Глава 14. Альдер

Как только портал за моей спиной исчез, я первым делом уложил Оливию на влажную после небольшого дождя траву и сел рядом, склонившись над ней. С волос стекали струи воды и падали на её не вздымающуюся грудь.

— Эрнст! — проорал я, что было сил.

Лишь краем глаза я заметил, как Эрнст, стоявший в это время у сарая со скотиной, бросил вилы с нанизанным на них сеном и побежал ко мне, чтобы через несколько секунд упасть на колени рядом. Он взял Лив за запястье, потом опустился ухом к её груди, а ещё через несколько секунд приступил к спасению. Я отодвинулся, чтобы не мешать, и наблюдал, как Эрнст делает всё, чтобы заставить её дышать вновь. Он знал, что делал: почти всю жизнь мой немой смотритель прислуживал доктору и не только смотрел, как тот спасает людей, но и украдкой сам почитывал его научные книги. И когда изо рта Оливии вдруг вытекла вода, а в следующее мгновение она закашляла, я выдохнул и облегченно сел на траву.

Эрнст тем временем помог девушке приподняться и пристально наблюдал, как жадно она глотает воздух. Какое же я ничтожество, не могу спасти её даже от такой мелочи, как вода!

— Лив, — прошептал я, когда наши взгляды встретились, и, потянувшись к ней, провёл ладонью по холодной щеке. — Прости, Лив. Прости. Я не должен был тобой рисковать.

Она снова закашлялась, и Эрнст, не спрашивая моего мнения, взял её на руки и понёс в дом.

— В защищённую комнату, — велел я, догнав их. — Всё ещё есть риск, что Киллиан попытается нас как-то отследить. Мы не можем рисковать.

Смотритель кивнул и остановился перед входной дверью. Я собрался было забрать у него из рук девушку, но досадливо махнул рукой и сам открыл перед ним вход на веранду. Не время и не место играть в господ и подчинённых.

Тяжёлые шаги Эрнста глухо разносились по деревянному дому. Длинный коридор — и тёмная дверь в конце. Я торопливо обогнал его, чтобы помочь зайти, а когда мы вошли в комнату, распахнул шторы.

Эрнст усадил девушку в кресло. Её трясло крупной дрожью, и я накинул ей на плечи толстое покрывало, которым была застелена постель. Она слабыми пальцами взялась за края и закуталась в одеяло сильнее, глядя на меня исподлобья прожигающим взглядом.

— Пошёл вон, — хрипло проговорила она и закашлялась.

Эрнст сощурился, покачал головой и, повернув девушку к свету, попытался осмотреть белки её глаз. Но Оливия тряхнула головой.

— Не трогай меня, — зло потребовала она.

— Эрнст — лекарь, — пояснил я. — И если он что-то делает, то наверняка из опасений за твоё здоровье.

— Какой же он лекарь. Крестьянин с грубыми руками, — зубы её выдали дробь.

Смотритель пропустил это мимо ушей и прошёл к шкафу, из которого достал тёплый вязаный свитер и штаны из мягкого материала, в котором едва угадывалась валяная овечья шерсть. Должно быть, что-то из личных вещей самого Эрнста. Уложив это всё на кровать, сверху он добавил бельё Оливии, выстиранное и аккуратно сложенное. Потом жестом показал мне, что надо бы покинуть комнату.

— Единственный нормальный фейри в этом мире, — тихо проговорила Оливия, и фраза оборвалась в конце, когда зубы её вновь застучали друг о друга.

Мы с Эрнстом вышли, оставив Оливию наедине. Он чуть прикусил нижнюю губу и, нахмурившись, пошёл обратно к сараю, чтобы закончить с сеном, которое раскладывал в какие-то кучи. Несколько минут я наблюдал за ним. Потом бросил взгляд в ту сторону, где располагалась комната Оливии и окликнул его:

— С ней не всё в порядке?

Смотритель воткнул вилы в землю и посмотрел на меня долгим взглядом.

“Она больна”, — жестами сказал он.

— Она упала с обрыва в бурную холодную реку. У неё могут быть ушибы и…

Эрнст отрицательно покачал головой.

— Что-то другое?

Кивнул.

— Ты знаешь, что именно?

Он покачал головой и с досадливым выражением лица вновь взялся за вилы.

Оливия

Мне все время было холодно. Эрнст закутал меня в несколько одеял и жарко натопил камин, а меня все равно трясло, как будто я все еще болталась в ледяной воде. Все тело болело, и не обязательно было быть лекарем, чтобы понимать — дело тут не в обычной простуде. Хотя без нее, конечно, тоже не обошлось. У меня болело горло, а каждый вдох сопровождался болезненным хрипом и кашлем. Я чувствовала такую слабость, что была не в состоянии поднять руку, и даже удерживать глаза открытыми удавалось с трудом.

