3.15 Разговор, которого не должно было быть

Я с трудом заставила себя выдержать хотя бы полчаса, прежде чем вылезать из комнаты и идти на их поиски.

Каково самое вероятное место для двух живых существ, помеченных вампиром, в доме для вампиров, где есть только одно место, в котором метка не чувствуется? И я даже помнила, где вход в подвал.

Ключ от железной двери простецки висел на гвоздике рядом, что объясняло череду салонных визитов ко мне, когда я была там заперта. Ну что ж, для Маши я тоже буду странным визитером, явившимся к ее запертой темнице.

К счастью, эти придурки бессмертные включили-таки мозг и не стали запихивать женщину с ребенком в клетку для красоты, а сразу поселили в нормальной комнате с туалетом и холодильником. Так что я занесла еще один вопрос к Люцию в список насущных.

Девочка спала на кровати, укрытая одеялом. Я ее помнила только младенцем. Она все время спала, и ей не мешал шум. А мы шумели — мы тогда последний раз встретились старой компанией, и все вспоминали, как пили пиво — две бутылки на пятерых, как ходили в больницу к нашему другу, у которого случился сердечный приступ в пятнадцать, как поехали на какую-то конференцию — какую? про что? — и там нажрались до покачивания и глупо хихикали. Как задерживались в школе заполночь, готовя выпускной спектакль, как ели вареники из огромного таза в гостях у нашей знакомой… Как писали статью в школьную газету — тут наши с Костиком взгляды опасно сталкивались, потому что мы тоже помнили, как мы ее писали, но с другими подробностями.

А Маша тогда смеялась вместе с нами.

В следующий раз я увидела ее только на кладбище.

— Привет.

Она сидела на стуле у кровати, положив ладонь на плечо дочери. Вся в черном. Пять лет же прошло, она до сих пор носит траур? Хотя я же ношу. Пусть и глубоко в себе. А у нее есть право делать это официально.

— Ты меня помнишь? — я поискала взглядом второй стул, не нашла и осталась стоять, не зная, куда деть руки.

Она посмотрела на меня как-то очень спокойно, не удивляясь тому, что в доме с незнакомцами вдруг обнаружилась какая-то старая приятельница. Хотя какая я ей приятельница? Мы виделись какое-то считаное количество раз, я даже на свадьбе не была.

— Конечно. Я вас всех помню, — очень спокойно ответила она.

— Кого всех? — глупо спросила я, переминаясь с ноги на ногу. Так, еще раз, зачем я сюда пришла? Мне хотелось как-то смягчить ей это заточение?

— Всех его любовниц.

Неловкий момент.

Я-то именно любовницей так и не стала. Но знаю парочку, да. Из тех, что были до жены. И даже одну после. Ну да, Костик красивый парень… был. Стал он вообще невозможным вампиром.

— Я не… — черт, глупо будет выглядеть.

Разве что самого Костика призвать и попросить свидетельствовать, что изменял он со мной только другой… тоже Маше. У него все сплошь были Маши, кстати.

— Я видела как ты уезжала с кладбища с ней.

С той, которой он со мной изменял. Как-то, когда ваша общая любовь немножечко мертва, уже не из-за чего бороться.

— Но… — господи, как я красноречива!

— Каково мне было там, ты думала? Когда вы все такие красотки с удавшимися жизнями выпорхнули из них на денек, чтобы всплакнуть по старой любви. А я стояла там и думала — он мой, мой! Теперь уже навсегда только мой.

Да, она стояла и гладила церковные покровы у его лица. Я и не думала, что она замечала всех нас.

— А теперь ты тут! Теперь, когда он вернулся!..

Ага. Хорошая комната. Наверняка тоже очень непростая, не зря я тут тоже психанула на Макса. Она испуганно прихлопнула рот ладонью, но уже было поздно. Не скрыть от вампиров в их доме что-то сказанное.

Виделся он с ней. Может и не раз. И неизвестно, что еще. Я-то метки не вижу.

— Ты представляешь, как это — хоронить мужа? Свою единственную любовь, самое светлое, что у тебя было в жизни? — тихо спросила она, опуская руки.

Я? Я-то его тоже хоронила.

Но не так.

Я развернулась и ушла. Просто ушла. Пока она не сболтнула что-то еще слишком полезное для всех кровопийц в доме. Ну и еще потому, что не могла смотреть ей в глаза.