8

— Наперегонки? — предложила Ива сегодня, встав на бортик бассейна.

— Идёт, — сбросил халат Феликс и встал рядом.

— Три… — сказала она, словно собралась вести обратный отчёт, и тут же прыгнула.

Полонского окатило брызгами. Он засмеялся и прыгнул следом.

Как бы отчаянно она ни гребла, он был сильнее, быстрее и не собирался уступать коварной обманщице — доплыл до бортика первый.

Она схватилась за поручни. Тяжело дыша, стёрла с лица воду.

— Ещё раз? Обратно?

Вот неугомонная, — покачал головой Феликс, глядя на её мелькающие пятки и всё равно победил.

— Сдаёшься? — прижал он её к бортику.

Вода была тёплой и парила в темноте, но девушка теплее.

Феликс видел волоски на её коже, яремную ямку на шее, бешено бьющуюся жилку у ключицы, вздымающуюся грудь, капли воды на её губах. Бороться с искушением её поцеловать было почти невозможно, но Ива его опередила.

— Будет очень плохо, если я тебя поцелую? — спросила она.

— Только если ты плохо целуешься, — улыбнулся он.

Она потянулась к его губам, он накрыл её губы своими. Подразнил языком. Подхватил за затылок. А потом поцеловал по-настоящему.

И она ответила. Выгнулась. Прижалась.

И беззвучно застонала, познакомившись с его эрекцией.

Феликс хотел эту девчонку невыносимо. Но не в бассейне. И не сейчас.

По высоко экспертному мнению его жены (а другого она не имела), всем мужикам надо только одно и контролировать они себя не умеют. А они умеют. И Феликс умел.

Он помог Иве выбраться из бассейна, завернул в свой халат, обнял.

— Спасибо! — сказал она тихо.

— За что? — удивился он.

— За то, что позволяешь чувствовать себя живой.

Вопрос о том, должна ли быть в их фиктивных отношениях близость, они так и не обсудили, но Феликс даже не считал их отношения фиктивными.

Они могли бы сейчас пойти к нему в спальню — дверь была в двух шагах, но Феликс не только умел себя контролировать, ему нужно было куда больше, чем одно.

Он устал от товарно-денежных отношений с Шалавой, брезгливость, с которой жена предоставляла ему своё высокоинтеллектуальное тело для секса, наверное, тоже в нём что-то пошатнула, но в нём жила огромная нерастраченная потребность защищать, заботиться, волноваться за свою женщину, думать о её желаниях, доверять, слушать, слышать. Настолько большая и острая, что он не хотел всё испортить случайным и никому сейчас не нужным сексом.

Их тянуло друг к другу. Им было хорошо вместе. Пока этого больше, чем достаточно.

— Как проходят занятия? — спросил Феликс, когда они снова уселись на траву.

— Очень интересно, — засияли её глаза. — Особенно мне понравилось гадание на таро.

— Узнала о себе что-нибудь интересное?

— Ответ на вопрос, который очень меня мучил, — кивнула она.

Феликс не ждал, что она поделится. Для его же блага лучше ему ничего не знать. Но он умел поддерживать разговор и не загоняя собеседника в угол.

— Что же тебе сказали карты? — улыбнулся он. — Да или нет?

— Да, — улыбнулась Ива. Улыбнулась счастливо и очень искренне.

Она же наверняка понимала, что Феликс может расспросить гадалку и та выдаст ему всю подноготную, но ему казалось, Ива верила, что он так не поступит, а он не хотел предавать её доверие.

— Тебе объяснили суть субботней операции? — спросил Феликс.

В субботу был тот самый день «икс», когда они должны познакомиться с четой Кудасовых.

И это была самая настоящая операция с серьёзной подготовкой.

О Галине Кудасовой собрали столько информации, сколько смогли и даже больше. Её привычки, её режим дня, любимые фильмы, песни, книги. Цвета, запахи, блюда. Темы, о которых ни в коем случае нельзя говорить. Темы, о которых обязательно стоит упомянуть.

Дрессировали, конечно, Иветту, Феликс лишь ознакомился, но он и волновался больше за неё, чем за себя. Варианты были разные: торговый центр, салон красоты, даже случайная встреча на улице — подстроить можно было что угодно, но Иветта выбрала ипподром.

— Ипподром? — удивился Полонский, когда Михаил озвучил, над чем предстоит работать.

— Так решила ваша дражайшая невеста, — теперь Полонский звал Иветту исключительно так, ещё и подобострастно кланялся при этом. — А наше дело телячье: обосрался — и в стойло.

Полонский тоже обратил внимание на странную привычку четы Кудасовых ходить на ипподром и никогда бы не подумал, что Иветта выберет скачки, но возражать не стал.

— Мне всё объяснили, — кивнула она в ответ на его вопрос и вдруг погладила по щеке. — Не волнуйся, я справлюсь.

Он задержал её руку, прижал к губам.

— Ничего, если я всё же немного поволнуюсь?

— Если только совсем немного, — улыбнулась она.

Оказалось, волноваться, как пройдёт операции «Ипподром» у Полонского будет особая причина.