Глава 23

Спустившись по лестнице, я попрощался с консьержем и направился к машине. Сел, закурил и задумался.

Все оказалось не так плохо, как могло бы быть. Парень толковый, хотя и легкомысленный. Но это, скорее, из-за возраста. Помню, сам в двадцать лет был еще тем оболтусом! То, что Ваня Полторацкий учится на историческом факультете объясняет, почему он без особых проблем вписался в окружение членов Политбюро.

И то, что у реального Капитонова абсолютная память, тоже стало полезным бонусом для попаданца номер два. На предстоящем заседании по реформам это качество очень пригодится. Если обычно я пользовался своими далеко не полными воспоминаниями, то теперь у меня появился отличный информатор. Кроме того, память Медведева не столь полезна в политических интригах, как память Капитонова. Ведь Медведева мало что интересовало, если это не имело непосредственного отношения к его работе.

Домой возвращался в приподнятом настроении. По пути заехал в «Детский Мир», рядом с «любимым» зданием КГБ. Вспомнилось, как я устраивался на работу, когда был Владимиром Гуляевым. Мне тогда сказали зайти в филиал «Детского Мира» с трудовой книжкой. Я тогда удивился, но тут же получил объяснение: оказывается, филиалом «Детского мира» называли здание КГБ на Лубянке, именно из-за близости любимого магазина всех советских ребятишек.

В «Детском Мире» постоял возле прилавка с куклами. Попросил показать куклу с длинной белой косой, в маленькой атласной короне и в атласном же сарафане.

— Русскую красавицу? — уточнила продавщица. — Ой, это самая дорогая кукла! — предупредила она. — Целых восемнадцать рублей пятьдесят шесть копеек стоит! И она ходить умеет! Смотрите!

И девушка, поставив игрушку на пол, взяла ее за руку. Кукла сделала шаг, другой. Она передвигала ноги, а со стороны казалось, что идет самостоятельно.

— Её Василисой зовут. Видите, какая большая? Я в детстве о такой даже мечтать не могла, — продавщица мечтательно улыбнулась. Василиса своей короной действительно доставала ей до пояса. — Будете брать?

— Конечно! Дайте две. Одну в красном сарафане, вторую — в синем.

Из детского мира я вышел в хорошем настроении — представлял, как будут рады дочки. Особенно Леночка — она уж точно завизжит от счастья!

Домой летел, как на крыльях. Поставил машину в гараж, подошел к подъезду. Под мышкой держал коробки, в руке капроновую сетку с товарами из ГУМа.

Не ошибся. Когда зашел в квартиру с двумя большими коробками в руках, дочки сначала замерли, потом кинулись ко мне.

— Папа! Что там? — спросила Танечка.

— Глупая, там куклы! Огромные какие! — Леночка получила свою коробку и взвизгнула от восторга. — Какая красота!

И тут же заглянула в коробку сестры.

— А у Таньки лучше! Папа, почему Тане кукла в моем любимом красном сарафане досталась⁈

— Давай меняться? Мне синий цвет больше нравится, — тут же предложила дипломатичная Танечка.

Девочки поменялись коробками и убежали в детскую, им не терпелось поскорее начать игру с новыми куклами.

— Володя, ну разве можно так баловать девочек? — упрекнула меня Светлана.

Я подхватил ее и, приподняв, закружил.

— Светик-Семицветик! Я такой счастливый!

— Ой, Володя, поставь меня немедленно на место! — запротестовала жена. — Ты же знаешь, я высоты боюсь!

Я немедленно подчинился, выполняя ее желание.

— Пойду на кукол полюбуюсь, — она лукаво улыбнулась и быстро направилась в детскую.

— Как дети малые, — проворчала Валентина Ивановна. — Нельзя так радоваться, сглазишь. И что удумал так много денег потратить? Разбогател? Вот мы в вашем возрасте корке хлеба радовались, когда война была. По карточкам хлеб получали, по двести граммов на день.

Теща сердито посмотрела на меня. Я сунул ей в руки авоську с кофе и туркой.

— Это вам, Валентина Ивановна. Там еще кофемолка в коробке.

