Глава 22

Я натянул вельветовые джинсы и черную водолазку. Глянул на себя в зеркало — один в один Стив Джобс! Разве что более атлетически сложен. Кроме того, в семьдесят шестом Джобсу еще двадцать один год и он носит волосы до плеч. Они со вторым Стивом — Возняком — уже продали первый Apple I и пока будущий отец цифровой революции предпочитает водолазке галстук и смокинг. Черную водолазку он сделает своей визитной карточкой только через двадцать пять лет.

Еще раз посмотрел на себя в зеркало — одежда практичная. В семьдесят шестом году, как я подозреваю, еще и очень модная.

Надел КСН, сунул в нее пистолет и два запасных магазина под правую руку. Подумав, положил и связку отмычек в задний карман брюк. На фоне последних событий решил, что могут пригодиться. Нужно быть готовым ко всему.

Тихо, чтобы не привлечь внимание тещи, прошел в ванную комнату. Умылся, почистил зубы сирийской зубной пастой. Почему-то вспомнил, что в детстве любил чистить зубы зубным порошком. Мать всегда покупала «Мятный».

Прошел на кухню, заварил мерзкий индийский кофе. Отхлебнул глоток, поморщился. С ностальгией вспомнил кофемашину в своей квартире в две тысячи двадцать пятом году.

Вернулся в спальню, снял с комода шкатулку. Перебрал паспорта, свидетельства о рождении, квитанции по квартплате и в самом низу нашел чеки Внешпосылторга. Отлично! Они-то мне и нужны! Проверил кошелек. В кошельке еще семьдесят рублей налички. Это много — считай, пол зарплаты какого-нибудь рабочего.

Сунул чеки в карман, тихо прошел в прихожую. Надел на ноги мягкие мокасины, натянул на голову кепку. Снял с вешалки широкое полупальто, синего цвета, кашемировое. Пальто не любил никогда, сейчас бы больше была к месту короткая кожаная куртка, но они войдут в моду к восьмидесятому году, не раньше. Подумав, повесил пальто обратно на вешалку и натянул на себя мешковатую болоньевую куртку.

Тихо, стараясь не хлопнуть, закрыл за собой дверь. Не хотелось портить настроение, а теща, проснись она сейчас, непременно бы вынесла мозг.

Уселся в копейку, тронул пальцами амулет и, наблюдая, как пучок перьев завертелся под зеркалом заднего вида, повернул ключ зажигания.

Сначала хотел поехать в магазин «Березка», что на улице Кропоткинской, но потом вспомнил о спецотделе в ГУМе. Доехал до улицы Ильинка, машину оставил на площади Революции. Все-таки хорошо сейчас — не надо думать, где припарковаться. Личных автомобилей очень мало. Но, признаюсь, без пробок и транспортного столпотворения Москва мне уже иногда начала казаться голой и лысой. Удобно, но непривычно.

В ГУМ я зашел не с главного входа. С Ильинки имелся вход с заднего крыльца. Поднялся по узкой служебной лестнице на третий этаж, прошел в закрытую секцию Внешпосылторга.

На входе меня остановил охранник в синей униформе, спросил:

— Вы по приглашению?

Я показал ему корочки — дальнейшие вопросы сразу отпали.

Отдел занимал приличную площадь и вполне тянул на небольшой супермаркет. В ГУМе ходили толпы народа, змеились очереди, но в секции Внешпосылторга было малолюдно.

Вообще-то мне нужно было купить здесь только два продукта. Кетчуп и колу. Но, походив по рядам, я набрал довольно много.

Во первых, кофе в брикетах. Оно стоило всего четыре копейки. Этот кофе я помнил по детству. Мать покупала мне его, когда вместе ходили в магазин. И я, тогда совсем мелкий пацан, сдирал фольгу не дожидаясь, пока выйдем на улицу. Вгрызался в терпкую, сладкую плитку и замирал — тогда казалось, что лучше лакомства быть не может!

В том же отделе взял несколько пакетов кофе в зернах, купил ручную кофемолку и турку.

В гастрономическом отделе обнаружил бельгийский соус «Континенталь фудз», как было написано на этикетке, приклеенной к стеклянной бутылке. Сначала удивился, почему русскими буквами? Потом вспомнил, что для СССР все писалось на кириллице.

