Глава 21

На занятиях я сидела как на иголках, мне очень хотелось посмотреть на свою добычу, изучить ее повнимательнее. В крови гулял давно забытый адреналин от удачно проведенной тайной операции, который позволял не заснуть на лекциях, даже при том, что я всю ночь не спала. Все же одно дело нападения всякие, драки и бои — это просто проза работы, другое — знакомые по прежней жизни такие вот интересные операции. Аж ностальгия в глаз попала.

Думала отойти в обед и разобрать трофеи, но огромным усилием воли сдержала себя. Я сегодня не успела на завтрак, а вчера не ужинала, конечно, ничего критичного, но совсем не есть нельзя, иначе мозги перестанут работать.

Конечно, я беспокоилась, как бы мою комнату не взломали. Но, во-первых, тут Академия госбезопасности, а не проходной двор. Единственный, кто может это сделать — товарищ Иванов, но он вряд ли будет. Зачем? Да и маловероятно, что они уже успели пробить, где я была, если вообще заметили отсутствие. Про Вознесенского и говорить не стоит — ему сюда хода нет. Так что по здравому размышлению моим находкам ничего не угрожало.

— Ты чего такая странная? — покосился на меня Савин, когда мы сидели в столовой.

Собственно, мы находились тут практически всей нашей группой, потому что нас задержали на последнем занятии, и мы пришли позже основной массы студентов. Ну и сели все вместе.

— Да, я тоже заметил, — фыркнул Косицин. — Ты как будто… Ну, перепила энергетика.

Хм, странно. Неужели я из-за адреналинового всплеска настолько не владею собой? Ведь Андрей явно хотел не про энергетик сказать, а про другие вещества. Не думала, что мое нетерпение вообще кто-то заметит.

— Не энергетика, кофе. Сегодня всю ночь не спала, — честно ответила я. Про кофе тоже правда, кстати.

— Ой, могу себе представить! Тот граф — такой красавчик! — влезла Аня — девочка из моей группы. Я на нее раньше как-то внимания не обращала. Умненькая, исполнительная, вперед не лезет, учится хорошо, так что вопросов к ней особо не было. Ну и она на моем горизонте не отсвечивала.

— Какой еще граф? — заинтересовался мой заместитель.

— Ну тот, фото которого в галерее на первом этаже висит, как одного из лучших выпускников. Волгин, Ивов или как-то так? Не помню фамилию.

— Почти угадала, Иволгин, — хмыкнула я. Ну а смысл отрицать?

— И что граф?

— Ну, говорят, видели их вместе. Целовались у ворот, — рассмеялась девушка.

— Вам так охота собирать сплетни? — спросила я, про себя поморщившись.

Было ли мне неприятно обсуждать свою личную жизнь? Да, было. Я к этому не привыкла, и вообще, это действительно личное. С другой стороны, эти личинки следователей теперь не станут докапываться, почему я не спала всю ночь и где я была, ведь наверняка найдутся знакомые знакомых, которые знают, что я не ночевала у себя.

Это только по задумке начальства Академии тут никто ни о ком не должен знать, а по факту народ от нечего делать и из спортивного интереса только и делает, что собирает сплетни. Не то чтобы прямо все обо всех знают, но если есть объект исследования, то найдут способ о нем все выведать. Например, тут уже некоторые девушки начали охотиться на парней на пару курсов постарше (и более родовитых, естественно), поэтому шли на самые изощренные ухищрения, чтобы о них что-то узнать.

— Так ты Петьке не просто так отказала, у тебя действительно кто-то есть? — как-то неприятно усмехнулся Андрей. Кажется, это была проверка или провокация с их стороны, и тот парень не просто так ко мне подкатил.

— А почему все думают, что мне надо специально что-то придумывать, чтобы отказать парню? — спросила я пространство, впрочем, обращаясь к Косицину.

— Потому что идиоты, — пожал плечами Савин. Сказал он это тихо и больше комментировать ничего не стал, проигнорировав недовольный взгляд Андрея. Тоже мне, конспираторы.

