Глава 11

Ситуация получила неожиданное продолжение через неделю примерно. Мне позвонил товарищ Иванов собственной персоной и попросил с ним встретиться. Точнее, подъехать в центральное управление Службы Имперской безопасности. То есть разговор будет официальным.

К сожалению, безопасник меня ждал утром и занятия пришлось пропустить, о чем я и предупредила своего заместителя. Андрей это принял к сведению и сказал, что будет на подхвате, но сегодня вроде бы все должно быть спокойно.

Я же поехала в центр. Здание Госбезопасности находилось вот уже два столетия на Гороховой улице, о чем свидетельствовала памятная табличка в сквере перед ним. На такси прямо к двери проехать было невозможно, поэтому я вышла у ворот сквера, где у меня проверили документы и выписали в неприметной будочке пропуск, прошла через него и вошла на первый этаж в приемную.

С этой стороны здания я еще не входила, оно вообще-то имело сквозной проход на соседнюю улицу и обычно все сотрудники и некоторые посетители не из задержанных, предпочитали пользоваться тем входом, а не этим парадно-пафосным. Но на той улочке, даже переулке, наверное, велись сейчас какие-то строительные работы и все было перекрыто.

Тут же был парк с лавочками, фонтанами и бюстами особо отличившихся в прошлом сотрудников и руководителей. А само здание доминировало над ансамблем и, кажется, было видно из любого места сквера, несмотря на обилие зелени.

Я чувствовала загривком, пока шла, как за мной на всем протяжении дороги следили, скорее всего через камеры. Когда слежка ведется через аппаратуру, я это не слишком хорошо чувствую, но тут ее, видимо, было такое обилие, что у меня волосы на затылке вставали дыбом. При этом, речь не шла о каком-то негативном отношении — только холодное внимание, такое ощущение, что десятков глаз. Бррр… Неприятно, но привычно.

В холле меня уже встречали. Это была девушка, довольно молодая, может, на несколько лет старше меня, в офицерском кителе черного цвета с погонами старшего лейтенанта. Оперативники форму обычно не носили, тут вообще было мало людей не в гражданской одежде. Но не будешь же спрашивать и акцентировать на этом внимание? Хотя интересно, кто она такая — непохожа на обычную помощницу.

— Прошу за мной, — женщина проверила документы, удостоверилась, что это я, но сама так и не представившись, повела по запутанным коридорам и лестницам. Уже через несколько минут даже мне, с моим врожденным чувством направления, стало сложно ориентироваться.

Меня привели в переговорную, где сидел товарищ Иванов и еще один мужчина. Довольно молодой, но какой-то неприметный, выцветший. Если бы проводили кастинг на киношных разведчиков, не Джеймсов Бондов, а нормальных, то он бы выиграл. Все прям как положено: невзрачный, не за что зацепиться глазу, без особых примет, серый мышь. На самом деле, конечно, от внешности в этом деле мало что зависит, а такие люди очень востребованы не в разведке, а в наружном наблюдении. И то, только за непрофессионалами.

— Доброе утро, господа, — поздоровалась я. — Княжна Алиса Даргомилова, прибыла по вашему приглашению.

— Присаживайтесь, Алиса. Это мой коллега, Глеб Иванович. Мы оба по профилю своей деятельности хотели бы с вами кое-что обсудить.

— Приятно познакомиться, — я кивнула мужчине. — Я слушаю.

— Давайте сразу к делу, — я повторно кивнула, приготовившись слушать. — Вам знакома фамилия Вознесенские?

— Такая баронская семья входила в наш клан. Что же касается графов Вознесенских из Священной Римской Империи, то с ними я не знакома.

— Вы как всегда зрите в суть, Алиса, — усмехнулся Иванов.

— Это не так уж сложно, — вернула ухмылку я, на что мужчины переглянулись.

Интересно, у барона Веревкина течет или за ним следят? Ведь скорее всего информация о нашем разговоре пришла от него. Потому что мне что-то очень сомнительно, что о ситуации с баронами-графами Вознесенскими не знали специально обученные люди. Вот прям терзают меня сомнения, ага. Но на разговор меня вызвали только сейчас, а значит узнали, что Артем Владиславович мне про них рассказал.

— Только вот я мало что знаю. Как я уже говорила раньше, в делах клана я никак не участвовала, с некоторыми Вознесенскими в количестве, если я не ошибаюсь, двух человек, знакома шапочно. Мы даже ни разу не разговаривали. Поэтому я не знаю, чем могу вам помочь.

