Глава 8

Вечером следующего дня меня на встречу пригласил Иволгин. Кстати, пригласил не в офис дворянской полиции, а в кафе рядом с Академией. Это так случайно получилось — я обмолвилась, что у меня факультатив вечером, так что я если и смогу приехать, то поздно, тогда он предложил пообщаться поближе ко мне. Видимо, у него появились какие-то срочные вопросы.

Когда я вошла в симпатичное тихое заведение с отдельными кабинками — весьма романтичное, надо сказать, место, майор уже был на месте. Меня к нему проводил услужливый официант. Хорошее кафе, надо взять на заметку.

— Алексей Михайлович, добрый вечер! — Я присела за столик, улыбнулась Иволгину.

— Прошу вас, ваша светлость, можно просто Алексей.

— Тогда и ко мне обращайтесь просто по имени. Спасибо, что согласились войти в мое положение и подъехать сюда.

— Спасибо, что согласились встретиться, — в том же тоне ответил майор. — Я понимаю, что обучение в Академии занимает много времени. Но у меня появилась пара вопросов и я хотел бы их прояснять, если вы не против?

— Не против, спрашивайте.

— Давайте сначала закажем, вы наверняка не успели поужинать.

Кивнув, я углубилась в изучение меню. Я сегодня не успела не то что поужинать, но даже и пообедать. Нужно было сдавать в деканат информацию по факультативам группы, а потом выслушивать, что у нас трое выбрали в качестве дополнительных занятий рукопашный бой, а следователю и юристу крайне нежелательно оставлять на ринге последние мозги.

Так-то я с этим согласна, но задачи наставлять моих соучеников на путь истинный у меня не было, только собрать сведения. А решения они уже сами должны принимать и сами же нести за них ответственность. Этого я, конечно, не сказала, но нашла доводы, чтобы все оставили, как есть. В конце концов, мало ли какие у этих парней планы? Хотя лично я подозреваю, что их сбил настрой нашего тренера, который именно их выделил на занятии. Ну тогда грош цена таким сотрудникам, которых так легко сбить.

Я выбрала салат и рыбу на пару, кофе, конечно, сделала заказ… Не то чтобы я на правильном питании и хочу этим впечатлить Иволгина. Так случайно получилось — когда листала меню, поняла, что съела бы рыбы, причем, желательно без всяких вкусовых добавок и соусов, а тут единственное такое блюдо было из стейка семги.

— Так о чем вы хотели меня спросить, — вернулась я к разговору, когда официант удалился выполнять заказ.

— Во-первых, я хотел бы, чтобы вы опознали модель Дукса, — офицер протянул мне планшет, на котором были представлены несколько старых моделей.

— Вот эта, — я указала на одну из картинок. — Цвет темно-синий, вроде бы стандартный, но машина была не очень чистая, так что может есть нюансы в оттенках. Номеров, как я уже говорила, не было.

— Ага… Хотел просто убедиться, — мужчина поднял на меня взгляд. — Нашли мы эту машину в тот же день, сожженную за городом. Вот, посмотрите.

Я опять взглянула на планшет, на котором теперь изображался остав похожей машины.

— Не готова утверждать, что это она и есть. Тут мало что осталось, — я покачала головой.

— Модель та же. Какова вероятность, что в тот же день, когда вас похитили, сожгли какую-то другую машину той же марки и модели?

— Думаю, вероятность небольшая, но все же без улик ни один суд это не примет.

— Вы правы. Но до суда еще довольно далеко. Да и судить пока мы можем только непосредственных исполнителей. Водителя не нашли.

— А владелец?

— Машина в угоне уже несколько месяцев. Вероятно, ее использовали для каких-то еще криминальных дел. У городской полиции в некоторых происшествиях фигурировал синий Дукс, но тот ли это — сказать сложно. Модель это распространенная.

На это я только кивнула. Да, сгоревший остов вряд ли даст много улик, и все вроде бы логично, но, тем не менее, со стопроцентной уверенностью ничего утверждать нельзя.

— Мы выяснили фамилии людей, кто знал о вашей сделке с недвижимостью. Об обеих сделках.

— Выяснили что-нибудь? — без интереса спросила я, потому что все еще считала, что информация бандитам ушла не от сотрудников фирмы.

— Нет, там все чисто, — тут же подтвердил собеседник. — Но есть еще кое-что. Оказалось, что о сделке узнали ваши родственники.

— Родственники? — тут я натурально удивилась. — У меня нет родственников, даже дальних.

— Они так представились охране, которую выставили у вашего бывшего особняка его новые владельцы. Мы проверили, это некие Меркуловы. Знаете таких? — Иволгин пытливо на меня посмотрел.

