Глава 7

Освобожденная от штукатурки дверь была закрыта, но замочная скважина тщательно залеплена изолентой, явно в расчете на будущее использование.

— Ой, таки скорую не вызвали! — запричитал Яша, оседая на кожаный диван. — А я имею сообщить, что сердце у меня больное…

Переключая внимание на себя, Бронштейн опять пытался тянуть время.

— Выведете его на воздух, — приказал я участковому. — До Склифосовского два шага пешком. И сами останьтесь охранять, чтоб не сбежал. Отвечаете головой.

— Ой, нет-нет, уже прошло, — тут же «выздоровел» Яша, — я лучше тут останусь, вдруг вам помощь понадобится…

— Так, что, ломаем? — с нажимом сказал Трошин. — Не жалко такую хорошую дверь портить? Может, сами откроете?

— Я таки эту дверь вижу впервые, и раньше с ней знакомства не имел. Открыть ее — таки ваша задача, — не сдавался Яша. — А дверь, как вы правильно подметили, хорошая. Такое сокровище больших денег стоит. Потому не могу таки с вами не согласиться — жалко, очень жалко…

Ломать эту дверь Трошин на самом деле не собирался, а просто достал связку отмычек. Пока он занимался замком, вошел один из оперативников, который охранял вход в подвальные помещения из столовской служебки. Он шепнул мне:

— Взяли четверых. Увозить? Или вы будете присутствовать?

— Пока пусть в автозаке посидят, — мне было очень интересно, кого спугнул наш стук, но я оставил «знакомство» с задержанными на потом.

Довольно быстро и умело майор Трошин справился с замком. Спрятав отмычки, с силой толкнул дверь плечом. Посыпалась побелка, дверь со скрипом открылась — и перед нами открылся проход.

Оставаясь наготове — мало ли какой пьяный придурок или наркоман выскочит из темного угла — мы друг за другом медленно вошли в таинственный игровой притон.

Выглядел он весьма атмосферно. Полумрак подземного зала освещался большими лампами с зелеными абажурами. Они висели так, чтобы освещать только стол и игроков, оставляя остальную часть зала затемненной. Игорные столы, как и положено, были затянуты зеленым сукном. Имелась даже настоящая рулетка. А у дальней левой стены — барная стойка с шикарным ассортиментом напитков. В воздухе плавал запах дорогого парфюма, табака и стойкого перегара. Видимо, ночка здесь была бурной и веселой.

Я подошел к центральному столу. В пепельнице еще дымилась сигарета.

— Да тут целое Монте Карло, — присвистнул опер. — Не ждали нас. Все как в шпионских фильмах про загнивающий Запад.

Я внимательно осмотрел помещение и заметил еще кое-что необычное.

— А скажи-ка мне, ты ничего в этой обстановке не находишь подозрительным? — поинтересовался у опера.

— Подозрительно, что в нашей стране вообще есть такие места. В самой столице устроить казино, это какую наглость надо иметь⁈ — возмутился опер.

— Я не об этом. Посмотри вокруг, что выглядит странно?

Опер покрутил головой и вмиг сообразил, о чем я:

— Окон нет, а занавески висят. Как бы создавая красоту и уют, но все-таки…

— Правильное «но все-таки», молодец. И что же они скрывают.? — я прошел к стене с портьерами, отодвинул одну…

И рассмотрев человека, робко жавшегося в нише, рассмеялся:

— Юрий Михайлович, какая встреча! В прятки играем, товарищ генерал? Или случайно мимо проходили?

Чурбанов, собственной персоной! Пьяненький, глаза красные. Видимо, как вчера завез Галину Леонидовну к Джуне, так и сидел всю ночь за игрой. Но теперь понятно, почему он помогал преступникам. Карточный долг — наиболее вероятная причина.

— Отвезите Юрия Михайловича домой, — распорядился я. —. Пусть пока отсыпается.

— Не имеете права, я генерал! Замминистра внутренних дел! — едва ворочая языком, попытался возмутиться Чурбанов. Он сделал шаг вперед, но покачнулся и едва не упал. Ясно, почему не убегал с остальными — не смог дойти до лестницы, вот и спрятался в ближайшем укрытии.