Значит там реально сговор был, непонятно только, зачем? Хотели меня из себя вывести или просто поставить в неудобное положение? Странно как-то, ну ладно, это все детские игрушки.

— Я действительно не понимаю, откуда такое внимание к моей личной жизни? Почему это всем так интересно? — решила я чуть повысить градус дискуссии.

— Ты наша староста и мы должны на тебя равняться, — хмыкнул Косицин.

— Ну так найди себе девушку, проблема-то в чем?

Краем глаза я заметила, как ехидно ухмыльнулся Савин и тут же отвернулся в сторону, чтобы никто не обратил внимания.

— Я имел в виду, что ты должна быть образцом не только в учебе и умении командовать, но и в поведении, — парировал тот.

Так, это что же получается, открытый бунт? Похоже на то. Андрей подумал, что меня можно зацепить на личном и пошел в атаку, а Савин попытался меня предупредить, ну заодно и выбрал сторону.

— Заместитель старосты тоже должен быть тем, на кого равняются остальные, а не вести себя как базарная торговка, собирающая сплетни, при этом считающая себя истиной в последней инстанции и образцом поведения, — менторским тоном закончила я.

— Грубо, — поморщился тот.

— Зато правда. Если у тебя все, то предупреждаю всех, — я обвела взглядом свою группу, — вопрос моей личной жизни закрыт. А я не нуждаюсь ни в советах, ни в разрешениях, чтобы встречаться с тем, с кем хочу. Так что убедительно попрошу это больше не обсуждать, иначе будут приняты меры дисциплинарного характера.

— Что, куратору пожалуешься? — фыркнула Аня.

— Вообще-то подобный треп никого из нас не красит, я имею в виду, в свете будущей профессии. Но куратору сообщать не буду — сама решу вопрос с провинившимся и уверяю вас, вам это не понравится, — немного кровожадно усмехнулась я. Не стала говорить, что кураторы и так обо всем узнают и поставят соответствующую отметку в личном деле. Тот, у кого есть мозги — поймет, а у кого нет — тому и не надо забивать свою хорошенькую головку лишней информацией.

К счастью, дискуссию мы больше не продолжали, но не потому, что тому же Косицину было нечего сказать, а потому что у нас закончился перерыв на обед и надо было идти на следующее занятие. Вот так само собой получилось, что я подавила попытку бунта в зародыше.

Ну какой же оказывается Андрей… Грязно играет. Но в очередной раз порадовал Савин, которому все происходящее явно не нравилось и он выступил против моего заместителя, можно сказать, в открытую. По меньшей мере, не поддержал.

Во время лекцией всю эту ситуацию из головы я выкинула и сосредоточилась на учебе, а вот после не стала задерживаться и пошла в свою комнату. Может, не стоило так убегать, вдруг подумают, что я реально сбежала, обиделась, не хочу ни с кем разговаривать или, что еще хуже, что мне стыдно и меня все это действительно задело. Поначалу они меня всего лишь немного взбесили, что полезли в личное, но на самом деле я уже успокоилась и мне, по большому счету, было на всю эту возню наплевать. Так что я быстро выкинула эти детские попытки меня вывести из равновесия из головы.

Сейчас же я действительно очень хотела узнать о том, какой ценный приз мне достался. Ценный ли? Приз ли? Может, просто новые проблемы.

Комната, как я предполагала, оказалась не потревожена, защитные артефакты работали в штатном режиме, на моих находках тоже не было следов того, что их кто-то брал. Деньги я пока отложила, хотя потом надо будет все же проверить номера и на подлинность — так на всякий случай. Паспорта тоже — они мне пока без надобности. Хотя я их, конечно, потом тоже внимательно изучу, запомню все данные на всякий случай.

