Глава 18

Кай привозит меня в большую двухэтажную квартиру, которая занимает верхние этажи небоскреба и поражает пространством. Пустынно и идеально чисто. Стерильно даже, глянцевые плоскости и всего три цвета во всем интерьере — белый, черный и серый.

— Здесь есть кто-нибудь? — смотрю на Кая, который занят дисплеем системы безопасности.

— Нет, Босс не любит толпу. Персонал бывает, но по утрам. Еще охрана иногда появляется, да и всё. Он сюда редко кого пускает.

— А тебе можно? У тебя даже ключ есть свой, я заметила, что он на одной связке с другими.

Кай лишь кивает и смотрит на наручные часы.

— Мне нужно ехать, у меня еще доставка… Ты пока побудь в гостиной или столовой, дальше не ходи. Его дождись, он сам всё объяснит. Туалет есть под лестницей и в конце коридора, — Кай корявым жестом указывает дорогу.

Коротко смотрит на меня и отводит глаза, переключая внимание на связку ключей.

— Я поехал, — бросает резко и разворачивается, чтобы уйти.

— Кай, — протягиваю ладонь, но не решаюсь дотронуться до его плеча, чувствую, что он от него вновь потянуло холодом. — Подожди. Мы же еще увидимся?

— Бля, крошка, что у тебя в башке?! — он противно усмехается и оборачивается. — Лучше пойди найди обезболивающее, чтобы не кривиться под ним. Мужиков это ни хера не заводит.

Даже не холодом, льдом… Я молчу, понимая, что сейчас говорить с ним бесполезно. В машине он смотрел на меня по-другому, а тут вновь натянул маску жестокого урода. Кай шумно выдыхает и уходит, хлопая дверью прямо по моим нервам.

Я остаюсь одна и первое время не могу пошевелиться. Боюсь идти в гостиную, зависаю на месте и как дура смотрю на дверь, за которой скрылся Кай. Так проходит несколько минут, после которых я оглядываюсь по сторонам и решаю пойти в столовую.

Кухня выглядит как ресторанная, огромная и с множеством техники. Я осмеливаюсь налить себе чай, найдя всё нужно в шкафчиках, и присесть за кухонный остров, который гранитной плитой блестит в центре комнаты. Я никогда не была в столь богатых квартирах, непроизвольно ежусь и признаюсь себе, что вид комнат влияет на меня сильнее, чем все угрозы и охранники вместе взятые.

Если у человека столько денег, он может делать, что хочет.

Со мной уж точно. Я даже не вещь, а пыль для него. Смахнет и не заметит.

Ожидание затягивается и выливается в три часа, которые я провожу, переходя туда-сюда. Из гостиной в столовую и наоборот. Потом я быстро принимаю душ и хочу уже выйти из ванной комнаты, как замечаю высокий шкаф. Заглядываю внутрь и нахожу минивитрину магазина бытовой химии. Тут есть баночки на все случаи жизни, начиная с шампуней и заканчивая аспирином. Мой взгляд падает на упаковку одноразовых станков.

— И чтобы ни одного волоска, — вслух произношу фразу девушки из дома, которая записала меня на эпиляцию на завтра.

А Босс приедет сегодня.

Я нервно сглатываю. Часть меня не верит, что я такая безропотная и послушная, а вторая помнит слова Кая о шансе и понимает его правоту. Я возвращаюсь в кабинку и прохожусь станком по всем местам, которым не хватает шелуовистой гладкости. Делаю и давлюсь проклятьями в свой адрес, понимая, для чего всё это.

К чему я готовлюсь, черт возьми!

Обезболивающее я тоже нахожу и принимаю. Иду назад на кухню, мне там почему-то спокойнее, мягкая подсветка под потолком добавляет уюта и мне не хочется быть в других комнатах. Но ждать невыносимо, особенно без дела, я кручу головой и ищу себе занятие. Вот чем занять руки? Чтобы отвлечься и перестать пытать настенные часы?

