Глава 4

Я скатился с дивана на пол, сверху на меня упало одеяло. Визг прекратился, но кто-то спрыгнул прямо мне на живот, больно ударив острыми пятками. Босые ноги бегом прошлепали к выключателю. Вспыхнул свет.

Я отбросил одеяло в сторону и ошеломленно посмотрел в сторону двери. Там стояла рыжеволосая девчонка лет двадцати. Худющая. Глаза выпучены. На лице застыла гримаса ужаса.

Признаюсь, я растерялся. Может какая родственница по линии жены, о которой я ничего не помнил?

— Лидочка, что случилось? — в дверях появилась встревоженная Светлана в ночнушке.

— Там… — трясущимся от испуга тонким пальцем Лидочка указывала на меня как на призрака. — Этот мужик… упал. на меня!

Девушка громко всхлипнула. А Светлана разглядывала меня с нездоровым подозрением.

— Володя⁈ — строго спросила она, явно ожидая моего объяснения.

«Зачем он полез к Лиде?» — при этом думала она.

Вот еще только не хватало, чтобы жена приревновала меня к непонятно кому! Поборов закипавшее возмущение, поспешил объяснить спокойно и доходчиво:

— Свет, да я вернулся поздно — будить вас не хотел. Подумал, лягу в зале. Свет не стал включать, устал очень. Лег, а там… это вот, — я кивнул на непонятную гостью.

— Ага! Чуть не раздавили! — обиженно всхлипнула та. — Сплю себе спокойно, и вдруг меня будто бетонной плитой придавило.

Я поднялся с пола, зачем-то аккуратно сложил одеяло и положил его на диван.

— А ты мне на живот ногами прыгнула так, что чуть дух не вышибла, так что квиты. Это хорошо, что у меня пресс крепкий, иначе бы пришлось скорую вызывать, — беззлобно огрызнулся я. — Повезло еще, что на живот, а если бы чуть ниже, то всё, конец…

Женщины мой юмор не оценили. Лидочка фыркнула, а Светлана поджала губы и покачала головой — дескать, муженек совсем от рук отбился, так шутить при посторонних. Кстати, может и правда никакая не родственница? А кто же тогда? Рыжая гражданка в белой ситцевой ночнушке в синий цветочек была мне абсолютно не знакома. Я еще раз внимательно вгляделся в нее. Нет, эту тощую, нескладную девчонку я точно вижу впервые.

Света выдохнула и решила все-таки урегулировать ситуацию.

— Лидочка, познакомься, это мой муж, Владимир Тимофеевич. Володя, это наша домработница Лида. Ты ее еще не видел, она приступила к работе как раз в тот день, когда ты уехал в командировку.

— Ой… Здравствуйте! — девушка смутилась, покраснела так, что даже веснушек не стало видно. — Простите пожалуйста, это я от неожиданности завизжала.

Она метнулась к стулу, стащила с него фланелевый халатик, накинула поверх ночнушки. Я сгреб свою одежду, которую перед тем, как завалиться на диван, бросил прямо на пол.

— Все, девочки, рад знакомству, а теперь всем пора спать, — подойдя к жене, я обнял ее за плечи и увел в нашу спальню.

За нашей спиной Лида щелкнула выключателем, погасив свет, и прошлепала к дивану, бормоча себе под нос что-то невнятное.

— Я уже задремала и не слышала, как ты вернулся домой, — сказала Света, когда мы вошли в спальню. — Если бы Лида не завизжала, так бы и спала до утра. Хорошо, девочек из пушки не разбудишь. Если бы проснулись — перепугались бы.

— Она так вопила, что я думал, весь дом сбежится. И что у меня сейчас барабанные перепонки лопнут.

— Скажешь тоже… Испугал девушку, медведь этакий, а теперь все на нее сваливаешь?

— В любом случае, ты правильно сделала, что взяла себе помощницу. Теперь будет легче. Правда, я представлял кого-то посолиднее.

— Лидочка старательная и ответственная. Не смотри, что такая молодая — она многое умеет. И девочкам она безумно нравится.

— Ну если и девочкам… Как там у них дела, кстати?

— Ты знаешь, у Танюши очень хорошо идет музыка. Преподаватели говорят, что она талант. А вот Леночка опять в школе подралась…

— Охох, непутевая… Светик, ты прости, но я устал как последняя собака. Вроде и разговариваем с тобой, а на утро ничего и не вспомню — мозг словно бы выключен уже. Давай завтра подробнее поговорим, хорошо? У меня выходной будет как раз…

— Да-да, конечно, бегом в кровать! — усмехнувшись, поторопила жена.