— Думаю, все же можете, — немного помолчав и переварив мою сентенцию, ответил Глеб Иванович. — Вознесенский Алексей Петрович — старший сын графа, недавно приехал в страну. Есть основания полагать, что он может искать с вами встречи.

— Зачем?

— Активы.

— Эм… Это уже странно, даже более того, — пробормотала я.

— О чем вы? — нахмурился Иванов.

— Нет, я понимаю, если эти деньги, я имею в виду, от продажи имения, интересны Меркуловым. Вознесенские их ограбили при выводе средств, насколько я понимаю, так что им эти активы не лишние. Но Вознесенские, которые и так получили все, миллиард с четвертью золотых рублей, хотят ограбить меня на несчастные одиннадцать миллионов золота? Это же смешно!

— Одиннадцать миллионов золотых — это немалая сумма, Алиса, — не согласился со мной Иванов. — Она в хозяйстве лишней не будет.

— Но зачем так рисковать? Во-первых, приехал наследник рода, во-вторых, мало ли, вдруг у правоохранительных, — я кивнула безопаснику, — органов, вопросы к нему появятся. А вдруг его Меркулов убьет? Это слишком незначительные деньги для такого риска.

— А с чего вы решили, что Меркулов захочет его убить? — нахмурившись, спросил Иванов, остановив своего коллегу, который тоже хотел мне что-то сказать.

— Из разговора с Веревкиным я так поняла… — тут я запнулась, переформулировала: — По крайней мере, он так считает, что Меркуловы переписали активы на Вознесенских, чтобы их безопасно вывести из страны, но Вознесенские договор нарушили и активы не вернули. Это не так?

Мужчины переглянулись, а я поняла, что нет, не так.

— На самом деле, все обстоит несколько иначе, — начал Глеб Иванович. — По какой-то причине Вознесенский думает, что у вас остались помимо особняка еще какие-то ценности.

— С чего бы это? — удивилась я. — Все же конфисковали.

— Он думает, что Виктор, ваш брат, припрятал какие-то активы, не обязательно в деньгах, и передал вам.

— Не передавал.

— Это мы знаем, — ответил Иванов. — Но вот по какой-то причине Вознесенский считает, что они у вас.

— И он подослал ко мне Меркулова?

— Не подослал. Меркулов хотел получить эти активы, чтобы торговаться за свои с Вознесенским. Он их не то чтобы не отдает. По нашим сведениям даже кое-что вернул, но не все — самые интересные оставил себе.

— И Меркулов хочет компенсировать это за счет якобы моих?

— Нет, мы думаем, что у Виктора было нечто, что нужно Вознесенскому. Или даже самому Меркулову. И скорее всего, ваш брат у них это украл.

— То есть вы думаете, что Виктор их просто ограбил? Я думала…

— Что Вознесенские его покровители? — Иванов опять обменялся взглядами с коллегой. — Теперь мы в этом абсолютно уверены. Но Виктор хотел выйти из под его контроля и чтобы выторговать себе свободу что-то украл. Что-то очень важное. Но что именно — мы не знаем. У вас нет идей на этот счет?

— Ни одной мысли, — я медленно покачала головой. — Тогда может и Меркулов хочет это найти, чтобы выйти из-под контроля Вознесенского?

— Может, — согласился со мной Глеб Иванович. — Но подтвердить мы это пока не можем.

То есть у них нет человека у Вознесенских. Интересно… Не пытались еще внедрить или не получилось? Но кто ж мне скажет? Хотя это информация помогла бы мне определиться со своим мнением о ситуации. Немного, но помогла бы.

Вот только я могла спросить об этом у Иванова, если бы мы были наедине. Он мог и не ответить, но за спрос денег не берут. А кто этот Глеб Иванович — я не знаю, поэтому задавать подобные вопросы слишком неосмотрительно.

— Так что вы хотите от меня? Про активы Виктора я не знаю, готова любую проверку на этот счет пройти.

— Я вам верю, — ответил Иванов. Хм… Не мы, а я? А этот Глеб Иванович вот не очень верит, хотя с чего бы ему мне доверять, раз он меня первый раз в жизни видит? Но безопасник тоже ведь ничего не говорит просто так, он это намеренно сказал.

— Мы пока хотели просто с вами поговорить, прояснить ситуацию. Вы обратились к юристу, мы слышали?

— Да, я хотела, чтобы он разъяснил мне мои права и представлял интересы, если Меркулов подаст в суд или какую-нибудь жалобу.