— Тратишь деньги на всякую ерунду, — она поморщилась. — Прекрасно обходились растворимым.

И ушла на кухню, продолжая бурчать под нос что-то неразборчивое.

Я разулся, снял куртку, повесил ее на вешалку. По пути в спальню заглянул в детскую. Светлана вместе с дочками «выгуливали» кукол. Не доиграла в детстве? Не удивительно, с такой-то строгой матерью.

В спальне сунул оставшиеся чеки назад в шкатулку. Снял кобуру, положил в ящик комода и закрыл на ключ. Ключ же спрятал на шифоньер, от греха подальше. Не дай Бог детям в руки попадется. Или теща решит меня пристрелить. Последнее предположение рассмешило. Тихо засмеявшись, я лег на кровать и с удовольствием потянулся. Эх, все-таки как хорошо жить!

В спальню вошла Светлана, прилегла рядом, погладила ладонью по щеке. Я повернулся к ней, взял ладонями лицо и крепко поцеловал. Она сначала ответила на поцелуй, потом заколотила меня ладонью по спине.

— Тьфу, смотреть противно! Постеснялись бы, — донеслось от дверей недовольное брюзжание тещи.

— Валентина Ивановна, вас стучаться не учили? Вроде бы культурная женщина, учительница, — поморщился я, переворачиваясь на спину.

— Я у себя дома! И вообще, советским людям скрывать нечего, — ответила она и бесцеремонно прошла мимо нашей кровати к шифоньеру. Сунула руку под белье на верхней полке, выудила оттуда несколько купюр.

— Пока не спустил все сбережения, отнесу на сберкнижку, — сказала теща. И уже в дверях добавила:

— Что, молодожены, ночи дождаться не судьба?

— Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку, — пробормотал я вслед.

— Володь, ну ты зря так. Мама нисколько не похожа на управдомшу из «Бриллиантовой руки», — заступилась за мать Светлана. — И она права, до ночи подождать не можешь? А если бы девочки заглянули?

— Да что такого-то? Мы же просто целовались! — я вдруг вспомнил знаменитую фразу из телемоста 86-го года, о том, что в СССР секса нет.

— Все равно стыдно, — не согласилась Света и вышла из спальни. Как я понял, пошла успокаивать маму.

Светлана не разбудила меня, когда ночью юркнула под одеяло. Так и проспали ночь без каких-либо ласк.

Странная все-таки штука — любовь. Вроде бы действительно люблю жену, но физическое влечение к ней почему-то слабоватое. «Химия» не та? Была бы не та, Медведев бы на ней не женился. Значит, в этом смысле все в порядке. Проблема в голове, в психике. Видимо, другие вкусы у меня-Гуляева. Оттого и получается такой вот «когнитивный диссонанс».

Закончив утренние процедуры в ванной, я прошел на кухню и поставил кухне поставил чайник. Взял кружку, желая заварить кофе, но теща куда-то заныкала и кофейные брикеты, и кофе в зернах. Кофемолку и турку тоже не смог найти.

Не буду скрывать, психанул. Но ругаться и выяснять отношения с Валентиной Ивановной не было желания. Потому быстро собрался, написал записку, что уезжаю в командировку, и вышел из дома.

Пока ехал в Заречье, всю дорогу вспоминал анекдоты про тещу и зятя. Вот не врут же! Ну не бывают тещи добрыми к зятьям, хоть как меня убеждайте, не бывают!

В Заречье приехал рано. До отъезда Брежнева еще оставалось три часа. Рябенко тоже был на даче. Он вызвал меня к себе в кабинет.

— Володя, что-то я на фоне последних событий себя неспокойно чувствую. Внешняя охрана уже выехала на проверку маршрута, но все-таки, съезди сам. Лично убедись, что все в порядке.

— Хорошо, товарищ генерал, уже выполняю!

Взяв в гараже хорошую «Волгу» с форсированным мотором, я немедленно выехал в Завидово.

Когда говорят «Завидово», каждый представляет свое. Есть станция Завидово, есть поселок Завидово, даже есть ПГТ Новозавидово. Но есть еще и охотничье хозяйство «Завидово».

