7

— Очень может быть, — хмыкнул тот. — Поиск по имени ничего не дал. По фото и отпечаткам пальцев исключили исправительные заведения и психбольницы. Но нашли кое-что интересное. — Водорезов положил перед Феликсом снимок татуировки. — Увидели во время медицинского осмотра.

— И что это? — с недоумением смотрел Феликс на штрихкод, выбитый на коже.

— Есть подозрение: либо торговля людьми — они так маркируют свой «товар», либо секта. А судя по мозолям на её коленях — постоять на них ей пришлось немало.

Феликс вспомнил как, сидя на коленях, Ива оттирала пол в ветеринарке.

— Она состояла в какой-то секте? — смотрел Феликс на выбитые чернилами линии и цифры.

— И, судя по всему, сбежала. Поэтому она такая на редкость работящая и немного, как бы это помягче сказать…

— Странная? — усмехнулся Полонский.

Для себя он ответил на этот вопрос так: словно её всё касается, но при этом ничего не может задеть. Для неё словно нет грязной работы, вонючих людей и чужих бед — есть просто люди, просто работа, просто беды и просто она, готовая всем помочь.

Водорезов задумался, а потом кивнул.

— И что нам это даёт? — отодвинул подальше от глаз и покрутил лист Полонский, пытаясь понять, где именно набита её татуировка.

— На шее, под волосами, — подсказал Михаил. — Сделана лет пять назад. Ничего не даёт. Кроме того, что, если ты выведешь её в свет, ей может не поздоровиться. Она не испугалась, когда ты обрисовал круг стоящих перед ней задач?

— Немного переживала, что не справится. Но не отказалась, — ответил Феликс.

Секретарь принесла кофе. И они оба молчали, пока та не ушла, оставив на столе поднос.

— Я подниму всё, что есть по шайкам, торгующим людьми, — взял свою чашку и отхлебнул кофе Водорезов: ему принесли «ведро» американо, тёплого и жидкого, как помои, Феликсу — дымящийся «напёрсток» эспрессо итальянской обжарки. — Действующим, и тем, чьи организаторы уже сидят. Ну и работаем дальше. Кстати, она говорит на каких-нибудь языках?

— О да, — выдохнул Полонский. Об этом ему сказала мать.

Ива делал ей массаж. Его довольная старушка запела Марсельезу, что-то там про «сбросим гнёт тирании», а Ива подхватила.

— Она говорит на французском, английском, немецком, на других хуже, но понимает, например, испанский. Есть секты, где усиленно учат языкам? — посмотрел Полонский сначала на кофе, потом на друга.

— Возможно, она просто полиглот, — пожал тот плечами. — Это не такое уж и редкое явление. — Феликс уловил сарказм, а Водорезов продолжил, словно точно знал, что Феликс возразит и чем именно начнёт крыть: — Или мультилингва, то есть знает языки с рождения, особенно если выросла в семье, где говорили на нескольких.

— Но ты, конечно, считаешь, что это не так? Она выросла в наркосиндикате, а под семьёй имел в виду мафиозный клан, — усмехнулся он. — Ещё есть варианты?

— Ну-у-у, — Водорезов хмыкнул. — Например, отличная семья. Хорошее образование. Лига плюща. А ещё она спецагент и работает в Интерполе под прикрытием.

Водорезову повезло, что Полонский только посмотрел на кофе, но не отхлебнул, а то сейчас весь был бы в брызгах. Феликс фыркнул и заржал.

— Тебе бы книги писать, Миш, с такой фантазией. Не пробовал?

— Ну вот как брошу тебя, дурака, так, может, и займусь. Но знаешь, есть очень простой и короткий путь: спроси. Тебе она расскажет. И мы не будем тыкаться, как слепые котята в поисках неизвестно чего, и тебе будет спокойнее.

— Порой самый простой путь — не самый лучший, — покачал головой Феликс. — Ладно, готовим встречу с Кудасовыми. А остальное уже как получится.

Водорезов вышел, прихватив свой кофе. Полонский выдохнул.

Ну почему всё так сложно? Почему Ива не может быть обычной девчонкой, которую бил муж, от которого она в итоге сбежала? С мужем бы Феликс справился. Секта, торговля людьми и прочая херня — сильно за пределами компетенции его службы безопасности. И очень сильно за пределами его возможностей. Но татуировки со штрихкодом не делаю по доброй воле, а значит, ничего нельзя исключать.

Феликс достал папку, что ему прислали из клиники.

Он очень надеялся, что хоть там его не ждут неприятные сюрпризы.

Ни гепатита, ни туберкулёза, ни сифилиса, ни СПИДа, ни даже какого-то условно патогенного уреаплазмоза — слава богу, у девушки не найдено. Со здоровьем, согласно заключениям специалистов, у Ивы всё более-менее в порядке. За исключением рекомендаций по питанию и недостаточного веса — никаких замечаний.

ДНК-тест на совпадение с Феликсом Полонским — отрицательный, тоже можно выдохнуть.

Он добрался до заключения гинеколога.

Ну, слава богам, не девственница, — с иронией прокомментировал он, но…

Согласно состоянию органов, указала врач, пациентка… рожала.

Феликс потянулся к телефону, набрать Водорезова, но опустил руку: тот и сам всё увидит.

У неё ребёнок.

Лучше бы Феликс этого не знал, не слышал, не видел.

Но на самом деле, лучше ли?

Теперь он не мог не думать о ребёнке Ивы и всё же склонялся к версии наличия мужа, но выходя вечером к бассейну, где они третий день встречались, забывал обо всём. Заставлял себя забывать.

Они болтали, обсуждали всякие глупости, смеялись, и Феликс ни о чём не спрашивал, во-первых, потому, что обещал, а во-вторых, потому, что боялся всё испортить.