Но то, за чем я сюда все-таки пришел, обнаружил не скоро. Колу увидел в отделе, где продавались спиртные напитки. Обалдел — одна бутылочка стоила всего восемь копеек. Сдачу на чеки не давали и, чтобы не потерять в деньгах, взял упаковку кока-колы и упаковку баночного пива «Heineken».

Тут же, в овощном отделе купил помидоры и порадовался, увидев длинные курчавые листья салата. Все-таки салат был не самым ходовым товаром в СССР.

В другом отделе взял неплохой сыр. Удивился, увидев бульонные кубики «Кнорр» — неожиданно в семьдесят шестом году. На всякий случай тоже купил. Пригодятся.

Вернулся к машине, поставил на заднее сиденье пакеты с продуктами, рядом упаковки колы и пиво. Тут же на Ильинке, насколько помнил, имелась отличная кулинария. Прошелся до нее пешком.

В кулинарии взял четыре больших, уже жареных, ромштекса и булки. Вышел и сразу направился к телефонной будке. Опустил в аппарат две копейки, набрал номер секретаря Капитонова. Мне ответили, что Иван Васильевич на больничном, и сейчас работает дома. Отлично, можно ехать в гости.

Капитонов жил на улице Грановского, в доме номер три.

Я доехал до его дома, оставил машину и, с пакетом в одной руке, а колой в другой, вошел в подъезд.

— Вы к кому? — спросил меня консьерж.

— К Капитонову Ивану Васильевичу, — ответил я.

Поставил упаковку колы на стол консьержа и показал ему удостоверение.

— Проходите, пожалуйста, — разрешил пожилой консьерж. — Иван Васильевич болеет, еще не выходил. Но он точно дома.

Я поднялся на третий этаж. Руки заняты — хоть носом на кнопку звонка жми! Поставил покупки на пол возле двери, позвонил. Никто не ответил. Позвонил еще несколько раз, пока не сообразил, что дверь может быть не заперта. Потянул за ручку — да, и вправду открыто. Вбежал в прихожую и остолбенел: на потолочном крюке вместо люстры висела петля, а под ней опрокинутая табуретка…

Хорошо, что петля пустая. Но намерения предельно ясны…

— Капитонов!.. — с тревогой в голосе громко позвал я, но никто не ответил.

Я ринулся в спальню — смятая постель, мокрая подушка, на полу пустые упаковки от таблеток, опрокинутый стакан… Черт! Неужели не успел? Отравился?

Но где же он?

Словно в ответ на мой вопрос, послышался шум воды в бачке унитаза. Я метнулся к туалету. Рванул дверь и увидел Капитонова. Будто камень с души упал — живой!

Капитошка согнулся над унитазом, его скручивали приступы рвоты.

— Капитонов, ну что ты⁈ — я сдернул со змеевика полотенце, вытер ему лицо. — Ну… зачем?

Он встал, пошатнулся, но я поддержал его. Капитонов уткнулся мне в плечо и, тихо заплакав, прошептал:

— Оказывается, убить себя так трудно…

Что я ему мог ответить? Мы не близкие люди и вообще едва знакомы. Любые слова сейчас будут фальшивыми. Такими же фальшивыми как мы с ним — фальшивый секретарь ЦК и фальшивый заместитель начальника охраны Брежнева.

Я вывел его на кухню, усадил за стол. Вернулся на лестничную площадку за продуктами. Поставил покупки на кухонный стол. Достал из упаковки бутылочку колы, открыл, протянул Капитонову. Сам, открыв банку пива, устроился напротив.

— Хотел гамбургер тебе сделать, но вряд ли сейчас у тебя есть аппетит… Поэтому пей пока колу и рассказывай.

— Что рассказывать? — он сделал глоток и закрыл глаза. Мужик, выглядевший на двадцать лет старше меня, но казавшийся мне подростком.

— Начни с того, как тебя зовут, — подсказал ему. — На самом деле.

— Да так и зовут — Ваня, — ответил Капитонов. — Иван Полторацкий.

— И сколько тебе, Ваня, лет?

— Двадцать недавно исполнилось.

— А я думал, еще меньше, — хмыкнул я.

Он промолчал, только шмыгнул носом как мальчишка.

— Да что мне, клещами из тебя все тянуть? — я начинал злиться. Понимал, что парень в стрессе, но мне было необходимо с ним поговорить. — Из какого года тебя сюда забросило?