Расположено оно на границе Калининской и Московской областей. Добраться туда можно по Ленинградскому шоссе. Ехать недалеко, каких-то сто пятьдесят километров. Леонид Ильич как-то, лично сидя за рулем, проехал всю трассу за пятьдесят минут. Естественно, дороги, когда едет кортеж Генсека, перекрывают, так что аварийных ситуаций из-за большой скорости не возникает. Я ехал не слишком быстро, внимательно осматривая окрестности. Со мной в машине находились двое бойцов в бронежилетах, с укороченными автоматами в руках.

В местах, где можно было устроиться снайперу, я останавливался. Выходили из машины, все тщательно проверяли. Пока было все нормально.

В Клину интуиция просто взревела. Если бы снайпером был я, то оборудовал бы место засады именно здесь, в одном из немногих населенных пунктов, которые пересекает кортеж Генсека по пути в охотничье хозяйство.

Мы медленно проехали через город, до промзоны, заполненной долгостроями. Девятиэтажные жилые дома вплотную примыкали к заводской застройке. Обнаружить здесь снайпера сложно. Единственное, что могло помочь, это моя способность читать мысли.

Разобраться было сложно, ведь искать чужой ментальный поток в разы труднее, когда не видишь человека. Кроме того, слишком большая зона поиска и дистанция. Но, как мог, постарался отсечь шум, сфокусироваться.

Вокруг было относительно «тихо». Никто не прятался на пустых этажах. Я успокоил себя, решив, что маршрут давно изучен, очищен и находится под контролем.

До поворота на Завидово доехали быстро и скоро уже оказались в охотничьем хозяйстве.

По рации я сообщил Рябенко, что все нормально, но не стал скрывать своих опасений. Порекомендовал объехать Клин. Рябенко спросил:

— Ты видел, что из себя представляет объездная дорога рядом с Клином? И представь, если за рулем Леонид Ильич? А он сегодня скорее всего лично поведет машину. Но я подумаю, что можно сделать…

Само охотничье хозяйство «Завидово» располагалось в окрестностях поселка Козлово. Там был оборудован колбасно-коптильный цех, работники которого разделывали охотничьи трофеи и готовили из них колбасу и тушенку.

Двухэтажный коттедж Брежнева в этих местах был более компактным и уютным, чем дача в Заречье. Для охраны стоял неподалеку домик дежурной смены. Чуть дальше имелось здание гостиницы на двенадцать номеров, с кинозалом и столовой. Там расположились приглашенные на совещание специалисты. Там же находились и гости.

На крыльце гостиницы я увидел Капитонова. Ваня помахал мне рукой и направился навстречу.

— Здоров! — поприветствовал он меня по-приятельски.

— Здоровей видали, — ответил ему в тон. — Как настроение?

— Нормас, — ответил Ваня. — Смотрю, намечается большой кипеш? Я только за! Я вообще за любые авантюры, кроме голодовки.

— Тебе все бы шутки шутить, — вздохнул я. — Брежнев уже выехал, переживаю, чтоб не было покушения по дороге.

— Кому он нужен, покушаться на него? — Ваня глупо усмехнулся.

— А ты кому нужен со своим мнением? И за языком следи. А то со мной расслабишься, потом с кем-нибудь в разговоре что-то подобное ляпнешь.

— Да знаю я, не дурак…

Мы прошли к дороге, миновали гостиницу, вышли к лесу.

— Как настроения у сибирских ученых?

— В общем единодушны, тоже за любой кипеш кроме голодовки. Ты обрати внимание на Гвишиани. Он тебя ненавидит.

— Открыл Америку. Я это давно знаю.

— А то, что у него рыльце в пушку, ты тоже знаешь? Ему такие жирные откаты идут, что удивляюсь, почему он из Союза еще не слинял?

— Потому что за границей кормушки не будет, — я хмыкнул. — Но за информацию спасибо. Подумаю, как за руку поймать можно будет.

— Да что тут думать! Он такие схемы в голове прокручивает, просто конфетки! — Ваня поднес сложенные горстью пальцы ко рту и причмокнул губами. — Смотри, он продвигает схему: поставка десяти тысяч грузовиков марки Магирус. Фирма западногерманская. Но, во-первых, это фирма малоизвестная, во-вторых — испытывает большие финансовые сложности, а в-третьих — эти грузовики имеют настолько оригинальную конструкцию, что просто «ох и ах».