— Предусмотрительно с вашей стороны. Только, скорее всего, он будет действовать по-другому, потому что дело не в деньгах, доставшихся вам от продажи вашего семейного особняка, — вздохнул Иванов.

— Так уже действует. По крайней мере, я думаю, что это он, — я пожала плечами.

— Возможно, это и не Меркулов.

— А кто же? Хотя постойте, дайте я угадаю, Виктор не только у Вознесенского что-то украл, но и у каких-то бандитов? Обожаю братца! — в сердцах выдохнула я.

Не сказала бы, что эта беседа прошла продуктивно. Ни о каких деньгах Виктора, тем более о чем-то более ценном, что он мог спереть у графа Вознесенского я не знала и даже краем уха не слышала.

Я вспомнила буквально по минутам все наше общение, может, там был намек или он мог мне что-то подложить, где-то спрятать, где я бы нашла. Но тоже нет. В доме? Это было наиболее очевидное место, но тот стоял практически без присмотра три года. Там был какой-то страж, но за те без малого пару месяцев, что я там жила, я его так ни разу не видела и что-то сомневаюсь, что он появлялся до этого чаще. Ворота запер, дом в центре, везде камеры, так что относительно безопасно можно оставить на некоторое время. От шпаны должно помочь. Но только от нее.

В общем, за это время, его могли осмотреть снизу доверху все заинтересованные лица. И скорее всего осмотрели, только ничего не нашли. После чего подумали, что это загадочное что-то Виктор оставил мне лично. И стали дожидаться, когда я появлюсь?

Опять не сходится! Я тут уже больше двух месяцев, почти три, и только с начала учебного года завертелись все эти дела. Или с того момента, как они узнали, что я продала дом? Скорее всего. Но чего до этого выжидали? Я же жила одна в огромном особняке, почему они не заявились туда?

А вывод один — они не знали, что я в городе. Могли ли они меня потерять из вида? Странно. Как меня можно было потерять? Я даже в Тобольск не заезжала, сразу из Перми в Москву, да потом не скрывалась, жила себе спокойно в особняке, занималась его продажей и подачей документов в Академию,

Что такого могло случиться, что им всем срочно понадобилось что-то прилипшее к рукам Виктора? Не знаю, сложный вопрос, но что-то явно случилось.

Я лежала и смотрела темный потолок своей комнаты в общежитии. И не понимала, как дальше быть. Мне нужно срочно узнать, что мой тупоголовый братец у них украл. Это что-то явно небольшое и транспортабельное. Значит, это не деньги. Много денег, а есть смысл меня преследовать только из-за большой суммы, много весят, их сложно хранить и перевозить. Может, деньги где-то лежат на электронных счетах и нужна флешка с паролями. Или флешка с компроматом? Или акции, лежащие в какой-нибудь банковской ячейке, артефакты?

Виктор не стал бы прятать что-то важное в доме. Он же не совсем дурак, должен был понимать, что тот чуть не по кирпичикам разберут. Нет, это что-то другое. Место, для него значимое. Или, может, значимое не только для него?

Загородный дом? Дом ушел с молотка еще три года назад, брат еще был на свободе. Значит нет. Место гибели матери? Точнее, ее же убил, по сути, ее дар, но тело зачем-то утопили, причем, сделали это отец с Виктором вместе. Зачем? Ну, лично мое мнение, что у них обоих крыша подтекает. У брата — точно, но и папаша недалеко ушел.

Но может ли место, где сбросили в воду труп матери, прятать что-то еще? Это обычное лесное озеро недалеко от загородного дома. Оно не стоит на частной территории, там ничего нет, только мостки для рыбалки и все. И что, лес обшаривать в поисках неизвестно чего, спрятанного в дупло какого-то дерева? Да нет, братец безумен, конечно, но это уже перебор с бредятиной. Наверное. Съездить туда все же надо, но точно не сейчас.

Что еще? Бандиты, те что меня похитили, они не спрашивали ни про какие вещи и ценности, их интересовал дом или деньги от него. Может, они подумали, что с помощью продажи дома я решила обналичить и часть денег Виктора?

Нет, для них слишком сложно. Если бы они реально были заинтересованы в чем-то, принадлежащем моему брату, они бы так и спросили. Может, их действительно интересовали только деньги и они вообще с Меркуловым никак не связаны? Или их просто наняли и они решили, что раз уж дом продан, то хоть деньгами взять?

Дом продан и они решили деньгами…

Да, в этом дело! Бандиты, когда поняли, что не получат дома, решили просто выбить из меня деньги за него. Я же не слышала о чем там их главный говорил со своим нанимателем. Может, тот сказал меня пристрелить, раз уж дом не мой? Может такое быть? Может.