Я спрыгиваю со стула и подхожу к посудомоечной машине. И, о чудо! она оказывается полной. Блестящие от чистоты тарелки стоят ребром в ячейках и просятся на полки. Я беру их по одной и перекладываю в шкаф, где собрана вся посуда. Обычное человеческое занятие и как дома…

— Интересно.

По телу прокатывается свирепая волна от мужского властного голоса. Я не услышала его шаги и оказываюсь не готова, тарелка выскальзывает из рук и падает на кафель, со звоном разлетаясь на куски. Я тут же кидаюсь, чтобы исправить оплошность.

— Не двигайся, — приказывает Босс.

Я замираю и впервые поднимаю на него глаза. На нем нет пиджака, только черные брюки и темно-синяя атласная рубашка, которая расстегнута до середины груди. Он хмуро смотрит на меня и приближается, шаг за шагом. А я кажусь себе все меньше и беззащитнее.

— Ты босиком, — подсказывает он, и я слышу, как под его ботинками хрустят осколки.

Как позвонки.

Мужчина обхватывает меня за талию и с легкостью отрывает от пола. Несет, натолкнув на тугое стальное тело, и находит мне другое место. Он усаживает меня прямо на кухонный остров и останавливается напротив, бросив ладони рядом с моими бедрами.

— Дыши, девочка, — подсказывает он, надавливая.

Мне ничего не остается, как раздвинуть ноги и пустить его еще ближе. Босс наталкивается животом на край столешницы и стягивает крупные ладони на моей пояснице. Он очень крупный и массивный, пугает меня своими размерами, а еще тем, что я ощущаю камень там, где должны быть мышцы. Он безумно сильный, по-звериному.

Но он не толкает меня на себя, а чего-то ждет.

— Кай сразу уехал?

— Да.

— Что сказал тебе?

— Чтобы я не ходила по квартире и ждала вас в столовой или гостиной. Я так и сделала, только в душ заходила.

— Чистая значит? — он опускает лицо к моим волосам и делает глубокий вдох. — Мне больше другой нравится. Потом покажу, запомнишь.

— Хорошо.

Он усмехается на мое смирение. И неожиданно поднимает ладонь ребром к моему лицу.

— А прошлый раз кусалась, — Босс показывает мне почти выцветший след от моих зубов. — И плакала.

— Я и сейчас… не могу обещать, — хочу прикусить язык, но произношу слово за словом. — Я иногда плачу.

И он же видел мои слезы в доме. Он подошел ко мне и стер их с лица, и именно после этого приказал Каю привезти меня в эту квартиру.

— Сколько раз Кай трахал тебя?

Внутри всё обрывается, я никак не могу привыкнуть к грязным вопросам. К ужасной легкости, с которой тут все говорят о насилии.

— Два, — короткое слово дается с трудом и звучит шепотом.

— Два?

Киваю.

— Куда?

— Что?

— Анал или в рот давал?

— Нет, — я судорожно качаю головой, — боже, нет…

— Боже?

— Простите.

— Простите?

Он кладет ладонь на мою шею, но не сдавливает, а подцепляет большим пальцем подбородок и заставляет моему затуманенному взгляду вернуться к нему.

— Вот ты и плачешь, девочка.

— Я сейчас, сейчас…

Хочу поднять ладони к лицу, чтобы вытереть предательские слезы, но мужчина не позволяет, перехватывая мои попытки.

— Не надо, — он качает головой и странно смотрит на меня, по спине идет холодок и только принятые таблетки позволяют сидеть ровно перед ним, а не сжаться в тугой комок. — Твои слезы меня почему-то не раздражают.

Он отклоняется и покидает меня на некоторое время, а когда возвращается, вжимает в ладонь квадратный стакан с коричневой жидкость. Наверное, виски.

— Залпом, как лекарство, — подсказывает Босс.