— Из две тысячи двадцать пятого. Учился на архивиста, в гуманитарном университете. Пошел потому, что проходной балл на эту специальность был низкий, я на бюджет прошел. Так бы у матери никаких денег не хватило учить меня на платном. Либо так, либо официантом идти или курьером.

Он говорил медленно, с трудом подбирая слова.

— Ваня, встряхнись, что ты как неживой?

Капитонов вдруг зло зыркнул на меня. Подскочил, задрал рубашку, оголив дряблое, рыхлое тело.

— А я что, живой по твоему⁈ — закричал он, брызгая слюной, как сумасшедший старик. — Посмотри! Ты видишь? Я когда здесь в себя пришел, чуть с ума не сошел! Мне двадцать лет, я был молод, здоров и красив…

— И скромен, — я не смог удержаться от сарказма, хотя чисто по человечески понимал парня и сочувствовал ему.

Представляю, какой когнитивный диссонанс он испытал! Старость — она подкрадывается незаметно, маленькими шажками, тонкими морщинками. Психика у парня на редкость крепкая, потому что сойти с ума, в один миг лишившись молодости, было бы для него спасением.

Мне было легче принять новое тело. Даже больше — я был счастлив! Еще бы, после прожитых шестидесяти пяти лет превратиться в молодого и сильного мужика приятно, что уж скрывать. Первое время ежедневно радовался своему новому отражению в зеркале, но потом тоже привык. Но у Вани ведь все наоборот. Он же по сути мальчишка, и тут такой стресс…

— Тебе смешно, а у этого старика даже член не стоит! — Ваня перестал кричать и снова готов был расплакаться. — Представляешь? Вообще!

— И ты из-за этого в петлю полез? — неодобрительно покачал я головой. — Признаю, ты действительно влип в неприятную ситуацию. Уж точно похуже моей, но не до такой же степени, чтоб покончить с собой? Времени жизни осталось меньше, ты его ценить должен, а не отказываться от последнего!

— Со знанием дела говоришь… — догадался Капитонов и глянул на меня с подозрением и даже завистью. Я не отпирался:

— Да, у меня было все наоборот. Из пожилого в молодого.

— Тоже мне молодой! Больше сорока, небось! — презрительно хмыкнул Ваня.

— Да уж помоложе тебя лет на двадцать! — парировал я в той же манере. Капитонов помрачнел — возразить было нечего.

— Получается, ты в основном из-за девок расстроился? — задал я глупый вопрос, просто чтоб отвлечь его. — Из-за недостатка секса? Было бы чего страдать.

— Да нет, не из-за этого, — отмахнулся Ваня. — Понимаешь, мне раньше вообще вся эта туфта с попаданством казалась смешной. Наверное, потому что слишком хорошо знаю историю…

Капитонов встал, прошел к окну, прижался лбом к стеклу. Через минуту повернулся, вытер рукавом мокрые глаза и продолжил:

— Ну не может человек из другого времени органично вписаться в настолько чужую для него жизнь. И дело тут не только в эпохе. Дело в том, что психика не выдержит.

— Ну выдержала же?

— К сожалению… — Ваня вздохнул. — Видимо, пластичность — свойство возраста. А что пытался таблеток наглотаться, так я просто подумал, что надо умереть здесь — и тогда я вернусь в свое тело там, в своем времени. Но не смог. Я трус.

— Глупости. Трус бы не ходил вместо Капитонова на работу, не взвалил бы на себя груз его ответственности, не справился бы с обязанностями секретаря ЦК. А ты отлично справился, никто даже не заметил подмены. Это, Ваня, не трусость. Это отвращение к суициду, оно заложено в каждом человеке. И потом, откуда ты знаешь, что с твоим телом там, в двадцать пятом году? Может, давно уже похоронили?

Видимо, эта мысль не приходила парню в голову. Он замер, побледнел и тяжело осел на стул. Положил руки на стол и, опустив на них голову, затих. Только сейчас я понял, что ляпнул: я лишил человека надежды. А это все равно, что убить его. Вот дебил!

Сел рядом, погладил Капитонова по голове, успокаивая пожилого человека словно ребенка. Собственно, он и есть ребенок для меня. Что такое двадцать лет?..

— Ваня, послушай меня! Мы с тобой обязательно найдем способ вернуть тебя. Я обещаю!

