Глава 10

По совету Миних я действительно обратилась к ее поверенному. Сам он специализировался на уголовных делах против аристократов, но работал не один, у него было несколько помощников, в том числе и те, кто занимался наследными делами и недвижимостью.

— Ваше сиятельство, в первую очередь я хотел бы понимать, чего именно вы хотите, — обратился он ко мне, когда просмотрел все предоставленные мною документы. Сначала он решил посмотреть все данные сам, а потом уже, если его фирма решит заняться этим делом, то он перепоручит меня помощнику, как я поняла.

— В первую очередь мне нужно самой понимать, может ли виконт Меркулов претендовать на мое имущество и что будут, если он подаст в суд.

— Претендовать… — юрист, мужчина лет около шестидесяти, благообразный такой старичок с усами на гусарский манер, как их носили в его молодости, еще раз просмотрел документы. — Если вы спрашиваете, может ли виконт оспорить сделку, то нет, это исключено. В противном случае с вами не подписали бы договор купли-продажи. Мои коллеги из корпорации отлично поработали и не допустили бы сделки, если бы там что-то было не в порядке.

— Вы меня немного успокоили.

— Однако, это не говорит о том, что виконт Меркулов не может подать в суд.

— Как это? — не поняла я.

— А кто ему запретит? Подать он может куда и на что угодно. Другое дело, что шанс выиграть это дело будет у него призрачный.

— Это если он подаст в суд на корпорацию?

— Это если он начнет оспаривать законность сделки. Но скорее всего его юристы объяснят ему бесперспективность данного маневра. Только если он захочет лично вам нервы потрепать, но и то, это обойдется ему существенно дороже, как с точки зрения финансов, так и репутации.

— А что касается моего имущества, купленного на деньги, полученные от сделки?

— Теоретически, если сделка была законной, то он не может себе присвоить ее результаты. То есть, пока он не оспорит сделку в части вашего неправомерного вступления в наследство, на эти деньги он не может претендовать.

— Теоретически?

— Теоретически, — подтвердил поверенный. — Если говорить о практической реализации этой идеи, то он опять же может подать в суд, но я не вижу, как он смог бы его выиграть. Хотя в суде всякое бывает. Если у него есть какие доказательства…

— Доказательство чего?

— Незаконно присвоенных вами средств. Но из того, что вы мне принесли, я могу сказать, что тут все чисто. Опять же юристы компании это все должны были проверить. И все документы проверку прошли. Я не вижу возможности вам тут что-то предъявить.

— Хорошо. Тогда давайте посмотрим с другой стороны. Могу ли я что-то у него отсудить? Если Меркулов незаконно вывел часть денег клана за границу, тех денег, на которые должен быть наложен арест и тех, что принадлежали не клану, а семье Даргомиловых, то как он может спокойно находиться тут и почему его не арестовали?

— Вы думаете, что каким-то образом он все сделал по закону? Давайте так договоримся, ваша светлость: эти данные нуждаются в проверке и на это мне понадобится несколько дней. Вариантов может быть великое множество, какой из них верный — сказать сложно. Я все проверю по официальным и по своим каналам и через, скажем, неделю, мы с вами встретимся опять. Если проверка затянется или наоборот появятся какие-либо срочные новости, я с вами свяжусь.

— Договорились, — мы с поверенным пожали друг другу руки, и я поехала обратно в Академию.

Говорить про то, что меня недавно пытались похитить, и я подозреваю в этом Меркулова, я не стала. Непосредственно к юридической части вопроса это отношения не имеет. Пока. Если меня не додумаются обвинить в причинении тяжкого вреда нежной психике бандитов. Хотя Иволгин сказал, что подобный исход совсем невероятен даже если бы я кого-то покалечила или убила.

Я долго думала, хочу ли я попытаться получить что-то от Меркулова. Но чем больше я вчитывалась в документы, тем страннее казалась ситуация. Его точно кто-то прикрывал. Вопрос только в том, кто. Как ему удалось переписать на себя и вывести активы? Как он сейчас спокойно разгуливает по городу?

Полистав список контактов в телефоне, я набрала один из номеров.

— Артем Владиславович? — абонент на той стороне старчески закряхтел, закашлялся, но через несколько секунд ответил.

— Кто это?

— Алиса Даргомилова. Нам надо поговорить.

— Ваше сиятельство… Давно я о вас не слышал. Что ж, — старик опять закашлялся, — да, нам надо поговорить. Только я, кхе-кхе, в общем, приезжайте в усадьбу на Лесной завтра.

— Я могу подъехать во второй половине дня? Я учусь, мне не хотелось бы пропускать.

— Буду ждать вас в пять, к вечернему чаю, ваше сиятельство. Успеете?