Оперативник увел зятя Брежнева, едва не волоча его на себе.

Майор Трошин, не вмешивавшийся в наши вопросы с Чурбановым, все это время изучал обстановку.

— Здесь много интересного ожидается, — довольно сказал он, потирая руки.

— По остальным делам — это вы уже без меня. А пока давайте снова займемся подозреваемым. Все-таки коллекция Бугримовой найдена не полностью.

Я вернулся в зал, где на диване болел и страдал' Яша Ювелир.

— Встаньте с дивана, пожалуйста, — попросил я Бронштейна.

Яков встал, но тут же рухнул на диван, схватившись за сердце и думая при этом: «Отлично! Пусть ковыряются в диване. Настоящий тайник никогда не найдут. У мусоров ума не хватит смотреть на самом видном месте».

Я улыбнулся. Напрасно Яша Ювелир так нас недооценивает!

Поманив за собой следователя, я вернулся в комнату, где Яша принимал посетителей ломбарда. Сотрудницы работали с документами, сверяя вещи из шкафа с актами. Витрина, где были выставлены на продажу недорогие ювелирные изделия была уже проверена. Я внимательно осмотрел ее — нет ни одной лишней выпуклости, никакого намека на тайник.

Подошел Трошин, тоже осмотрел витрину, но потом вдруг нажал неприметный гвоздик сбоку. В тот же миг верхняя панель отъехала в сторону и мы увидели «правильную» витрину для «правильных» покупателей.

Следователь присвистнул удивленно. Майор Трошин усмехнулся и сказал:

— Не благодарите!

Бриллианты Бугримовой тоже были здесь — на первый взгляд скромный бархатный мешочек, но его содержимое стоило миллионы.

Следователь прокуратуры довольно потер руки.

— Отлично! И бриллианты здесь, и вижу много украшений, проходящих по другим делам. Это все будем проверять, будем работать…

Раз нашлась последняя недостающая часть драгоценностей Бугримовой, мне здесь делать больше нечего. С остальным коллеги справятся сами. А меня сейчас больше интересовал Чурбанов. Заместитель главы МВД Цинева, муж дочки Генсека, советский генерал… и оказался замешан в такой грязной интриге! Думаю, Галине Брежневой вскоре предстоит еще один очередной развод. Правда, зная ее любвеобильный характер, думаю, одинокой она будет недолго. У Галины Леонидовны никогда не было проблем с поклонниками.

А Джуну сейчас даже в клевете не обвинить. Да, я прочел ее мысли, но их с понятыми не запротоколируешь и к делу не пришьешь. Сейчас аферистка будет настаивать на том, что просто хранила драгоценности Бронштейна, а сама знать ничего не знает. Бронштейн же будет подобное отрицать, а может даже заявит, что приобрел бриллианты у Джуны, не зная о том, что они ворованные. Но даже если Давиташвили к самому ограблению не имеет отношения, и следователи этому поверят, основной тайник все-таки находился в ее квартире. И потому вряд ли она выйдет сухой из воды. Специалисты работают опытные, смогут убедить ее, что «крыши» у аферистки больше нет и для собственного же блага лучше начать сотрудничать со следствием. Даже если и не посадят, то «карьера» будущей «ассирийской принцессы» уже наверняка закончена. Чему я, разумеется, весьма рад.

Моя ласточка быстро домчала до Лубянки. Удилова на месте не оказалось. Хотел узнать от его аналитиков, где сейчас Вадим Николаевич, но не получилось. Мне быстрее ответил бы стол или стул, но эти… гениальные — чтоб их перекосило! — кажется даже не заметили, что я заходил.

Спустился в секретариат.

— Владимир Тимофеевич! Вы очень вовремя, — обрадовался моему появлению Виктор Иванов. — Уже хотели разыскивать вас. Ждем генерала Рябенко, должен подъехать с минуты на минуту. Цинев с Удиловым тоже очень хотят вас выслушать. Они у Цвигуна сейчас. Все в некотором шоке по поводу ареста Чурбанова…

«Болтун — находка для шпиона», — хотелось пошутить в ответ, но здесь я был бы неправ: говорит Иванов много, но лишнего никогда не ляпнет.