Иван поднял голову, посмотрел на меня недоверчиво. И сказал невпопад:

— У меня в двадцать пятом году девушка есть. Настей зовут. Знаешь, какая она красивая?

Блин, я сам едва не пустил слезу, до того было жалко парня!

— Все будет в порядке! Главное, что ты теперь здесь не один! — я ободряюще похлопал его по плечу. — Попаданцы друг друга в беде не бросают, правда ведь?

Он шмыгнул носом и кивнул, соглашаясь. Вот и хорошо! Я прошел к холодильнику, открыл дверцу.

— Смотрю, у тебя здесь мышь повесилась. Что, продукты купить не судьба?

— Я на работе в буфет хожу. Аппетита вообще нет. Еще и болит все. Никогда не думал, что старым быть так тяжело.

— Шестьдесят один год, Ванечка, это еще не старость. Поверь на слово, я знаю. Шестьдесят один год — это нормальный средний возраст для мужика. Настоящая старость наступит ближе к восьмидесяти. А теперь давай-ка я поесть приготовлю.

В доме Капитонова плита была электрической, чему я порадовался. А то этот чудик мог бы сообразить закрыть окна и включить газ.

Я достал из пакета покупки. Быстро разрезал пополам булки, нарезал помидоры, сыр. Дальше дело техники: половинку булки смазать кетчупом, сверху ромштекс — сойдет за котлетку из Макдональдса — на него сыр, помидорку, еще один ромштекс, лист салата, еще ломтик сыра. Готовые гамбургеры поставил на пару минут в духовку — чтоб сыр расплавился и булки слегка подрумянились. Поискал глазами прихватки, не нашел. Взял кухонное полотенце, надеясь, что противень не слишком нагрелся. Достал гамбургеры, положил один на тарелку и, открыв еще бутылку колы, поставил все перед Иваном.

— Ешь давай. И не вздумай снова впадать в истерики и депрессии.

Я тоже решил перекусить. Попробовал гамбургер. Может и не идеально получилось, но вполне неплохо. И почему-то мне вдруг тоже стало тоскливо. Оказывается, я тоже соскучился по той еде. И даже по прежнему ритму жизни. Еще по той Москве, которую я знал. Сам не ожидал, но захотелось снова оказаться в двадцать пятом году, в нерезиновой, перегруженной людьми, автомобилями и рекламой. Эх, правильно говорят, что психические состояния заразны!

Тем временем Ваня умял гамбургер, запил колой.

— Сейчас бы еще пиццу, — мечтательно произнес он.

— Губа не дура, — я усмехнулся. — Пиццу сам приготовишь. Только сосисок купи. Записывай рецепт.

— Я запомню. У Капитонова память знаешь какая? А еще говорят, что старики забывчивы! Да у нас на целом факультете ни у кого такой памяти не было! Я теперь вообще ничего не забываю. Представляешь, помню каждое слово, сказанное каждым человеком, с которым хоть раз в жизни встречался. С такой памятью жить вообще сложно. А еще он был такой мстительный, сука старая! У него столько продуманных планов было, на тему кого и как подставить! Мне иногда мерзко от такого соседства в башке, но приходится пользоваться. Куда я с подводной лодки? Я вот думаю, что я такого в своей настоящей жизни сделал, чтоб меня так наказали?

— А ты как вообще сюда попал? При каких обстоятельствах?

— Да на тусе был. Пацаны предложили колеса, ну я закинулся. И сдуру водкой запил. Потом такие приходы были, думал — с ума сойду. Вот если ад есть, то я как раз его и видел. Потом вроде в себя стал приходить, помню, как меня на каталке везли, капельница тут же. Коридор больничный, потолок с лампами. И все. Как выключило. Глаза открываю — я здесь. Сначала подумал, что меня не отпустило еще. Приход такой странный, продолжение банкета. Не понял, где я, кто я. Прошел в туалет, отлить, трусы спустил, член достал — а он чужой!

Я не удержался и захохотал, живо представив эту картину.

— Тебе смешно, — обиделся Ваня, — а мне нифига не смешно было! Ладно, хорош ржать, диктуй свой рецепт.

— Можно. конечно, заморочиться с дрожжевым тестом, но я тебе предложу холостяцкий рецепт. Готовится прямо на сковороде, только температуру регулируй. Десять минут на медленном огне. Там все просто: три яйца, три ложки майонеза, три ложки сметаны, девять ложек муки. Перемешиваешь тщательно — и на сковороду. Сверху выложишь сосиски, только порежь колечками.