— На Лесную? Да, думаю успею. Благодарю, что согласились на встречу.

— Я многим обязан вашему деду, ваше сиятельство.

— Я не требую от вас исполнения каких-то обязательств, — ответила я, тем более что понятия не имела, в чем именно они заключались. И вряд ли меня кто-то на эту тему будет просвещать. Барон, конечно, человек пожилой, но не выживший же из ума. — Мне просто нужно прояснить ситуацию.

— Что ж, я понимаю. Тогда жду вас на чай завтра.

Я повесила трубку и уставилась в пространство. Завтра я собиралась посетить секцию по рукопашному бою, но, чувствую, с этим придется повременить. Вообще, я бы даже съездила сегодня, хотя было уже восемь вечера. Но я вполне понимала, что барон — человек старый, ему лет уже сто двадцать, наверное, а для не слишком сильного и небогатого мага — это немало, скорее всего у него режим. Не то чтобы я не хотела его беспокоить, но подумала, что он будет не очень рад меня видеть. А мне нужен был от него благожелательный настрой и информация. Которой он не захочет делиться, если я будут на него наседать.

Барон Веревкин был личностью довольно интересной. В клане Даргомиловых его семья состояла давно, да что там, титул его семье дал далекий предок за верное служение. И были они, что называется, именно служаками.

Нынешний глава рода, Артем Владиславович, служил еще моему деду, а вот с отцом у него не заладилось, и старика стали постепенно отодвигать от дел клана. Это те выводы, которые я сделала, исходя из обрывков информации, которые доходили до моей предшественницы — настоящей Алисы.

И это было логично. Что от него ждать? Чем он может помочь? Как ему быть полезным, выгодным? Никак. Он — прошлое. Прошлое клана, не настоящее, не будущее.

Веревкин ведь последний в своей семье. Старик, никому не нужный, не слишком богатый, не влиятельный, почти безземельный, принципиально почти не участвовавший в бизнесе. Когда-то он возглавлял гвардию клана. При деде. Он больше ничего не умел, да и, честно говоря, не хотел.

После смерти его жены и единственного сына в авиакатастрофе двадцать, примерно, лет назад, он сдал и сдался. Постепенно он отошел от дел, сдал свой пост главы гвардии и заперся в загородном поместье. У него был дом в столице, но, как я слышала, он туда не приезжал после смерти родных.

Чем Веревкин был обязан моему деду и как это соотносится с нынешней ситуацией и мной — я не знала, и сомневаюсь, что мне удастся это выяснить. Поэтому просто попрошу его поделиться информацией о Меркулове по старой памяти.

Мне он ничем не обязан, к Алисе он относился… Да никак не относился, мы пересекались только на праздниках клана, таких, как Дни рождения отца или наследника, брата, то есть. Он не трепал забавную девчушку за щечку, не разговаривал с нею, расспрашивая о школьных делах. Дочь главы клана он просто игнорировал. Впрочем, из воспоминаний Алисы я выяснила, что игнорировал он всех детей семей, кроме наследников. Не знаю уж почему, возможно из практических соображений — ему со вторыми-третьими детьми не работать в будущем, поэтому они ему не интересны. Тем более, девочки вообще уйдут в другие семьи.

В клане было четыре семьи. Помимо, собственно, Даргомиловых, были Меркуловы, Веревкины и Вознесенские. Последние — вообще темные лошадки. В клан их принял отец, но дворянство у них давно. Я про них и не знала ничего — почему, за какие заслуги их приняли в клан или дали титул. Только слышала, что занимаются они частью активов, связанных с иностранным бизнесом. Я даже не уверена, что они живут в Империи. И я ничего о них не слышала после распада клана.

Думаю, они помогли Меркуловым вывести деньги за границу, раз уж вели бизнес в этом направлении. А то и вывели сами…

Кстати, а что если дело в этом? Что если Меркулову так нужны мои деньги, потому что его партнеры кинули? Вознесенские свои в бизнесе за границей, а эти кто? Правильно, никто. У них ни репутации, ни связей. А чтобы вывести, возможно, Меркуловы перевели все активы на Вознесенских.

Можно попросить юриста поискать информацию в этом направлении, но лучше я подожду, может, он и сам что-то нароет. В любом случае, свои выводы лучше делать после разговора с Веревкиным.

На следующий день, сразу после окончания занятий, я поехала на Лесную. Это маленькая улочка в той пригородной части Москвы, где жили небогатые дворяне. Это был совершенно небольшой участок, который состоял из трех поселков, давно слившихся в один, где жили те аристократы, кто не мог себе позволить гектары земли и дворцы.

Ведь пригороды тоже разные бывают — со стороны рабочих кварталов находились производства, где-то селились зажиточные аристократы, где-то топ-персонал не из благородных, хотя такие почему-то предпочитали жить в центре — не иначе ради пафоса.