— Какой арест? Вы что-то путаете. Не арест, а задержание. Во время проведения следственных мероприятий он оказался в ненужное время в ненужном месте, — поправил я Иванова. — И пускай его непосредственное руководство сделает нужные выводы. А мы с вами, Виктор Николаевич, таких выводов сами делать не будем.

Более чем прозрачный намек был мгновенно понят. Пока шли до кабинета Цвигуна Иванов больше не проронил ни слова. Это он только внешне такой душка, на самом же деле прожженный аппаратный волчара. Просидел при двух председателях Комитета и собирается сидеть дальше.

Я вошел в кабинет, и в очередной раз поразился тому, как органично смотрелся здесь Андропов и как диссонирует с обстановкой Цвигун. Новый хозяин выглядел эдаким добрым барином, вальяжно раскинувшимся на стуле. Семен Кузьмич всегда был холеным, сытым и самодовольным, но сейчас просто лучился от радости. Удилов сидел напротив него, собранный и подтянутый, с прямой спиной, руки на столе, перед ним неизменная папка с документами. Мимоходом я обратил внимание, что на корешке папки виднелась красная наклейка. Тут же находился Цинев, который на контрасте с крупным Цвигуном казался еще мельче, чем был на самом деле. Маленький, невзрачный, с большими ушами и хитрым выражением на лице, он напоминал мне тролля из детской сказки.

Буквально следом за мной в кабинет вошел генерал Рябенко.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он, устраиваясь за столом рядом с Циневым. Как-то так исторически сложилось, что на подобных совещаниях я всегда оказывался рядом с Удиловым, а Рябенко садился напротив. Я кивнул, поприветствовав своего бывшего начальника. Тот в ответ тоже ограничился легким кивком.

— Ну что, Владимир Тимофеевич, вот уж порадовали вы нас сегодня! — с довольной усмешкой обратился ко мне Цвигун. — Новости впереди вас бегут. Отличились вы сегодня.

— Работаешь и за себя, и за того парня! — хохотнул Цинев. — Пока управление не сформировано, за всех пашешь. Но это правильно! Сначала ты работаешь на дело, потом дело работает на тебя.

Молчавший Удилов поморщился — его всегда коробила чужая фамильярность, а обращения на «ты» к кому бы то ни было он не переносил вовсе. Я как-то слышал, как он обращался на «вы» к ребенку, которого привела чья-то супруга, ожидавшая на вахте, пока пригласят ее мужа.

— Вам бы все шутить, Георгий Карпович, — посерьезнел и Цвигун, считавший что в его кабине веселиться дозволено лишь ему самому. — Ситуация-то серьезная.

— Да я понимаю, Семен Кузьмич… — Цинев миролюбиво улыбнулся во всю свою вставную челюсть. Лицо его от этого еще сильнее сморщилось, глазки стали щелочками. Георгий Карпович был доволен ситуацией, и я догадывался, почему. В своей прошлой жизни я прочел множество мемуаров и воспоминаний, и во многих книгах отмечалась неприязнь Цинева к Чурбанову. Генералу Чурбанову и так можно посочувствовать, но, учитывая характер министра внутренних дел, уверен, что Цинев постарается спустить с проштрафившегося зама семь шкур. Хотя здесь, конечно, все зависит от того, что скажет Брежнев. Если он заступится за зятя, то как бы Цинев не исходил ядом, сделать он ничего не сможет.

— Смею заметить, что суть дела все-таки не в Чурбанове, чье присутствие в притоне в нетрезвом состоянии так радует Георгия Карповича, — холодно произнес Удилов. Не думаю, что его как-то заботила судьба Чурбанова, но по формулировке было понятно, как Вадиму Николаевичу не нравится Цинев. Да и вообще, обращение к присутствующему здесь в третьем лице — признак скрытого конфликта. Интересно, а чего я еще не знаю об этих людях?

Цинев же проигнорировал замечание Удилова и с издевательской улыбочкой обратился ко мне:

— Владимир Тимофеевич, а почему же вы не арестовали Чурбанова? Не посмели обидеть зятя Леонида Ильича?