— Говори по-человечески, — попросил его. — Я пока плохо понимаю, при чем тут Гвишиани?

— Вот чисто по машинам я тебе ничего не могу сказать, я в них не шарю. А из мыслей Гвишиани понял, что там двигатели с воздушным охлаждением. И под них нужна специальная ремонтная база и оригинальные запчасти. Прикол в том, что эти грузовики спросом не пользуются. А тут сразу заказ на девять с половиной тысяч тяжелых самосвалов и еще на тысячу грузовиков.

— Все равно не понял, где деньги-то лежат?

— А деньги — полтора миллиарда немецких марок получит владелец этой компании. И владелец у нас кто?

— Кто? — тупо переспросил я и тут же вспылил: — Ваня, кончай прикалываться. Рассказывай.

— Блин, Вовка, ну ты вообще душный, как старый дед! — кажется, Ваня слегка обиделся. Он немного помолчал и тут же улыбнулся. В реальной жизни этот парень, скорее всего, обладает легким характером, подумалось мне.

— А владелец этой фирмы — Аньелли. Строитель завода в Тольятти.

— И?

— Да блин, вот ты зануда! Деньги уже ушли предоплатой, а грузовиков нет. То есть, сейчас по дешевке на деньги заказчика закупают большим оптом грузовики, абсолютный неликвид, отправляют в Союз, деньги Аньелли дальше крутит, а Гвишиани получил красивую сумму на счет в немецком банке и уже мечтает потратить пятнадцать миллионов отката. Блин — да это же детская схема!

— Ванюша, родной мой, что ты делал на истфаке? — я задумчиво смотрел на него и казалось, что сквозь кабанью морду Капитонова проглядывает озорной, веселый Ваня Полторацкий. — Тебе в экономисты надо было идти!

— Там проходной балл высокий, я тебе говорил уже. А я на бюджет не прошел, — он печально вздохнул. — Еще одна тема мутного товарища Гвишиани: сделка газ-трубы.

— Ну?

— Не нукай, не погоняешь. Так вот, из Ямбурга и Уренгоя, где добывают газ, поставляется газ в Европу. Ферштейн? Под это недавно построен газопровод. И трубы для него поставлялись из Европы. Из нашей любимой Западной Германии. И еще какое-то оборудование для перекачки газа. Соответственно, расчет за эти трубы идет газом.

— Опять не понимаю, где собака зарыта?

— Блин, ты и раньше был таким тугодумом или новая личность поспособствовала? Во дворе у Гвишиани собака зарыта!

— Ваня, не дерзи, объясняй по-людски.

— Объясняю на пальцах, для особо одаренных. Под производство и поставку труб дается большой кредит в германских банках. А подрядчик кредит будет гасить газом по фиксировано низким ценам.

— А деньги-то где?

— Ну блин… Это просто песец! Неужели совсем не догоняешь, где взять, куда засунуть и кого нахлобучить? Блин, поэтому старики Союз и просрали. Да человек миллионером станет долларовым с этой сделки. Самое главное процесс контролировать, к большому потоку приделать свой маленький краник, с которого будет капать. Если и не очень много, зато очень регулярно.

— Ааа, то есть снова откат? Еще и к газовой трубе присосался Гвишиани? И все годы, пока газ продается, он имеет свой процентик? А ты не в курсе, где находится этот воровской краник Гвишиани?

— Перечисления идут на счет Международного института системных исследований. А вот как он будет там их обналичивать или выводить — хз.

— Ваня, спасибо!