Кстати говоря, я землю купила не в одном из этих поселков, а там, где продавали ее много. Планировалось, что через несколько лет там вырастет пригород для довольно богатых граждан. Впрочем, пока это неважно, там еще несколько лет не будет строительства, а когда начнется, посмотрим. Может, я раздобуду немного денег, чтобы построить свой дом.

Это я к тому, что Веревкин жил в довольно непритязательном районе по меркам дворян.

Машину я взяла сразу от Академии. Мне не пристало ездить на общественном транспорте, хотя я лично ничего плохого в этом не видела. Пришлось еще факультатив по артефакторике пропустить, но пока там не было для меня ничего сложного и интересного, так что я с чистой совестью поехала в пригород. Больше полутора часов я потратила на дорогу и чуть не опоздала к старику.

Без пяти пять я позвонила в ворота. Естественно, Веревкин жил не один. У него была приличествующая его баронскому титулу охрана, слуги. Это только княжна может быть нищебродкой без дома и обслуживающего персонала. Хотя это шутка, конечно, у меня были деньги, чтобы нанять пару охранников и слуг. Только вот дома не было, к тому же барствовать я как-то не привыкла.

Меня провели по ухоженной дорожке, обрамленной кустовыми розами, которые цвели даже сейчас, в сентябре. Не иначе, артефакты или магия, но я не стала проверять — это неуважение к хозяину дома. Подумают еще, что я охране не доверяю или в чем-то подозреваю.

Хозяин меня встречал в малой гостиной за сервированным на двоих чайным столиком. Старик тяжело поднялся со своего кресла, опираясь на трость, склонил голову.

— Ваше сиятельство, рад приветствовать вас в моей скромной обители.

— Спасибо, что согласились на встречу, Артем Владиславович. Можно по простому, если вы не против.

— Не против, Алиса Владимировна, присаживайтесь.

Дворецкий мне отодвинул второе кресло, чтобы я могла сесть. Вообще, это должен был делать сам Веревкин, как единственный тут мужчина-дворянин, но учитывая его возраст и явно ограниченную подвижность, глупо и неуместно было бы на этом настаивать.

— Попробуйте этот чай с жасмином. Невероятно вкусно!

— Благодарю.

Мы чинно четверть часа пили чай, разговаривали о погоде и о новостях Империи, вели приятную, необязывающую беседу. Но вот с первой чашкой было покончено и можно было переходить к конкретике.

— Алиса Владимировна, могу я узнать, о чем вы хотели со мной поговорить? Я подозреваю о цели вашего визита, но все же хотелось бы, чтобы вы сами ответили.

— О виконте Меркулове я хотела бы поговорить, Артем Владиславович. И о моем наследстве.

— Наследство? — усмехнулся старик. — Что ж, понятно. Алиса Владимировна, я скажу вам честно, кому и что отошло после смерти вашего батюшки — этого я не знаю. Лично я из имущества клана не получил ничего.

— Как так? — удивилась я.

— Мне на мой век хватит, а становиться падальщиком я не намерен, — поморщившись, ответил старик. — Жаль. Если бы я знал, что они вам ничего не оставят…

— Остался дом и немного денег. Но дом я продала.

— Слышал, слышал. Ваше родовое имение. Не жалко? — пытливо спросил хозяин.

— У меня нет возможности его содержать, — честно ответила я. К тому же, ни у меня, ни у Алисы он не вызывал какой-то ностальгии. Просто чужой дом, не мой.

— Понимаю. Алиса Владимировна, а вы планируете воссоздавать клан или так и останетесь свободным родом, как сейчас?

О да, свободный род! Количество людей в роду — одна штука.

— Я пока не знаю, будет ли это иметь смысл, — честно ответила я. — Я учусь в Академии Госбезопасности, поэтому не уверена, что в ближайшие годы и даже десятилетия у меня будет возможность и средства участвовать в каком-то бизнесе.

Клан — это ведь содружество дворянских семей, тесно объединенных бизнес-интересами в первую очередь. Нет, вести общий бизнес можно и без клана, но считается, что если в компанию входят младшие партнеры, младшие, как по финансам, так и по титулам, то безопаснее и выгоднее с точки зрения законодательства создать свой клан. Тогда старший, в нашем случае, княжеский род, защищает младшие рода от посягательств акул покрупнее.

— Академия Госбезопасности, значит? — брови Веревкина удивленно взмыли вверх. — Что ж, тогда я понимаю, что вам воссоздавать клан действительно может быть не с руки.

— Так вы мне можете что-то рассказать про наследство и Меркуловых? — вернула я задумавшегося хозяина на землю.