— Что его обижать, он и так жизнью обиженный, куда уж больше, — я сочувственно вздохнул. — А арестовывать его не за что. Его состояние и нахождение в игорном притоне — это не моя забота. Думаю, вы сами займетесь внутренним расследованием. Как правильно заметили и вы, Семен Кузмич, и вы, Вадим Николаевич, проблема серьезная. Перед празднованием шестидесятилетия Октябрьской революции готовилась провокация. Не исключаю, что Чурбанов мог быть в ней замешан. Он, случаем, не имел ли серьезного карточного долга?

— Да, вы угадали, — подтвердил мое предположение Удилов. — Он азартный игрок, даже зависимый. И его связь с этим делом действительно прослеживается не только в том, что он без разрешения забрал Галину Леонидовну из больницы. Как мне докладывали, Чурбанов неоднократно хвалился, что Джуна Давиташвили подсказывает ему выигрышные комбинации. Но буквально за день до того, как он вывез Галину Леонидовну из спецучреждения, он много проиграл. Сумма такая, что можно купить три автомобиля «Волга». После проигрыша он вначале направился на квартиру Джуны, и только потом поехал в «Щеглы». К сожалению, приказа отслеживать все его перемещения не было. Поэтому о его возвращении из «Щеглов» с дочерью Леонида Ильича не было вовремя доложено.

— Причину похищения выяснили? — уточнил Цвигун.

— Я бы даже не назвал это похищением, — я покривил душой, но в данной ситуации это было уместно. — Вы все знаете неуправляемый характер дочери Генерального секретаря, и то, как она вертит мужем. Вряд ли Чурбанов мог ей отказать, когда она решила покинуть спецсанаторий. В любом случае это отношения между супругами и не нам в них лезть.

— Согласен с Владимиром Тимофеевичем, — поддержал меня Рябенко. — Эта ситуация будет обсуждаться в кругу семьи.

Я читал мысли присутствующих, и Рябенко сейчас думал: «Галины Леонидовны не должно коснуться ни одно подозрение, тем более, об этом просил лично Брежнев».

— Жаль, конечно, что придется закрыть притон Бронштейна, там собиралось немало информации, — заметил Цинев, который на своей прежней должности был непосредственным куратором всех нелегальных экономических «предприятий» подобного рода. — Четверо задержанных в казино уже дали показания. Директор треста столовых и ресторанов Черемушкинского района вообще имел при себе крупную сумму денег, полный портфель купюр. Кроме него еще трое работников торговли: заведующий базы, директор известного ресторана «Узбекистан», и товаровед кафе «Лира».

Я вспомнил, что именно в «Лире» встречаюсь сегодня с ушлым адвокатишкой Окунем. Оказывается, и оттуда товаровед заигрался. Куда ни плюнь — натолкнешься на что-то знакомое.

— Хорошо живет наша торговля, — продолжал Цинев, — как говорится, красиво жить не запретишь. За них стоит порадоваться и тщательно изучить источник их благосостояния. Этим займется наш доблестный ОБХСС. Но вот что делал в таком месте мой первый заместитель, причем в совершенно непотребном виде, я не имею представления. И уже подписал приказ о проведении служебного расследования, а на это время Чурбанов отстранен от выполнения своих обязанностей. Не буду кривить душой, я с удовольствием подпишу приказ о его увольнении по итогам расследования. Толку с него вообще как с козла молока, такого бездельника в своих замах устал терпеть.

— Давайте не будем предвосхищать результаты расследования, — прервал тираду Цинева Вадим Николаевич. — Здесь упоминали кафе «Лира». Владимир Тимофеевич, если я не ошибаюсь, в семь вечера у вас там назначена важная встреча, — Удилов посмотрел на часы. — Уже восемнадцать тридцать, вам стоит поторопиться.

Я удивился — откуда он знает о встрече? Но сейчас не время для таких вопросов, поэтому, простившись с участниками совещания, я поспешил покинуть кабинет председателя Комитета.

— Володя, Леонид Ильич просил, чтобы ты лично доложил ему сегодня же вечером, — напомнил Рябенко, когда я уже выходил в приемную.

— Будет сделано, — обернувшись, ответил я и вышел, закрыв за собой дверь.

Пока ехал с Лубянки на встречу, думало кафе «Лира». Место культовое — в 1970-х славилось своей атмосферой и интерьером «под Запад», барной стойкой с коктейлями, соответствующей музыкой и публикой. А в конце 1990-х годов «Лира» была закрыта и на ее месте открылся первый московский «Макдональдс». В общем, поменяли шило на мыло.