Итак, первый конверт. Я его аккуратно вскрыла сбоку — это на случай ловушки. Хотя я ничего такого не почувствовала ни при прощупывании, ни в магическом диапазоне. Но мало ли… Тут лежала целая стопка акцией на предъявителя. При этом, акции были разных компаний, и все они были зарубежными, в основном, азиатскими, но европейские тоже были, хотя и меньше. Даже пара африканских нашлась. И нет, я не рылась в сети, чтобы о них узнать, просто часть из них я и так знала — это были очень крупные компании, находящиеся на слуху.

Интересно, я смогу это оформить как наследство брата? Ведь я у него осталась единственным родственником. Фокус ведь в том, что арест был назначен на имущество семьи Даргомиловых и, частично, клана, но не лично Виктора. По идее, претензии Империи на его активы не распространяются, по крайней мере, судебного решения на этот счет не было. Но и нигде не написано, что это его бумаги… В общем, надо проконсультироваться у юриста и у меня есть на примете один такой.

Я бы просто могла сказать, что это мои акции, они ведь на предъявителя. Но, к сожалению, я не смогла бы доказать их происхождение, потому что денег, чтобы их купить у меня нет.

В втором пакете были уже именные акции, но, к сожалению, на отца. Вот их у меня точно отберут. Почему их не реквизировали при изъятии основных активов? Не знали? Компании тоже были иностранные и чисто теоретически, если бы Виктор официально бежал из Империи и получил другое гражданство, он мог бы получить эти ценные бумаги в наследство и оставить себе. Все от страны зависит, конечно, но в целом это возможно.

Так, это мы тоже отложим. Потом проконсультируюсь с тем же юристом, смогу ли я что-то с этого получить. Но, честно говоря, сомневаюсь. Для меня это, по сути, просто бумага. Я могу ее оставить себе и обклеить стену в моем будущем доме, а могу с таким же успехом отдать Иванову — прибыль я получу примерно одинаковую в обоих этих случаях.

А вот в следующем пакете я нашла именно то, что искала. Из него, впрочем, вывалились не только документы, но и флешка.

И что мне теперь с этим добром делать-то спрашивается? По-хорошему, надо звонить Иванову, потому что не уверена, что смогу сама получить от своих трофеев какие-то дивиденды.

Нет, понятно, что деньги и акции на предъявителя он не получит, а вот акции именные и паспорта можно ему отдать, хотя придется рассказать о своем ночном вояже и тайнике у лесника. А я не уверена, что это хорошая идея и что я от этого не огребу лишних проблем.

Но не только из-за несанкционированного проникновения, в конце концов, я, на самом деле, ничего особо не нарушила, потому что избушка на курьих ножках, в смысле, коттедж лесника стоит на государственной земле в природном заказнике, и я имею право ходить по всей его территории, включая незаконно обнесенный забором участок. Вот в хозяйственные постройки я входить права не имела, а я не уверена, что это не засекли. Но прегрешение невелико, к тому же я ничего не взяла и не сломала — они были не заперты. В дом же я и вовсе не заходила и даже к нему не приближалась.

Тайник был настроен на кровь моего рода, так что и тут все более-менее законно. Скорее, конечно, менее, чем более, потому что если бы он находился на частной территории — вопросов бы не было, но шерсть-то государственная. То есть я взяла или украла (и так можно трактовать), нечто с государственной территории. При этом это нечто мне лично не принадлежало. Да, принадлежало Виктору, но и то незаконно. Я его наследница, конечно, но наследники не только имущество получают, но и проблемы и долги мертвецов.

В общем, юридических тонкостей хватало, но все они были не сказать чтобы серьезными. В конце концов, я не обязана даже знать, что это не частный участок и что бумаги или их часть достались брату незаконно. Это, конечно, от ответственности не освобождает, но получила бы я за свою самодеятельность максимум штраф, да и то вряд ли.

Это если предположить, что никто не захочет эту историю раскрутить и наказать последнюю Даргомилову по всей строгости закона. Опять же, ничего страшного мне не грозит, кроме отчисления из Академии, чего бы очень не хотелось.