— Меркуловы состояли раньше в нашем клане, в клане Даргомиловых, я имею в виду, — поморщившись, ответила я. Ну да, могла бы догадаться, что рода из бывшего клана следят за собственностью. — Они и так все растащили, когда отца арестовали, на моих счетах только небольшая сумма осталась, да особняк родовой, на который они не смогли лапу наложить.

— Возможно, они решили исправить это недоразумение. Но кроме того, что слуга этого рода говорил с охраной, никаких больше доказательств того, что это именно они приказали вас похитить, нет. Да и имен они не называли, мы по камерам смогли опознать их человека. Корпорация сотрудничает.

— Это и понятно. Они смогли вывести все активы клана, хотя большую их часть должны были конфисковать. Вот только госслужащие мало до чего успели добраться. Так что там явно не дураки сидят, — задумчиво ответила я. — Да и в целом в их интересе нет ничего криминального. Узнали, что в особняке бывшего главы клана ведутся какие-то работы, не смогли выяснить по официальным каналам, что понятно, и послали слугу спросить, что происходит. Когда он приходил, кстати?

— В четверг. А в воскресенье вас уже похитили, получается.

— Быстро работают. И те, и другие, — я усмехнулась в ответ на заинтересованный взгляд майора и решила пояснить: — Я только в понедельник переехала, а в особняк уже посадили охрану, повесили камеры. Хотя, может они и были, просто давно не работали.

— А другие?

— Как Меркуловы могли организовать мое похищение за три дня?

— Это не нереально, — покачал головой Иволгин.

— Не нереально, если у вас есть прикормленные бандиты или выходы на какие-то профессиональные структуры, наемников. С нуля с кем-то договориться за такое время сложно.

— Мы тоже так подумали. Именно это я и хотел обсудить. Вы не знаете, возможно, ваш клан или род покровительствовали какой-то банде или криминальным структурам?

— Я бы не удивилась, если бы это было так. Вот только я не знаю. Я училась в закрытом пансионе и не участвовала в делах семьи.

— А почему не удивились бы? — заинтересовался Иволгин.

— Алексей, давайте говорить прямо… Вы ведь читали историю моей семьи?

— Вашей семьи — да, а вот вашу нет. Ее спрятали под гриф секретности наши коллеги из Службы Безопасности.

— Про брата, Виктора Даргомилова, читали?

— Кое что, — пожал плечами мужчина.

— Тогда без подробностей: мое дело спрятали, потому что я помогла его поймать. Большего я вам сказать не могу, извините.

— Ничего, я понимаю. Но вы не думаете?..

— Что это может быть связано с его контактами? — майор кивнул. — Если бы меня похитили наемники какие-нибудь или профессиональные бандиты калибром повыше — возможно, поверила бы. А учитывая то, что меня похитили какие-то шестерки, ничего обо мне не знающие, я в этом сомневаюсь.

— Что они о вас должны были знать?

— Извините, — я развела руки в стороны, давай понять, что ответа не будет. — Единственное что могу сказать — меня в Академию Госбезопасности взяли не просто так.

— Понимаю, — ответил тот, но без энтузиазма. Что ж, вряд ли ему часто приходится иметь дело с полностью открытыми для общения аристократами, так что переживет. — Вы ведь думали на эту тему? Я имею в виду, кто вас похитил?

— Кто, мы и так знаем. Они, кстати, молчат?

— Болтают так, что только успеваем записывать, — хмыкнул Иволгин. — Другое дело, что конечного бенефициара похищения они не знают. Работали через посредника.

Я пожала плечами, сразу не опровергая это утверждение, ведь доказательств у меня нет. Но, честно говоря, сомневаюсь, что это так и есть. Скорее всего они сами ходят под Меркуловыми или их босс. Не тот, что толстый с цепью, а его босс. Впрочем, в полиции служат большие мальчики — сами разберутся, что правда, а что не очень.

— Что касается мотива похищения, то когда я поняла, что это деньги от продажи особняка, то даже немного растерялась. Слишком много вариантов. Может, и бывшие соклановцы — это логично, а может, кто-то вообще посторонний, кто решил, что только закончившая школу девушка, не имеющей поддержку семьи, — легкая добыча.

— Но вы не легкая добыча? — улыбнулся уголками губ майор. Я ответила ему насмешливым взглядом. — Давайте отдадим должное местной кухне? Судя по запаху, она неплоха.

Нам как раз принесли еду, и мы принялись за стейки, я за рыбный, он за мясной. А почему бы и нет?

Очень жаль, что это было не свидание. Все же Иволгин симпатичный, высокий брюнет с аристократичными чертами лица, младший сын графа, как я выяснила, покопавшись в сети. А еще он оказался довольно приятным собеседником, если бы постоянно не возвращался к нашему делу. Нет, я понимаю, что он должен все прояснить, поэтому и пытается выведать всю возможную информацию. Но мне, в конце концов, надоело уклоняться от его вопросов.