Кстати, о котлетах с булкой… В животе заурчало. Надо же, сегодня снова так забегался, что за весь день и не вспомнил о еде. Пользуясь случаем, надо будет сейчас исправить эту ситуацию.

На входе в кафе меня остановил швейцар Костик — легендарная личность в определенных кругах Москвы. Он отличался военной выправкой, интеллигентным лицом и умением вежливо хамить. Пройти его «фэйс-контроль» было еще тем квестом. Помню, у «Машины времени» в 90-х целая песня вышла, посвященная этому кафе и его швейцару. Так и называлась «Кафе Лира»:

У дверей заведения — народа скопление, топтание и пар.

Но народа скопление не имеет значения — за дверями швейцар.

Неприступен и важен, стоит он на страже боевым кораблем.

Ничего он не знает и меня пропускает лишь в погоне за длинным рублем.

И в его поведении говорит снисхождение.

Раньше, в моей прошлой жизни, я не сталкивался с этим персонажем, но сейчас в полной мере оценил его «харизму». Костик за пол секунды «оценил» меня и прямо-таки рефлекторно преградил дорогу:

— Прошу прощения, мест нет. И вы, прошу прощения, кто такой? Депутат? Артист? Или у вас заказано?

И сам же ответил на собственный вопрос:

— Нет, не заказано. И не депутат. А почему ведете себя, как депутат?

— А потому что меня здесь ждут, — не вдаваясь в долгие дискуссии, я просто показал корочки.

Костик поморщился, но возражений больше не имел. С явной неохотой пропустил меня. Правда, спустя пару секунд уже отрывался на следующем желающим посетить кафе, отшивая его с помощью «вежливого хамства».

В гардеробе я сдал дубленку представительному, осанистому гардеробщику. Подумал мимоходом, что такого проще представить дворецким где-нибудь в английском поместье, чем у вешалки с номерками. Только вошел в зал, как меня накрыла волна ароматов. Пахло цитрусовыми — еще одна отличительная особенность кафе «Лира». Шла вечерняя программа, в углу на небольшой эстраде играл джазовый квартет: ударник, пианист, саксофонист и длинноволосый парень с контрабасом.

Публика в зале собралась разношерстная. А основном творческая богема и те, кого в 21-м веке назвали бы «золотой молодежью» — то есть корчившие из себя непонятно кого детки богатых родителей.

Осмотрев зал, я не увидел адвоката, назначившего мне встречу.

— Вы знаете, у меня здесь назначена встреча, — сообщил я администратору, — но я не наблюдаю человека, который должен меня ждать.

— Если встреча, то вам стоит подняться в бар.

Я так и сделал. Прошел к лестнице, которая находилась справа от входа, поднялся на второй этаж. Правда, слово «этаж» тут можно применить с натяжкой. Помещение больше походило на мансарду. Однако у барной стойки Окуня тоже не было. Бармен, человек лет тридцати, темноволосый, крепкий, протирал стойку мокрой тряпкой. В ответ на мой вопрос он молча указал глазами на дверь в туалет.

Я подошел, потянул дверь на себя — она оказалась открытой. Внутри помещения обнаружилось пару рукомойников и три туалетные кабинки. Из одного крана текла тоненькая струйка воды, а на раковине я заметил несколько капель свежей крови. Из туалетной кабинки донесся тихий булькающий хрип. Однако когда я попробовал просканировать чужие мысли — не услышал ничего.

Подскочил к кабинке и с силой дернул дверцу.

Тут же на меня выпал адвокат Окунь. Рефлекторно подхватил его. На пол, на меня, на валяющийся тут же портфель адвоката хлестала кровь из его перерезанного горла.

Судя по всему, прошло совсем немного времени — убийца должен быть где-то близко. Я осторожно опустил на пол тело и только хотел проверить соседние кабинки, как дверь в туалет распахнулась. На пороге возникли два постовых милиционера. За ними маячил швейцар Костик.

— Вот он, я про него вам говорил. — заявил Костик, указывая на меня. — Он мне сразу подозрительным показался.