Короче, сидела я, смотрела на документы и флешку и думала, стоит ли ее смотреть. Но, естественно, любопытство победило. И я ее посмотрела.

— Иван Иванович, это Даргомилова, можете говорить? — посидев десять минут без движения и тупо глядя в ноутбук, я набрала номер безопасника.

— Что-то случилось? Что у вас с голосом? — он тут же понял, что я какая-то странная.

— Мне надо срочно с вами поговорить. Я могу подъехать в управление? Это не терпит отлагательств.

— Раз так… — я слышала, как он забарабанил пальцами по чему-то деревянному, вероятно, ему было сейчас совсем неудобно. — Я буду в офисе через два часа, приезжайте, я выпишу вам пропуск.

— Хорошо.

— Алиса?

— Да?

— Вам нужно сопровождение? — чуть помявшись, спросил он.

— Думаю, нет, не нужно. Я разберусь. Буду через два часа у вас.

Я положила трубку, потом еще посидела, подумала. По большому счету, нужно было ехать прямо сейчас, но вдруг не успеют пропуск выписать, что мне под дверью стоять? Но чем больше проходит времени, тем больше вероятность, что Вознесенский как-то обо всем пронюхает, потому что сейчас у меня в руках его смерть. Причем, не фигурально выражаясь.

И я уже даже не уверена, что он не узнает, потому что судя по видеозаписям и документам с этой флешки, возможности у него довольно обширные. Казалось бы, всего два часа, но я сейчас даже не уверена, что меня не прослушивают через телефон. В смысле, что не только безопасники мои звонки прослушивают.

Я почему-то была уверена, что барон уже знает, что я нашла документы или как минимум догадывается, а не добрался он до меня пока только потому, что я нахожусь на территории Академии. С другой стороны, Вознесенский о флешке может и не знать, а документы на алмазный рудник не настолько горячие, чтобы эту самую Академию брать штурмом.

Вот в дороге меня могут попытаться перехватить и там уже без разницы, из-за чего. Или не успеют так быстро среагировать? Два часа — это мало, конечно, но все же, все же…

Эх, если бы я поддалась любопытству и посмотрела документы и флешку сразу, перед занятиями, все было бы немного проще. Была бы почти стопроцентная вероятность, что перехватить меня не успеют, а сейчас даже не знаю.

Тогда я взяла телефон и набрала еще один номер.

— Леша, здравствуй, ты сильно занят?

Иволгин оказался не очень занят, поэтому согласился приехать через четверть часа к воротам Академии и отвезти меня в главный офис Службы Имперской безопасности. Он тоже сразу по голосу понял, что это не каприз, а просьба о помощи. Даже расспрашивать ни о чем не стал.

У меня было пятнадцать минут до выхода, ведь общежитие не у ворот, поэтому я сделала еще кое-что, я скопировала флешку и спрятала ее в комнате под всеми возможными защитами. Конечно, профессионалы найдут, но хоть так.

Опасалась я вести с собой единственный экземпляр этой информации. Что если со мной что-то случится, и она пропадет? Тем более не хотелось втравливать в это Алексея, но ехать на такси… Нет, я могла бы подъехать сама, если бы вышла прямо сейчас, но чувствую, что от ворот госбезопасности меня могли и прогнать, если я там начну заранее крутиться.

Через пятнадцать минут я села в машину Иволгина, благодарно ему улыбнулась.

— На Гороховую?

— Да. И Леша, я тебя сейчас, втравливаю, возможно, в опасное дело. У тебя есть возможность отказаться, я пойму.

— Я бы не понял… — усмехнулся тот. — Себя в первую очередь, если бы отказался. Ты же не собираешься двери кабинета Его сиятельства графа Федосеева поджигать?

— Нет, этого в плане не было, — фыркнула я. — Спасибо, Леш. Просто будь на чеку.

— Не за что, и я всегда на чеку. Расскажешь, что случилось?