Я откинул одеяло, лег на кровать и с наслаждением вытянулся:

— Завтра утром не буди меня слишком рано, пока сам не проснусь, ладно?

— Уже сегодня, но хорошо, будить не буду, спи… — жена прижалась ко мне, я обнял ее и тут же заснул.

Мечта идиота — выспаться при моей работе! Проснулся, правда, сам, но так рано, словно по будильнику. Впрочем, судя по пустой постели, Светлана встала еще раньше. Из кухни доносилось звяканье посуды, шипение и уже тянулись вкусные ароматы. Пройдя мимо ванной, я заглянул первым делом туда. По привычке собирался сказать жене «доброе утро», и вздрогнул от неожиданности, когда увидел на кухне чужую женщину. Вот блин, у нас же теперь домработница есть, как у настоящих буржуинов! Знаменитая ночная визгунья Лидочка, как же я мог забыть.

— А Светлана где? — ляпнул первое, что пришло в голову и только потом добавил: — Доброе утро, Лида.

— Доброе утро, Владимир Тимофеевич! А Светлана Андреевна в ванной, скоро подойдет… Она омлет себе заказала. А вы что будете? — затараторила Лидочка. — Тоже омлет? С колбасой? А еще я блинчиков напекла, но их можно и на десерт, с вареньем или со сгущенкой, например…

Я глянул на большое блюдо посреди стола, на котором ароматной стопкой лежали пышные, ноздреватые блины. Это их запах разбудил меня и завлек на кухню.

— Пожалуй, я выбираю блинчики, со сметаной.

— Сейчас… — через секунду на столе появилась глубокая мисочка со сметаной. — Пожалуйста.

— Смотрю, сноровистая ты, Лида, молодчина. Сама-то как вообще, ничего не болит? Не раздавил тебя вчера?

— Все в порядке, — девушка стыдливо отвела взгляд, вспомнив ночной инцидент. — Я обычно тут не ночую, у меня есть комната в общежитии. Но вчера с девочками сидела допоздна, пока Светланы Андреевны дома не было. Решили, что не стоит мне одной так поздно возвращаться через весь город.

— Правильно решили, — согласился я, с удовольствием уплетая блины и между делом рассматривая нашу домработницу. Внешность забавная, в детстве могла бы в «Ералаше» сниматься. Нос пуговкой, огненно-рыжие волосы, лицо усыпано веснушками. Лопоухая — розовые уши смешно оттопыриваются и почти просвечивают на солнце — прям как у мышки из детского мультика.

— А расскажи-ка о себе, Лида? — я проигнорировал ее слова о том, что моя жена вчера поздно вернулась домой. В принципе, Светлана взрослый человек, захочет — сама расскажет, где была. Не захочет — что ж, имеет право. У самого рыльце в пушку — свой грешок с Алевтиной мне никак не забыть. В случае чего, постараюсь не обижаться сам и тем более не обидеть жену.

— Да что рассказывать? В школе училась на одни пятерки. Родители хотели, чтобы я в медицинский поступила, как мама. Или инженером стала, как папа. А я взяла и отнесла документы в кулинарное училище. Потому что с детства готовить люблю. Ну что мне делать на заводе инженером или в больнице врачом? Тем более, я кровь как увижу, даже совсем немножко, то чуть в обморок не падаю.

— Тогда действительно, нечего, — согласился я, макая очередной блин в сметану. — А блины у тебя знатные, я таких еще не ел.

Девушка аж зарделась от удовольствия.

— Спасибо! Вы еще мои пироги не ели — язык проглотите! Так вот, после кулинарного техникума, когда закончила, меня по распределению, как отличницу, комсомолку…

— Спортсменку, — пошутил я словами из знаменитой комедии Гайдая, но оказалось, что угадал.

— Ну да… А вы откуда знаете, что я спортом занималась?

— Догадался.

Лида хоть и выглядела слегка тощей, но крепкие маленькие мускулы и спортивную фигуру было не спрятать. Движения уверенные, но плавные, грациозные. Она даже блины печет так, будто исполняет какой-то танец.

— Гимнастика?

— Ага. Даже разряд имею.

— А почему дальше не пошла?

