3.16 Вопросы лояльности

Наверху меня ждал Эшер.

Стоял прямо под гвоздиком, на который я повесила ключ, щурил глаза, делал сочувственное лицо. Как будто я не понимала, во что выльется сейчас Машино признание.

— Пойдем на кухню.

Такая дурацкая привычка решать все вопросы на кухне, когда в твоем распоряжении огромный дом. Или он в середине двадцатого века родился?

— Чай будешь? Или разогреть нормальной еды? Мы для них купили полуфабрикатов, посмотри в холодильнике, съешь что захочешь.

— Чай буду, — я устроилась за кухонной стойкой. Для них, значит, купили, а для меня фиг кто почесался. Я запомню.

Ужасно хотелось курить. Это отголоски того морозного дня на кладбище, но все равно тянет, и не избавишься. А то и стрельнуть у кого-нибудь, все равно за поцелуи с Эшером перед Люцием оправдываться, заодно и за это получить, чтоб два раза не вставать.

Довольно быстро ты, дорогая, смирилась с тем, что какая-то сверхъестественная тварь указывает тебе, что делать, а? Эшер включил чайник, слазил в духовку проверить, не остались ли круассаны, но их, похоже, подъедали не только немногочисленные смертные, так что — нет, не остались. Задумчивое выражение на его лице могло бы даже рассмешить.

Но мне не хотелось смеяться.

И когда передо мной возникла кружка с заваренным бергамотовым чаем, я не стала вообще никак комментировать то, что Эшер выбрал мой любимый сорт. Да насрать, почему он так решил. Важнее другое.

— Что же ты хочешь от меня? — я отпила глоточек. Несладкий, слава богам.

— Подружиться, — Эшер сел на табурет напротив меня и сложил руки домиком. — Раз ты настолько плотно влилась в нашу безумную семью. Формально, если вспоминать прошлое, ты самка прайда, а следовательно, моя.

Хорошее начало разговора. Дипломатичное.

— Что из этого следует? Я должна приходить к тебе в спальню по расписанию и ублажать вожака?

— Следует некоторая лояльность, — спокойно проглотил Эшер мой выпад. — А спальня опционально.

В очередной раз я задумалась как плохо на меня влияет психованный Люций. Со мной реально спокойно и взросло обсуждают ситуацию, а я хорохорюсь как подросток.

Но Эшер это сносит. Наверное, привык за столько лет с Люцием.

Поэтому я отпила чай, подышала, покатала его на языке как вино во время дегустации, подумала для разнообразия и уже тогда спросила:

— Я могу чем-то конкретным помочь?

Засиявшие глаза Эша могли быть результатом его личных вампирских способностей в области обаяния. А могли — радостью от того, что я превратилась во вменяемое существо. Тут ведь хрен угадаешь, такая жизнь.

Но все равно приятно.

— Да, можешь. Пожалуйста, никуда не исчезай. Вся эта история завязалась вокруг тебя и Апреля, и ты очень важный человек для развязки.

— Всего-то? — я даже разочарована.

— И говори мне, если узнаешь что-то важное. Вот как то, что Апрель уже встречался с женой. Может быть, ты догадываешься, кто это устроил и зачем?

Оу, а я было раскатала губу, что со мной по-честному. Его фраза переводится — я знаю, что все это Люций, сдай мне его немедленно. Ну если речь о лояльности…

То надо делать выбор, я полагаю.

Я посмотрела на Эшера. Он красивый. Эти темно-рыжие волосы — когда-то я придумывала себе идеального мужа и у него были именно такие волосы. И тоже зеленые глаза. Но я хотела, чтобы он был высокий и… не вампир. Но это можно компенсировать его высоким положением, не так ли? И вот этой добротой в глазах.

Прямо смотришь и думаешь — дура ты, дура, вот тебе опять выбор: психопат и абьюзер Люций и хороший парень Эшер. На чью сторону ты встанешь? Кого возьмешь? Зрелая женщина выбирает надежных — и они необязательно скучные.

Я даже рассмеялась вслух. Мама говорила, что если человек дурак — то это на всю жизнь. А еще есть мудрость веков, что если в тридцать лет мозгов нет, то уже и не будет. Буду доживать с теми, что отсыпали.

И я откинулась на барной табуретке назад, без сомнений падая спиной прямо в подставленные руки Люция. Он пахнет кровью, дымом и выхлопными газами. Я чувствую, какой он сытый и довольный, и ему явно что-то такое удалось. Можно ли считать доверием, когда доверяешь сумасшедшему, точно зная, что пожалеешь об этом?

Люций подхватил мою чашку с недопитым чаем и — в одной руке чашка, в другой я — потащил нас в комнату. Настроение у него было настолько прекрасным, что я даже прислушалась к своим ощущениям — опять упоролся наркоманом, что ли? Вроде нет.

Пока я шлялась по подвалам, кто-то убрался в комнате и перестелил постель. Даже думать не хочу, кто. Вампир или человек — оба варианта меня убивают. Вампир, работающий горничной? Или смертный, которого пускают в этот дом и еще небось кусают после работы? Но простыни натянуты и пахнут весенним лугом с химическим привкусом, и Люций уронил меня в постель, вручил мою чашку и тут же пристроился рядом.

Я попыталась сесть, чтобы нормально допить чай, но железная рука перевела меня обратно в горизонталь. Я еще раз попыталась сесть — и получила тот же результат.

— Эй! — я возмущенно показала Люцию чашку.

Его игривое настроение было таким же жестким и эгоистичным как злое. Так что он просто отобрал у меня чашку, швырнул ее куда-то в сторону и навис надо мной.

— А теперь я буду тебя наказывать за блядство с хорошими мальчиками, — довольно улыбаясь, сообщил он мне. — Раз уж тебе больше нравятся плохие, надо поддерживать реноме.