— Помнишь, я тебе говорила про документы на алмазный рудник? Так вот, я их нашла и их надо срочно передать Иванову, — про флешку я говорить не стала. Все же неизвестно, какими способностями обладает Вознесенский, вдруг он может прослушивать даже эту машину.

Да, у меня паранойя, да, я загоняюсь, да, скорее всего я преувеличиваю опасность. Но тех, кто ее недооценивает обычно находят в канавах у сельских дорог или вообще не находят. Так что я лучше буду выглядеть в глазах людей сумасшедшей, чем мертвой.

Просто, учитывая данные с флешки, я не смогу противостоять Вознесенскому и его людям. То, что я ему нахамила в ресторане и он меня не прибил — это просто потому, что считал полезной букашкой, которую можно прижать уже после использования. Ведь была вероятность, что тайник братца найду именно я, и эта вероятность себя оправдала.

Впрочем, я теперь не питала иллюзий, я была бы мертва в тот самый момент, когда передала ему документы. Если бы передала, разумеется. Да, он мог бы от меня просто откупиться, но, как выяснилось, не такой это человек, чтобы свидетелей оставлять.

— Прямо настолько срочно?

— Поверь, я бы тебя не просила, если бы не боялась, что на такси меня перехватят.

— Может, тебе машину подарить?

— Только попробуй! — возмутилась я.

— Шучу, шучу.

— Ты только не расслабляйся, Леша. Пока мы не доедем, не расслабляйся.

Я чувствовала, что на меня волнами накатывает напряжение, будто эфир сгустился вокруг нас, будто еще чуть-чуть и все выйдет из под контроля.

— Леша… — начала говорить я, но закончить уже не успела.

С моей стороны в нашу машину врезался на перекрестке, через который мы проезжали, огромный грузовик. Только вот автомобиль у Иволгина был полицейский, обвешанный защитными артефактами и щитами. Конечно, удар был сильный, машина была серьезно помята, тем более что нас отбросило на фонарный столб. Но из-за щитов пострадал только он, да и то не сильно.

Внутри мы тоже сильных ранений не получили, потому что оба держали щиты. Алексей сначала посмеялся над мой перестраховкой, но я в итоге упросила его меня послушать.

— Порядок? — спросил он меня.

— Я — да, а ты? — немного соврала ему, чувствуя, что как минимум пара ребер у меня сломана несмотря на все щиты. И сейчас мой целительский артефакт очень быстро разряжается, пытаясь нивелировать повреждения.

Если бы мы не были под такой защитой, от этого удара я была бы уже мертва. Тем более что удар в столб тоже пришелся на мою сторону, потому что от столкновения нашу машину развернуло.

— Я тоже, не волнуйся. Сейчас вызову подмогу.

Пока Иволгин прямо из разбитой машины звонил своим коллегам, я отправила сообщение Иванову. Краем глаза я наблюдала, как из грузовика стали выпрыгивать какие-то люди. Прямо вот так, в центре города. Кто-то основательно обнаглел, я бы сказала!

Хорошо еще, что не додумались блокировать связь, что, впрочем, было не так уж просто, потому что свидетелей тут достаточно и проводных средств связи в ближайших офисах тоже. Кто-то да вызовет подмогу.

Сейчас нападавшие упирали только на скорость.

— Надо выбираться из машины, иначе они нас тут поджарят.

Это была здравая идея, если бы не одно но: артефакты на автомобиле кое-как, но продолжали работать, а если мы выйдем из-под их защиты, то придется полагаться только на свои силы. Впрочем, нападающих человек двадцать, поэтому если нам быстро не придут на помощь, у нас в любом случае шансы не очень.

— Извини, что тебя в это все втянула, — повернулась я к Иволгину.

— Потом поговорим, — ответил тот, помогая мне отстегнуть ремень безопасности, который заело. Проще уж его перерезать, но я сейчас до своего кинжала, да еще с двумя сломанными ребрами, просто не дотянусь.