— Травма. С бревна неудачно упала. Так жалко… — Лида вздохнула, сразу погрустнев. — Так вот, распределили меня в такое место, что даже мама перестала обижаться, что я решила поваром стать. Представляете, прямо в хозяйственное управление Совета министров! Вот только места повара не было, и товарищ Смиртюков предложил временно поработать горничной или домработницей. А место освободится, переведут поваром в Кремлевскую столовую.

— А почему в общежитии живешь? Я так понимаю, что родители твои в Москве и сама тоже москвичка?

— Да. У нас все дедушки-бабушки из Москвы. И прабабушки тоже. Кажется, никого из других городов в родне нет. А представьте, как зайдут в гости, так каждый родственник начинает мне говорить, что я свою жизнь загубила, когда в институт не пошла. Так я оттуда, от всех этих родственников, и сбежала — в общежитие. Сказала, что хочу жить самостоятельно…

— О, Володя, ты уже встал? — на кухню, вытирая мокрые волосы полотенцем, вошла Светлана. — А я девочек в школу проводила и решила искупаться. Мы с ними специально старались потише, чтобы тебя не разбудить. Ты же выспаться хотел, не рано ли поднялся?

— Не знаю, наверное, запах блинчиков разбудил — такой аромат и мертвого из могилы поднимет, — ответил я, но, перехватив недоуменный взгляд Лиды, подумал, что комплимент блинчикам у меня получился какой-то неоднозначный.

— Володя, когда у тебя уже на работе график станет хоть немного более стабильным? — присаживаясь к столу, грустно спросила Света. — Совсем дома не появляешься. Вчера вон даже в театр с Олимпиадой Вольдемаровной ходили. А ведь так хотелось бы с тобой!

Ну вот и раскрыт секрет позднего возвращения жены домой. Вместо коварного соблазнителя компанию Светлане допоздна составляла наша чудо-соседка. Жена никогда не была театралкой, но я очень рад, что пожилая оперная дива взяла над ней шефство. Всяко лучше, чем сидеть дома одной. Тем более, теперь есть кому присмотреть за детьми.

— И какой спектакль давали?

— Мы в Оперный ходили. Так красиво!.. Только непонятно ничего.

Если честно, мои впечатления от оперы не сильно отличались от Светиных. Я тоже ничего не понимал в этом виде искусства, но был впечатлен красотой и атмосферой представления. Последняя, которую посетил пенсионер Гуляев вместе с молодой любовницей Верочкой, была «Кармина Бурана» Карла Орфа. Впечатляющее шоу, что тут еще скажешь.

— Как-нибудь сходим вместе, — пообещал я жене, хотя воспоминания о Верочке слегка испортили настроение. Стало как-то стыдно и неуютно, словно бы в вонючую грязь наступил. А ведь действительно, я сильно изменился с тех пор. Не мне судить, но все-таки кажется, что к лучшему.

В коридоре вдруг затрещал телефон. Я вздохнул: ну вот, начинается… Сейчас точно вызовут на работу.

Не ошибся, к сожалению. Звонил Рябенко.

— Володя, у нас ЧП. Срочно в Заречье.

— Понял. Скоро буду.

Вот вам и выходной, который планировал провести вместе с женой…

Выбежал из подъезда. Подаренная Генсеком шестерка стояла в гараже. Быстро метнулся туда и скоро уже ехал по направлению к МКАДу. Оставил машину на стоянке возле госдачи, взбежал по лестнице на второй этаж. Все это время в голове билась мысль: «Что-то с Леонидом Ильичом».

Только когда Брежнев появился мне навстречу, я выдохнул. Слава Богу, с ним все в порядке. Идет довольный, расслабленный, на лице играет улыбка. За его спиной маячит Рябенко, стараясь привлечь мое внимание. Что-то не сильно пока на ЧП похоже… На всякий случай, я сосредоточился на мыслях генерала.

«Молчи! Не говори ничего! — думал Рябенко, выразительно глядя на меня. — Это я дурак ляпнул про ЧП, а ты сейчас у Лени спросишь. А тот пока и не подозревает даже ничего…»

Стоя за плечом Генсека, Александр Яковлевич отчаянно пучил глаза, явно пытаясь мне намекнуть. Его счастье, что я телепат и предусмотрительно изучил ситуацию своим способом.

— Володечка? А ты чего здесь сегодня? У тебя же выходной должен быть? — удивился Леонид Ильич.