— Кушай на здоровье! Кстати, хорошо, что я приехал сегодня. Среди ученых такие интересные кадры встречаются! Тут с одним челом сцепились по поводу языка программирования. Они там занимаются тем, что у нас ушло в песок. Я читал о них. Если бы им удалось развиться дальше, то мы бы всех обогнали в сфере искусственного интеллекта, нейросетей и прочего. Причем не тот ИИ, что у нас в двадцать пятом году из каждого чайника говорит, а что-то гораздо интереснее. Прикинь, самопрограммирующийся ИИ? Алгоритмы которые изменяют сами алгоритмы. Крышу срывает от перспектив! Ты выводы сделай. А то в девяностых уедут товарищи в США и погибнут, сразу всем коллективом. Самолетик — бабах — и взорвется. Обидно, блин. Я только прикинул, какие игрушки можно было бы сделать…

— Да что игрушки, игрушки это мелочи. Но, спасибо, подкинул тему для размышления.

— Обращайтесь, Владимир Тимофеевич, — Ваня шутовски поклонился и направился к гостинице.

Я едва успел дойти до домика охраны, как появился ЗИЛ Брежнева. Он лихо подкатил к коттеджу, лихо затормозил. Из-за руля вылез Генсек, довольный, улыбка во весь рот. Машина была грязной, будто на ней пахали.

— Машина зверь! А вы, Александр Яковлевич, сомневались, что я не проеду по объездной в Клину? Нет такой дороги, на которой я бы не смог держать скорость!

Из ЗИЛа вылез бледный Рябенко.

— Леонид Ильич, вы обогнали машину охраны, это нарушение всех правил, — недовольно сказал он.

— А правила и существуют для того, чтобы их нарушать, — Брежнев засмеялся и направился к коттеджу.

Рябенко подошел ко мне.

— Это было нечто! Леонид Ильич снова, что называется, тряхнул стариной. Дорога, как я тебе говорил, — хлам, не сравнить с основной трассой. В некоторых местах думал, что сейчас взлетим. А в некоторых — что крышу машины головой пробью. Гнал по кочкам на такой скорости, просто удивительно, что без приключений добрались. Так что тебя смутило в Клину?

— Александр Яковлевич, мне не понравилась промышленная зона. Там обратил внимание на законсервированные корпуса и особенно на недостроенный девятиэтажный административный корпус. Снайперу оборудовать там лежку и подготовить пути отхода — дело пяти минут.

— Я сообщу Юрию Владимировичу, пусть примут меры. Пошли, Володя, дел еще много. Совещание назначено после обеда. Кстати, ты Андропова еще не видел?

— Я даже не знал, что он здесь.

— Ну тогда я первым тебя обрадую. Сегодня будет арест Гвишиани. Кабахидзе дал признательные показания.

Из коттеджа вышел Андропов. Юрий Владимирович, оказывается, слышал последние слова Рябенко.

— Вы бы оглядывались по сторонам, когда на служебные темы беседуете, — хмуро посоветовал он, подходя к нам.

— Виноват. Исправлюсь, — Рябенко был раздосадован своим промахом.

— А с Гвишиани я решил не торопиться, понаблюдаем немного, — сообщил Андропов. — Чувствую, на очень интересные связи выйдем. В институте Гвишиани есть молодежный кружок, где они готовят кадры для будущих реформ. И говорят об этих реформах, как о деле, решенном на сто процентов. Я ознакомился с их программой занятий и у меня столько вопросов, что Гвишиани придется ответить на каждый. Но не сейчас.

— Когда будете спрашивать, спросите в каком банке у него счет в Западном Берлине, — заметил я. — Заодно поинтересуйтесь, за что на этот счет перевели полтора миллиона марок. И счет института проверьте — там из крана немецкой компании Ruhrgas регулярно капает сумма. Вопрос: за что такая поддержка товарищу Гвишиани и его институту от наших потенциальных врагов?

— Интересно вы ставите вопросы, Владимир Тимофеевич, — Андропов внимательно посмотрел на меня. — Я уже наслышан о том, что вы головой ударились и теперь сны вещие видите. Но не до такой же степени, чтобы сумма на иностранном счету приснилась?

— Нет, удар головой здесь не при чем, — не смутился я. — Эту информацию я случайно подслушал в Пицунде. Гвишиани обсуждал свои планы. К сожалению, я не видел человека, с которым он разговаривал. Дело на рынке было, когда я туда ездил купить подарки семье.

Ну да, я соврал, честно глядя Андропову в глаза. Но ведь для благого дела…