Мужчина проводил меня до ворот Академии, сказал, что так надежнее — под его присмотром со мной ничего не случится. На это я только усмехнулась, но ничего отвечать не стала, ведь он хотел позаботиться, но при этом не навязываться, поэтому и отшутился.

Нет, понятно, что пока идет расследование, ни о каком свидании и речи быть не может. Хотя мне показалось, что интерес в его глазах связан не только с работой. Впрочем, рано делать далеко идущие выводы. Может, он притворяется, чтобы втереться в доверие к молоденькой девушке, ведь если вызвать ее интерес, то она охотнее откроется.

Он ведь не знает, сколько мне реально лет, что если учитывать предыдущие года, то мы либо ровесники, либо я даже немного, на пару-тройку лет старше. Тут-то мне девятнадцать — ребенок еще, по сути. Возможно, в его глазах тоже.

А на следующий день мне кто-то позвонил с неизвестного номера. Позвонил несколько раз, но я была на парах и не ответила. Перезванивать не стала, но не удивилась, когда мне все же смогли дозвониться в обед. Настойчивые товарищи.

Почему это удивительно? Потому что в этом мире, разумеется, существует телефонная связь, но люди звонят друг другу не так уж и часто, в основном, переписываются. И за те три года, что я нахожусь в этом мире, это второй раз, когда мне звонят с неизвестного номера, а тут определитель встроен в аппарат и определяет он не только исходящий номер, но и кому он принадлежит. Первым неизвестным абонентом когда-то был господин Иванов, и вот сейчас.

То есть мне звонил некто с шифрованного номера. И этот некто с высокой вероятностью был не из Службы безопасности — они знают, что у меня учеба утром и что я не отвечу.

— Слушаю, — приняла вызов я.

— Алиса Даргомилова? — уточнил мужской голос.

— Это я, с кем говорю?

— С вами говорит виконт Меркулов, нам надо встретиться.

— Ну раз надо, давайте встретимся, — согласилась я, про себя хмыкнув. Зачем вот Меркулову звонить с зашифрованного номера и потом самому представляться, чего бы со своего-то не позвонить?

Мужчина назвал какой-то адрес, я даже не знала, где это. Я же, в свою очередь, назвала адрес того кафе, где мы были с Иволгиным. Во-первых, Москву я знала плохо, лишь несколько приличных заведений. А во-вторых, у меня не так много времени, чтобы по всему городу носиться по чьей-то прихоти.

— Это не слишком удобно, — выслушав меня, ответил Меркулов.

— Вам решать, — безразлично ответила я. — Это встреча нужна вам, а не мне.

— Эта встреча нужна нам обоим.

— Мы это выясним при встрече, — ответила я. — Мы можем встретиться где-то еще в центре или ближе к указанному мной месту, но ехать на другую окраину города я не хочу.

— Вы мне не доверяете? — деланно удивился мужчина. Я аж поморщилась.

— Я предлагаю условия, которые меня устраивают, если они не устраивают вас, значит, вам эта встреча не так уж необходима.

В итоге мы договорились, что встретимся сегодня вечером в ресторане в двух кварталах отсюда. Да, не в том, где мы были с майором, но я посмотрела — вроде приличное заведение. А главное, оно находилось на большой торговой улице и умыкнуть меня оттуда тихо вряд ли получится. Если я сама этого не захочу, конечно.

Предупреждать того же Иволгина я не стала. Мало ли о чем со мной захочет поговорить этот человек? Может, он не Меркулов, а может, Меркуловы и не виноваты в моем похищении, а просто так совпало. Верила ли я в это? Да не очень, но совпадения тоже случаются. Иногда, очень редко, но случаются.

В общем, я написала письмо Иванову, но запрограммировала дату отправки на завтра, на восемь утра. Как раз в это время начинаются занятия, и если я к ним не вернусь, значит, у меня серьезные проблемы. Это было рискованно, потому что к тому времени, меня могут и убить, но поднимать на ноги кавалерию я считала преждевременной мерой.

А после занятий поехала в ресторан. Как-то ни дня без посещения кафе и ресторана, но что ж, могу себе позволить пока. Крупных покупок больше не ожидается, а на счету у меня вполне приличная сумма.

Честно говоря, я раздумывала над тем, как бы ее еще увеличить, но в голову ничего не приходило. Я умею делать артефакты, но в Академии их производить на продажу нельзя, а можно дома, если у меня есть частные клиенты, вот только дома у меня нет. Если же я захочу снять какое-то помещение, пусть даже маленький закуток, то это уже считается бизнесом и на него надо получать лицензию. А без сдачи специальных экзаменов по артефакторике я ее не получу. Это если делаешь артефакт в учебном заведении и потом продаешь, подразумевается, что за тобой присматривают преподаватели или старшие товарищи, хотя это не всегда так. Почему для домашнего производства ничего не надо, я не знаю — логики не улавливаю.