— Нам с Александром Яковлевичем нужно с бумагами поработать, — ответил я и тут же ощутил облегчение генерала Рябенко. — Кое-какие хвосты остались, пару подписей забыл поставить и так еще, по мелочам.

— Ну что ж, тогда не буду вам мешать, — Леонид Ильич прошел мимо меня, потом остановился и попросил:

— Как закончите, зайди ко мне.

— Хорошо, Леонид Ильич, обязательно, — я кивнул и вслед за Рябенко направился к его кабинету.

Генерал выпроводил даже секретаря и, когда мы остались наедине, выдохнул:

— Хорошо, что не стал спрашивать про ЧП. Леониду Ильичу не говорили. И, скорее всего, не скажем. Не дай Бог с сердцем опять будет плохо…– Рябенко искренне переживал. И не столько за Генерального секретаря, сколько за друга, с которым большую часть своей жизни шел рядом, прикрывая спину.

— Что случилось-то, Александр Яковлевич? Рассказывайте, — нетерпеливо потребовал я. — Уж думал с Леонидом Ильичом что-то… Но судя по тому, что вы ничего ему не сообщили, может опять что-то на тему Галины Леонидовны?

— Вот ты прямо настоящий Шерлок Холмс! — поразился моей интуиции Рябенко. — С первого раза в десяточку.

— И что же Галина Леонидовна умудрилась отчебучить, лежа в больнице? Врача побила?

— Тебе бы все шутить, Владимир Тимофеевич, — Рябенко устало опустился на стул и потер руками виски. — Короче, дело такое. Вчера вечером ограбили Бугримову. Знаешь, кто это?

— Дедушка Дуров в юбке, — кивнул я. — Я же сам Галину Леонидовну отвозил в Щеглы, как раз после гулянки в «Арагви». Бугримова там тоже присутствовала.

Про знаменитое ограбление Бугримовой я хорошо знал из своей прошлой жизни. Но тогда все случилось под Новый год. Интересно, как ее ограбили в этой реальности?

— Ситуация бы нас вообще не касалась. Мало ли, кого грабят в Москве. Дело было так: на Котельнической набережной, как раз в том доме, где она живет, идут какие-то ремонтные работы. Что-то с проводкой. Потому консьержка спокойно пропустила двоих работяг с ящиками, в каких носят инструменты. Через часа полтора они вышли обратно, но слишком уж бережно прижимали к себе эти ящики. Консьержка попыталась с ними поговорить, но рабочие так спешили, что даже не остановились. Тогда заподозрившая неладное женщина поднялась по лестнице, проверить, все ли в порядке. Обнаружила, что дверь квартиры Бугримовой приоткрыта. А дрессировщица еще с утра ушла, причем ранее сообщила консьержке, что вернется очень поздно. Консьержка вошла в прихожую, а там на полу вывалены рабочие инструменты. То есть обратно в своих ящиках ряженые работяги выносили кое-что другое. Консьержка побежала вниз и со своего поста позвонила в милицию.

— Чего и следовало ожидать, — я хмыкнул, пожав плечами. — Никогда еще нарушение закона не сходило с рук. Никому. И Бугримова не исключение.

— А что, разве Бугримова нарушала закон? — удивился моей реакции Рябенко. — Народная артистка, наследница Дурова. Понятно, что не бедная женщина, но все же…

— Вы даже не представляете, Александр Яковлевич, насколько нарушала. То, что она ссужала деньги под залог старинных драгоценностей, причем делала это долгое время, вы, как я понимаю, не знаете?

— Правильно понимаешь, Володя. А ты откуда про нее так хорошо информирован? — Рябенко внимательно посмотрел на меня. — После той аварии не перестаю тобой удивляться, Владимир Тимофеевич. Бывают же такие полезные сотрясения…

— Сотрясение сотрясением, Александр Яковлевич, но что поделать — работа у меня такая. Говорить много не требуется, но слушать я привык внимательно. Так почему кража у Бугримовой драгоценностей является нашим ЧП? — спросил я, сделав акцент на слове «нашим».

— Прямо сегодня взяли человека, который собирался вывезти часть украденного за границу. Правда, лишь небольшую часть. Но что более интересно — вчера в милицию явился наш старый знакомый Борис Буряца и тут же оформил явку с повинной. В признании указал, что это он является организатором ограбления. Но заказ, дескать, получил лично от Галины Леонидовны Брежневой.