Глава 25 · Ронан

Madrugada — момент на рассвете, когда ночь встречает день.

Засунув руки в карманы, я стоял перед окном библиотеки и смотрел, как свет озаряет горизонт. Дедушкины часы пробили восемь утра, сигнализируя, что я проспал меньше трех часов после возвращения из Москвы прошлой ночью. Но как только взошло солнце, я встал.

Старые привычки умирают с трудом.

Тихое зимнее утро оставалось тихим, когда первый луч света достиг носков ботинок. В тонком золотистом луче плавали пылинки. Это зрелище напомнило мне солнечный свет, просачивающийся сквозь грязное окно квартиры; замерзшее дыхание потрескавшихся губ, голод и исчезающие желтые синяки.

Первый свет в моем детстве означал, что мы с братом должны были бегать по улицам и воровать выпечку из местных пекарен. Кристиан обследует ресторан, а я буду делать грязную работу. Моя мать не была поваром. Или матерью, которая кормила своих детей. После ее смерти мы остались бездомными и стали лучше жить. По сей день мое тело все еще просыпалось заряженным каждое утро, ожидая необходимость найти пищу. Непроизвольная реакция называлась травмой, но мне казалось, что это звучит несколько драматично.

Когда свет замерцал на льняной шевелюре, волна жара пронзила меня, скользнула вниз, затвердев в паху, и мое тело напряглось. Восходящее солнце создало идеальную иллюзию нимба на макушке Милы, прежде чем она скрылась за деревьями, окаймлявшими мою собственность. На секунду мне показалось, что я настолько сексуально подавлен, что представляю ее. Одному Богу известно, сколько раз я думал о руках в ее волосах, пока она брала меня в рот. Я был уверен, что он этого не одобряет, но, может, ему стоит понизить свои ожидания, чтобы мы все были счастливы.

Юбка подсолнечного платья скользнула в поле зрения, и я, дерьмо, знал, что мое воображение не придумает цветочных узоров. По-видимому, Мила встала так же рано — или она просто была на ногах, чтобы найти путь к спасению. Меня это почти не волновало.

Вчерашний день снова нахлынул: вкус ее губ и ощущение тела, прижатого к моему. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы трахнуть ее у стены душа, была навязчивая мысль, что я обманул ее в чем-то, с чем ее молодые, изменчивые гормоны не могли справиться, и что ее подчинение не было искренним.

Я мог быть щедрым, когда хотел.

С тех пор мое решение не отпускало меня, как зубная боль.

У меня было миллион продуктивных дел, которые я мог бы сделать прямо сейчас, но вместо этого я стоял с необходимостью наблюдать, что моя зверушка делала этим ранним утром.

Когда Мила вышла из-за дерева в поле зрения, мои глаза сузились, прежде чем скользнуть вниз по ее телу. Она была мокрой и грязной, пальто, которое я ей купил, свисало на одном плече. В этот момент комиссионный магазин выбросил бы его. Если бы я не был уверен, что у меня нет свиней, я бы предположил, что она каталась в загоне для свиней. Самое смешное из того, что я видел, было не в ее внешности, а в том, что она делала.

Юлия вошла в комнату, знакомо шурша платьем. Прежде чем она успела объявить, что завтрак готов, я жестом пригласил ее встать рядом и сказал по-русски:

— Объясни мне это.

Она сделала паузу, наклонила голову, рассматривая сцену под другим углом, затем выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Девушка лезет на дерево с маленьким кроссбиллом в руках. Она, должно быть, пытается увидеть, может ли он летать.[77]

Я провел большим пальцем по своей нижней губе, которая приподнялась с сухим весельем. Я знал, что Мила не собирается сбрасывать птенца с ветки дерева. Вернее, он был слишком мал, выпав из гнезда, и она возвращала его обратно.

— У птиц имеются паразиты. — Юлия сморщила нос. — И ей лучше не заносить всю эту грязь в дом.

— Спасибо, Юлия. Я скоро приду на завтрак.

Она кивнула, довольная, что может быть полезной, и вышла из комнаты.

Вскоре у Милы образовалась аудитория. Павел появился в поле зрения и, казалось, был готов поймать ее, если она упадет, что было смешно, учитывая рост Милы, превосходящий его, и тот факт, что она только возьмет его с собой. Стало ясно, что его более сильным побуждением было заглянуть ей под платье. Я не мог винить парня, но также испытывал странное желание ударить его по лицу.

А еще был Альберт, самый разумный из них, который просто наблюдал, как Мила взбирается на дерево с птицей в руке. Ее сапог поскользнулся на ветке, и кора упала на снег, прежде чем она нашла лучшую опору.

Я начал ощущать зуд и дискомфорт во всем теле. Лучше бы Юля не добавляла мяту в мой чай. Она знала, что у меня аллергия и что крапивница у меня бывает хуже, чем в рекламе бенадрила.

Достав из кармана телефон, я набрал номер Альберта и поднес его к уху.

— Da?

— Спусти ее оттуда немедленно, — приказал я по-русски.

Его взгляд скользнул по окну и встретился с моим.

— Я пытался, босс. Она не слушается.

— Хочешь сказать, что не можешь загнать в загон одну гребаную девушку?

— Нет. Только не эту.

Что, черт возьми, было такого особенного в ней? Мои глаза скользнули вверх по дереву, смотря, как поднимается Мила. Как высоко было гнездо? На небесах? Я стиснул зубы и спросил:

— Почему у нее такой вид, будто она боролась в бикини в грязи?

Он немного поколебался, прежде чем признаться:

— Она играла с собаками.

На какое-то мгновение в трубке воцарилась напряженная тишина.