Но это все домыслы и догадки.

Что же там может быть? В то, что вся эта возня только из-за денег, я не верю. Ну либо там очень-очень большие деньги. Но скорее всего какой-то другой ценный актив или компромат. На Вознесенского компромат? Может быть.

Они вообще интересные товарищи. Ладно, я могу поверить, что как-то удалось вывести активы Меркулова и Даргомиловых в какой-нибудь Сиам или даже Американскую Конфедерацию, но у Священной Римской Империи зубки крепкие, а денежки, к тому же незаконные, она любит. Значит нужны серьезные подвязки в верхних эшелонах власти. То, что Вознесенский граф там — это еще ни о чем не говорит. Либо у него связи на самом верху, чтобы он мог выцепить эти активы из цепких лапок государственной машины, причем, как нашей, так и их, либо он сам — эта машина. В том плане, что граф может работать на Рим не только в качестве дворянина.

И этот Глеб Иванович… Из какого он подразделения? Готова спорить, что что-то связанное с внешней разведкой. Не обязательно прям разведчик или офицер связи, скорее кто-то из отдела по экономическим преступлениям. Хотя, может и нет. Кто знает, какие там еще были преступления?

Нет, мало информации, мало. А где ее найти? Товарищ Иванов, если бы хотел мне что-то сказать, задержал бы меня после встречи или позвонил и назначил новую. Значит, не скажет.

Веревкин? Он не обладает фактическими данными, только догадками. И я бы посоветовалась со стариком, он кажется умным и опытным человеком. Но есть два существенных но: я не знаю, что ему можно говорить, и я не могу ему доверять. Думать, что пробужу в нем теплые воспоминания о клане и отеческие чувства к сиротке — верх глупости. Если бы он хотел, то мог забрать меня из пансиона, но он этого не сделал.

Может, выследить Меркулова и задать ему парочку вопросов? А если он не захочет отвечать, то заставить? И погладит меня тогда товарищ Иванов за такую инициативу против шерсти утюгом. И будет прав.

Дело не в том, что пытать людей нельзя, особенно, если эти люди дворяне. Уже одно это отправит меня в тюрьму. Так я ведь еще и их какую-то хитрую операцию могу по незнанию сорвать. Может, конечно, они его не разрабатывают, но я в этом сомневаюсь.

— Что же делать, что же делать? — прошептала в темноту я. После чего, будто в ответ на мой шепот, что-то заскреблось в дверь, от чего у меня на голове волосы дыбом встали. — Да вы издеваетесь!

Я влезла в домашний костюм, не в одной же футболке идти открывать, деактивировала свои охранные артефакты и резко распахнула дверь. За дверью я никого не увидела, но, опустив взгляд, заметила отлетевшую в центр коридора бумажку. Поблизости никого не было, но и прошла уже минута, не меньше.

— Ну что за шпионские игры, что за детский сад вторая группа? — тихо бурчала я, подбирая сложенный вдвое лист и возвращаясь к себе. Дверь запереть тоже не забыла, активировала артефакты. А то люди страдают именно из-за таких мелочей: чем-то отвлечь хозяина, запиской, например, а пока он тупит и тормозит, на его плечах ворваться в квартиру или дом — любимая тактика налетчиков.

Включила лампу на столе, развернула лист, надпись на котором гласила: “Если хочешь узнать правду, приходи сегодня к зданию судебной экспертизы в полночь”.

Я моргнула. Прочитала еще раз. Это что, шутка такая? Меня с помощью анонимной записки, в полночь просят подойти к зданию морга?

Конечно, когда я только это прочитала, строки откликнулись на мои предыдущие размышления. Но судя по стилю записки, что-то про Меркуловых и Вознесенских я вряд ли узнаю. И что, кто-то думает, что это подстава или глупая шутка и идти туда безумие? Может, и так, только мне надо немножко расслабиться и очистить голову.

До полуночи еще полчаса, успею привести себя в порядок и дойти до морга. Может, даже кофе выпью в кофейне. Она в нашем здании вроде круглосуточно работает. Или не стоит попадаться кому-то на глаза, вдруг, несмотря на пафосный детский текст из книжек про школьников-шпионов, и правда что-то важное?

Не только же выкрутасами брата моя жизнь наполнена, в ней и помимо него много всего происходит. Нет, реально надо было соглашаться на приглашение Миних и уезжать жить и учиться в Екатеринодар. Насколько бы тогда спокойнее была моя жизнь! И скучнее, да…