— В первую очередь рассказать тут стоит про Вознесенских. Вы ведь их помните, Алиса Владимировна?

— Смутно, честно говоря. Я видела несколько раз дома представителей их рода, но… — я развела руками, не зная, что еще сказать.

— Вы правы, Алиса Владимировна. Очень точное определение: представителей. Вы видели представителей этого рода на мероприятиях клана. Никогда род целиком. Это большой баронский род в Российской Империи, однако, что интересно, в Священной Римской Империи, где они живут, их род является графским.

— Это как так? — удивилась я, потому что о таком не слышала никогда. Наша страна взаимно признавала с другими государствами дворянские титулы друг друга, то есть бароны у нас — бароны и там. Но чтобы за границей был один титул, а тут другой — это что-то очень странное.

— Баронский титул получили Вознесенские два века назад за участие в Белостокском сражении и выводе наших войск из окружения, причем сделал это сопливый старший лейтенант, оказавшийся самым старшим офицером на шесть тысяч человек.

Это было известное сражение, и про это окружение я тоже читала, но вот фамилию выведшего офицера хоть убей не помнила. Но мне казалось, что она другая.

— Вы верно поняли, Алиса Владимировна, — кивнул старик, видя растерянность на моем лице, — в учебниках вписана другая фамилия, а самого лейтенанта убили через несколько недель после выхода из котла. Но его семью все равно наградили титулом — такое нельзя не отметить. А потом эта семья с баронским титулом в Империи как-то образовалась в Пруссии, поговаривали, что они все же обиделись на такое решение — откупиться титулом, и уехали.

— Вот прям убили? — хмыкнула я.

— Зрите в корень, Алиса Владимировна, зрите в корень. Не зря вы, значит, в Академии Госбезопасности учитесь. Сам лейтенант под личиной своего брата, который и правда погиб, но на другом фронте, работал за границей на Империю до конца своих дней, а вот его родичи — нет. В итоге, один из них спас жизнь местному князьку, а тогда Пруссия в Римскую Империю не входила — у них же всегда так: то они гордые и независимые, то самые римские римляне. Вот и получил Вознесенский за свои подвиги графский титул. Была бы там центральная римская власть — этот фокус бы не прошел, а так, кто первый замок занял, тот и князь, кто второй — тот граф.

— Интересно… То есть в Римской Империи они не просто давно, они там свои аристократы?

— Именно так, Алиса Владимировна.

— То есть, они, как бароны, входили в наш клан, а как графы иностранного государства были свободны? — на этот вопрос старик только кивнул. — Какая интересная и шаткая конструкция! Будет ли слишком дерзким предположение, что Меркуловы доверились Вознесенским, переведя на них активы, и мало что смогли получить из них, когда перебрались в Европу сами?

— Вы во многом правы, Алиса Владимировна, но я не знаю всех подробностей. Что могу сказать точно, это то, что не только Меркуловы все переписали на Вознесенских. Все свое, я имею в виду, свою часть активов. Те каким-то образом еще получили доступ к большей части активов Даргомиловых. Как и почему — этого я не знаю.

Зато вот у меня такие предположения появились — Виктор! Мы же не понимали с товарищем Ивановым, кто за ним стоит, не руководит, как марионеткой, но из тени направляет. Какова вероятность, что это Вознесенские? Думается, что очень большая.

— Выходит, что Вознесенские, предположительно, кинули, уж простите за мои просторечия, Артем Владиславович, Меркуловых?

— Истинно так, — кивнул старик.

— Позвольте тогда личный вопрос, — хозяин на меня заинтересованно посмотрел, но еще раз кивнул. — Я понимаю, что вы не обязаны отвечать и я не буду настаивать, и прошу прощения, что лезу не в свое дело, но что случилось с вашими активами?

— С моими? Мне удалось вывести только часть денег и одно предприятие, которое наполовину и так принадлежало мне лично. Бежать никуда я не собирался, так что просто выкупил половину, принадлежавшую Меркуловым. Но это не были активы клана, это было наше совместное частное предприятие. А вот что касается клановых активов, то у меня их практически и не было. Я, моя семья, мой род, всегда занимались в клане гвардией, а не бизнесом.

Я кивнула, принимая ответ. Естественно, он не сказал мне всего, но все же, когда я ехала на такси обратно и обдумывала наш разговор, у меня сложилось ощущение, что старик был более-менее честен.

А еще он взял с меня обязательство иногда заезжать к нему — скучно человеку. Его никто не навещает, сам он не ходит почти, вот и получается, что разговаривать он может только со слугами, да двумя любимыми охотничьими спаниелями, такими же старыми, как и он сам. Соседи еще редко заходят, но у них свои дела — не до старика, хотя он мне показался в высшей степени интересным человеком.