— Только не с Хаосом.

Это было больше похоже на рычание, чем на вопрос. Пес стал агрессивным и непредсказуемым, и его нужно было усыпить.

— Nyet.

Я был рад, что у него есть хоть капля здравого смысла.

— Я сказал ей, чтобы она не трогала птенца. Мать больше не вернется.

Вот почему Хаос все еще дышал, хотя и укусил пятерых моих людей. Альберт не мог убить ни одного долбаного насекомого.

— Это миф, — нетерпеливо сказал я ему.

Он почесал щеку и издал небрежный звук, который не был похож ни на что другое.

— Именно это она и сказала.

— Я хочу, чтобы она спустилась в ближайшие пять секунд, — отрезал я и повесил трубку.

Меньше всего мне сейчас хотелось уговаривать Милу спуститься с чертового дерева. Она, вероятно, оскорбит меня, прежде чем поднимется выше, и если мне придется прикоснуться к ней прямо сейчас…

Альберт спорил с Милой, которая была явно неистова по поводу своих природоохранных устремлений. Вернув птенца в гнездо, она начала спускаться обратно вниз. Облегчение было недолгим, когда с высоты десяти футов ее хватка на ветке соскользнула. Она упала на фут вниз по дереву, прежде чем нашла опору на другой ветке, и, если я не ошибаюсь, рассмеялась. Альберт схватил ее за лодыжку и притянул к себе, прежде чем поставить на твердую землю.

Я смотрел, как Мила стряхивает сосновые иголки со своего грязного пальто.

Дайте мне холодную темную камеру, в которой сидят пятеро мужчин, желающие меня убить, и я сделаю из этого блины. Но дайте мне это, и я не знал, что еще с этим делать, кроме как трахнуть. Мне еще предстояло там оказаться, так что, надо признать, я был немного не в своей тарелке.

Мой телефон зазвонил, и, радуясь возможности отвлечься, я схватил его, читая сообщение.

Надя: «Я так давно тебя не видела. Ты не скучаешь по мне?»

Я скучал по сексу, это уж точно.

Краем глаза уловив какое-то движение, я поднял голову, чтобы увидеть, как Павел приближается к Миле. Парень потер затылок и что-то произнёс. Было похоже, что он практикует с ней Английский. Наверное, это было ужасно. Она никогда не скажет ему об этом.

Надя: «Приезжай сегодня. Я приготовлю тебе ужин… и десерт. 💋»

Я: «Полина лучше готовит».

Надя: «Она тоже лучше сосет член?»

Я: «Дай мне минуту, и я выясню».

Я бы никогда не допустил этого со своей кухаркой, но иррациональный гул играл под моей кожей и распространялся дальше с каждой секундой.

Надя: 😡

Надя: «А твоя американка? Знает ли она, как заставить тебя кончить, так же хорошо, как и я?»

Я стиснул зубы. Мне не нравилось, что Надя даже упомянула Милу.

Надя: «Держу пари, что нет».

Подняв глаза, я увидел, что Павел покраснел. Парень с автоматом АК-47 на груди.

Надя: «Что с тобой в последнее время? Я извинилась за последний этот инцидент…»

«Этот инцидент» был последним, когда я видел ее, когда она разгромила свою гримерную в ревнивой ярости, потому что я не принял ее записку, предлагающую быстрый минет во время антракта.

Надя: «Я переспала с кое-кем прошлой ночью».

Я: «Я в шоке».

Нет.

Надя: «Он был у меня между ног. 👅»

Надя: «В кои-то веки было хорошо…»

Она вела себя так, будто была обделена, но я знал, что она получала оральные ласки от мужчин и женщин одинаково — и часто. Она просто хотела увидеть меня на коленях. Я бы лучше пропустил свой член через мясорубку.

Павел подошел ближе, показывая что-то Миле, держа цепочку на шее большим и указательным пальцами. Она отшатнулась от его пистолета, словно просто стоя рядом с ним, могла заставить его выстрелить. Он заметил ее подвеску и теперь показывал свою. Как мило.

Надя: «Ронан…»

Мила расплылась в улыбке, вероятно, с нежностью рассказывая о своем отце садисте единственному здесь, кто готов был слушать — и только потому, что он хотел намочить свой член. Эта сцена начинала чертовски раздражать меня.

Я ничего не делал, но у меня действительно не было на это времени.

Я постучал по стеклу. Когда они оба посмотрели на меня, я бросил на Павла предательский взгляд. Он сглотнул, коротко сказал что-то Миле и ушел, оставив мою грязную пленницу наедине со мной. Ее прозрачные глаза, должно быть, ядовиты. Один ее взгляд пронзил мою грудь и распространил что-то тяжелое и жадное по всему телу.

Мой пристальный взгляд сказал ей: «зайди в дом прямо сейчас».

Ее молчаливый ответ не был важен, потому что в нем не было намека на «подчинение», «рабство» или «анал». Взгляд Милы усилился, прежде чем она подчинилась и пошла к передней части дома.

Надя: «Ты игнорируешь меня, потому что ревнуешь?»

Я провел большим пальцем по подбородку, не зная, каково это, но я импровизировал.

Я: «Пылаю от злости. Я едва могу говорить».

Надя: «Придурок».

Я: «Я занят. Прекрати мне писать».

Надя: «Занят чем?»

Я: 👅

Надя: «АААА!»

Я сел за свой стол и попытался собраться с мыслями, прежде чем отправиться на завтрак. Мой взгляд упал на книгу на столе, и я взял ее. «Потерянный рай», в котором Бог победил, а Дьявол проиграл. Появилась легкая улыбка. Я должен заставить Милу читать мне это, пока я трахаю ее.