потому посол стоял с раскрытым зонтом в руках. По его лицу было видно, что он весьма недоволен задержкой.

Плеханов открыл дверь машины и Михаил Сергеевич, сияя как начищенный самовар, вышел под дождь. Плеханов обошел машину с другой стороны и, распахнув вторую дверь, подал руку Раисе Максимовне, помог ей выйти и раскрыл над ней большой зонт. Раиса догнала мужа, взяла его под руку и потянула за собой. Со стороны казалось, что не мужчина ведет женщину под ручку, а все наоборот. Впрочем, так оно и было на самом деле.

Наконец, парочка, пытавшаяся вышагивать торжественно — что под дождем получалось не слишком удачно — приблизилась к терпеливо ожидавшему их послу.

— Вы задержались, Михаил Сергеевич, — не удержался и попенял ему Луньков.

— Ну мы, понимаете, с народом пообщались. Хотели узнать, что думают простые лондонцы о нашей стране, о тех, не побоюсь этого слова, судьбоносных изменениях, которые ожидаются после известных всему миру событий…

— Давайте продолжим в помещении, — перебил его посол, игнорируя то, как скривилась после его слов Раиса Максимовна. Луньков сделал рукой приглашающий жест, развернулся и направился к дверям.

В приемной посольства было многолюдно. Делегацию встречали почти все работники. Я заметил Захара Ивановича и Зинаиду Васильевну. Они разговаривали с милой девушкой лет двадцати пяти-тридцати.

Горбачев, только вошел, как сразу же поднял руку и начал «вещать»:

— Приветствую уважаемых работников дипломатического фронта! Хочу передать вам горячий привет от дорогого Леонида Ильича…

«Да заткнется он когда-нибудь?», — раздраженно подумал Сергеев, стоявший рядом со мной.

— Михаил Сергеевич, пойдемте ко мне в кабинет, поговорим там. Мы же не на митинге, — посол тактично взял Горбачева под руку и увлек за собой.

Раиса Максимовна ринулась, было, следом, но ее попытался остановить Плеханов.

— Раиса Максимовна, вам нельзя присутствовать при конфиденциальном разговоре, — сказал он прямо.

Как об стену горох! Горбачева посмотрела на охранника, как на насекомое, которое вдруг посмело заговорить.

— Занимайтесь своими непосредственными обязанностями, Юрий! Мне необходимо присутствовать при разговоре с послом. А вы пока распорядитесь, чтобы наши вещи отнесли в предназначенные нам апартаменты. Также проследите, чтобы во всех комнатах имелись фрукты и вода без газа. Чтобы никакой минералки! Все, вы свободны, — она вяло махнула кистью левой руки, пытаясь скопировать жест, каким барыня в постановке МХАТа отпускает прислугу. В то же время у нее с лица не сходила неискрення, но широкая, во все тридцать два зуба, улыбка.

Раиса Максимовна поспешила вслед за послом и супругом. Успела проскользнуть в кабинет, пока они не закрыли за собой дверь. А Плеханов остался стоять, как оплеванный. «Вот же стерва! Я полковник и без пяти минут генерал, а не дворецкий. Кем себя возомнила эта провинциалка?», — думал Юрий Плеханов, скрипя зубами от возмущения.

Вечером состоялся торжественный ужин, во время которого я наблюдал за Горбачевым.

Майкл Горби умел казаться весьма приятным человеком. Изображал из себя «своего в доску», поддерживая тосты и рассказывая анекдоты. Отвешивал комплименты, ни на что не жаловался, а только расхваливал прием. В общем, всячески пытался всех обаять и расположить к себе.

Чего не скажешь о его спесивой супруге. Раиса Максимовна прикидывалась настоящей леди и светской дамой, снизошедшей до простых смертных. Если шутила, то ехидно. Многим была недовольна, критиковала и вела себя надменно. Такое бывает: вот вроде бы вылез человек из грязи в князи, а князь-то получается потешный, да и грязь, как не прикрывай ее дорогими нарядами, нет-нет, да и просвечивает сквозь искусственный лоск.

Горбачевы сидели за одним столом с Луньковым и его супругой — Валентиной Николаевной. В отличии от Раисы Максимовны, жена посла была нормальной советской женщиной. Простая, радушная, благожелательная. Казалось, она полностью лишена тщеславия — особенно ярко это было видно на контрасте с Раисой Горбачевой.

— Лорочка, принесите, пожалуйста, мне еще салфеток, — попросила Валентина Николаевна официантку.

И тут же резкий возглас Раисы, адресованный той же официантке:

— Любезная, вас не учили, что ближе к тарелке ставится бокал с водой и только затем с вином⁈ Это же азы этикета!

Официантка густо покраснела, не зная, что ответить. А Валентина Николаевна нахмурилась и не стерпела:

— Азы этикета — это вежливость в обращении со всеми, включая людей, принадлежащих к обслуживающему персоналу. Николай Митрофанович, я, пожалуй, прерву ужин. Неважно себя чувствую.

Супруга посла встала и, посмотрев на Раису осуждающим взглядом, покинула зал приемов.