— Я не дурак, соображу. И сыром тоже соображу посыпать, — он усмехнулся и, вдруг нахмурившись, спросил:

— Постой, а ты тоже телепат? Я тебя заподозрил, когда не смог прочесть твои мысли. Потом, когда ты про геев спрашивал, специально слово «пранк» ввернул. Но ты не отреагировал. Я подумал, что ошибся.

— Не ошибся, Ваня. Кстати, а на самом-то деле геев ты зачем притащил? Понимал же, что делаешь.

— Да прикололся просто. Скучно здесь. Я в этом времени подыхаю без гаджетов. Кажется, почку отдам за мобильник! А уж компьютер… во сне снится. Тогда в зале игровых автоматов такой облом был. Блин, сел возле этого гроба с музыкой и по корабликам стрелял. Прикинь, это после War Thunder?

— Вот об этом хочу особо поговорить, — перебил его, пока парень не начал ностальгировать по компьютерным играм. — Портрет ты классный нарисовал.

— Еще бы, пять лет в художке занимался, — похвалился он.

— Ты читаешь мысли, — я не давал ему уйти от темы разговора. — О чем тот мужик думал? Который шизика в подсобку увел.

— Ну поначалу я ж не слушал… Среагировал позже, когда мелькнуло о работе в Институте кибернетики, в Киеве. Он думал, что скоро отчитываться надо будет. В какой-то лаборатории по проектированию человека как системы. Я поэтому и обратил на него внимание, зацепился за слово «кибернетика». Неожиданно в семьдесят шестом году.

— А почему Рыжов активно пользовался геймерскими словечками?

— А, это… Это я наверное вслух говорил, когда в морской бой играл. Возможно, покричал несколько раз, на эмоциях, а шизик запомнил… Я не могу без эмоций, всегда бурно реагирую на выигрыш, а тем более проигрыш. Даже на сбитые кораблики. Наверное, со стороны забавно смотрится. А тот мужик как раз работал с Рыжовым. Я еще услышал что-то типа «Вы подчиняетесь мне» — и дальше в том же ключе бла-бла-бла — «вы исполняете мои команды беспрекословно». Дальше уже не слышал, что он внушал. Хотя теперь жалею, надо было вникнуть — тоже ведь какие-то экстрасенсы, НЛП и все такое. Дело необычное по нынешним временам. Но, блин, игра… Хотел рекорд поставить, чтоб первым в топе…

— НЛП, говоришь… — задумчиво произнес я. — Спасибо, Иван! Ты даже не представляешь, как помог.

— Ага, типа служу Советскому Союзу? — Ваня издевательски ухмыльнулся. — Расскажешь, что за тема?

— Потом Ваня, попозже. Обязательно встретимся и поговорим серьезно. Ты сможешь устроить так, чтобы в Завидово поехать?

— Ну с Пицундой же получилось? Меня и так всегда тащат на эти охоты, рыбалки. Я отказываюсь, типа заболел. Ну сам подумай, о чем мне с этими пердунами старыми говорить?

— Ничего, немного потерпишь. Мне надо протащить реформы, но соперники серьезные. Поможешь?

— Да не вопрос, помогу, — небрежно махнул рукой Ваня. — А ты типа историю меняешь?

— Хотелось бы, но это не так просто оказывается. А ты представь, если не будет войны в Афгане, если Чернобыль не взорвется. Каково, а?

— Ну да, хорошее дело… — как-то вяло и без особого интереса согласился Ваня.

Все-таки у каждого свои ценности… Хорошо хоть второй попаданец не подонком оказался, а вполне нормальным обычным парнем.

Ладно, пора собираться. Я помыл за собой тарелку и собрался уходить.

— Ну все, бывай, Ваня. Рад был знакомству и до встречи в Завидово. И смотри у меня, с суицидом больше не шали. Я обещал тебе помочь выбраться? Вот и давай работать в нужном направлении, а не падать духом.

Я пожал ему руку, прошел в прихожую, надел куртку.

— Ты только не бросай меня, — попросил Ваня, провожая меня в коридоре.

— Не брошу, — обнял его крепко, по-отечески. И снова попросил: — Только давай больше без глупостей? Хорошо?

— Заметано, — ответил он.