В общем, пока я не могу организовать себе подработку, да и со временем сейчас не очень, может, потом что-нибудь придумаю.

В ресторан я вошла за пять минут до назначенного времени. Сам виконт Меркулов меня ждал за столом в отдельной кабинке. Любят тут это. Аристократам вообще не нравится есть или разговаривать у всех на виду.

Что интересно, это действительно был виконт. Я его помнила — он часто бывал в нашем доме, настолько часто, что даже я его регулярно видела, когда сама приезжала на каникулы. Ну и в сети я его фото тоже нашла, чтобы освежить память.

Это был мужчина, по виду, чуть за пятьдесят, строгий костюм, седые виски, жесткий, неприязненный взгляд.

— Алиса, рад тебя видеть, садись, — показушно вежливо, даже мягко предложил он, когда меня проводили к столу. Хотя как, вежливо, он должен был ко мне обратиться либо в соответствие с титулом, либо по имени отчеству, но точно не на ты — мы не были настолько хорошо знакомы.

— Венедикт Светович, — я кивнула, садясь. Попросила официанта принести кофе.

— Может, поужинаем?

— Благодарю, но у меня совсем мало времени, — поторопила я его.

— Что ж, тогда приступим к делу, — чуть охладив голос, сказал он. Но меня таким не проймешь. Кто он тут такой, чтобы я реагировала на его недовольство?

— Спасибо, — я кивнула официанту, получив свою чашку капучино. — Вы хотели со мной поговорить? Я слушаю.

— Как ты, наверное, знаешь, у нас с твоим отцом были деловые отношения. После того, что произошло, мы многое потеряли, в том числе деньги и репутацию…

— Размер выведенных вами активов составляет один миллиард двести сорок три миллиона золотых рублей. Это больше, чем владели вы, примерно, — я на секунду напоказ задумалась, хотя успела все изучить и просчитать, — в три раза. Даже чуть больше. Там были и активы, принадлежащие непосредственно моей семье и не являющиеся общим, клановым имуществом.

— Тем не менее, мы потеряли репутацию.

— Вы, в первую очередь, потеряли репутацию, когда все продали и вывели за границу деньги, вам непосредственно не принадлежащие. Кстати, не подскажете, как вам это удалось, при живой-то наследнице? Опеку надо мной установила Империя, а не представители бывшего клана.

На это Меркулов поморщился. Не из-за моих слов, просто, видимо, разговор шел вовсе не так, как он ожидал.

— Алиса, ты должна понимать, что если мы подадим в суд для защиты чести, достоинства и деловой репутации…

— То я подам встречный иск по… С чего бы начать? Незаконные действия в отношении имущества третьих лиц, в том числе продажа лишь частично принадлежащих вам активов, без согласия одного из собственников, незаконный вывод денежных средств, принадлежащих клановой казне, незаконное отчуждение движимого и недвижимого имущества, рейдерский захват предприятий, воровство. Что скажете, Венедикт Светович? Что станет с вашей деловой репутацией, честью и достоинством, когда деловая общественность узнает, что вы и ваши подельники ограбили несовершеннолетнюю сиротку? — я холодно усмехнулась.

— Твой отец — казнен за ритуал Тьмы, твой брат — международный террорист, так что сомневаюсь, что симпатии общественности будут на твоей стороне.

— Может, и так, — я хмыкнула, — только какое дело нам до симпатий народа, когда я говорю о ваших деловых партнерах? Им не будет дела до истории, которой уже несколько лет как, и до меня. Им будет дело до того, насколько они вам могут доверять и насколько с вами безопасно вести бизнес. Они точно после того, как все узнают, захотят иметь с вами дело?

— Чего ты хочешь? — ох какой взгляд! Если бы им можно было испепелить, он бы непременно это сделал. Хотя, может, он маг огня, кто его знает?

— Повторная встреча в более расширенном составе.

— Более расширенном?

— С юристами. Это вы начали, Венедикт Светович. А мне вдруг, знаете ли, захотелось вернуть активы семьи. Ностальгия — штука загадочная, — я едко усмехнулась. — Позвоните мне, если захотите все урегулировать во внесудебном порядке.

Я встала и направилась на выход, больше ничего Меркулову не сказав. А за кофе мой он сам пусть платит — не обеднеет.

Раньше, когда я только попала в этот мир, я хотела на эти активы плюнуть и оставить все, как есть. Но раз уж они сами эту кашу заварили, а я уверена теперь, что это по их приказу меня похитили, то я, пожалуй, постараюсь вернуть свое. Хоть часть.

По достижении совершеннолетия я получила пакет документов по своей семье. Моих знаний хватило в них разобраться, но чтобы представлять мои интересы на переговорах или в суде, все же нужен толковый юрист. Придется искать.