А еще у меня были галлюцинации. Иначе как еще объяснить озабоченное выражение на лице Альдера. Он пришел спустя целую вечность после того, как его слуга-лекарь вышел за водой. Да, мне все время хотелось пить, потому что вся влага, что оказывалась в моем организме, вскоре выходила из него в виде липкого, холодного пота.

— Ты вся горишь, — прохладная ладонь легла на мой лоб, и я едва не застонала от того, как это мгновенно облегчило пульсирующую боль в висках. Но я не могла позволить себе ничего кроме хмурого, полного неприязни взгляда.

Темный принц меня не послушал и все же рискнул встретиться с Киллианом. И вот чем это обернулось. К тому же, Альдер не был похож на фейри, которому удалось завладеть Жезлом Плодородия, а это значит, что он рисковал напрасно. Или не рисковал, учитывая, как глубоко, судя по всему, ему было плевать на мою жизнь.

Мужчина провел пальцами по моей щеке, и я готова была поклясться, что на дне его серебристых глаз мелькнуло сожаление, потому что я пристально всматривалась в его аристократически-бледное лицо, не в силах отвернуться.

— И что? — отозвалась я, и губы дрогнули в горькой усмешке. Мне не было свойственно жалеть себя. Я всегда была реалисткой и трезво оценивала свои шансы, поэтому поведение темного принца казалось мне не совсем логичным. Зачем он спас меня после того, как убедился, что не получится обменять меня на артефакт? Продолжит издеваться и получать от этого моральное и, чего скромничать, физическое удовлетворение?

Прежде, чем ответить, мужчина глубоко вздохнул.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — сказал он.

— Это не имеет значения, — хрипло ответила я. — Особенно теперь.

Дверь тихо открылась, и вошел Эрнст. Он принес поднос, на котором исходил паром маленький пузатый чайник. Поставив свою ношу на комод у входа, слуга-лекарь ловко перелил содержимое чайника в большую глиняную кружку, что стояла на столике рядом с моей кроватью и начал активно жестикулировать. Не понимая ни одного жеста, я наблюдала за выражением лица Альдера. И, судя по всему, у Эрнста не было утешительных новостей.

Выслушав слугу, мой темный придвинулся ближе ко мне, и его длинные пальцы легли на мои ребра. По телу прошла волна крупной дрожи, и я судорожно сглотнула.

— Что ты делаешь? — спросила слабо и как-то неуверенно.

— Помогаю тебе сесть, — не переставая хмуриться ответил мужчина и действительно подтянул мое тело выше. Эрнст в это время подсунул мне под спину дополнительную подушку, после чего поднес кружку к моим губам. От напитка пахло терпкими травами, ягодами и немного летом, отчего сердце в груди неожиданно дрогнуло и сжалось. Не удержавшись, слишком искушенная ароматом, я сделала большой глоток и закричала, когда боль пронзила мой живот раскаленными иглами.

— Что? — Альдер схватил меня за плечи. — Что произошло?

— Больно, — только и смогла выдохнуть я, а потом жалобно захныкала. Приступ прошел, и меня колотило крупной дрожью. Я закрыла глаза и не видела, что происходило рядом, но кровать протяжно скрипнула под весом темного принца, когда он изменил свое положение.

— А сейчас? — спросил мужчина с беспокойством в голосе.

Я невольно усмехнулась. Откуда такая забота? Зачем он вообще меня спас?

— Лучше, — не стала лгать я. Боль действительно отступила, сменившись еще большей слабостью.

— Эрнст считает, что это реакция твоего организма на лекарство, — сказал он. — Но так не должно происходить. Это средство, которое снимает воспаление и выводит токсины. Именно они вызывают жар.

Мне нечего было сказать на это. Я лишь чувствовала, как потоки раскаленной лавы текли по моим венам, и просто хотела, чтобы все это прекратилось.

Дверь тихо закрылась, но на моей кровати ничего не изменилось. Значит, это Эрнст покинул мою комнату. Вероятно, в поисках очередного снадобья, которое сможет причинить еще больше боли. И ведь в глубине души я прекрасно знала, что они хотели мне помочь. Просто не понимала, зачем им это. Но, кажется, мне выпал прекрасный шанс выяснить правду.

— Зачем ты спас меня? — спросила я, открыв глаза. Альдер сидел совсем рядом, так что я могла дотронуться до него рукой. Но я бы не стала, хотя после того, что он творил с моим телом до провальной попытки обмена, мне очень этого хотелось. Только я пока не определилась, что именно хотела увидеть в его глазах — боль или наслаждение? Возможно, и то, и другое.

Темный принц не успел ответить, так как вернулся Эрнст, неся в руках небольшую плошку, которая почему-то сильно пахла самогоном.

— Что это? — спросил Альдер.

Вместо ответа немой мужчина взял меня за руку и затянул тонкий жгут над локтевым сгибом. Я бросила вопросительный взгляд на принца, но он казался мне совершенно невозмутимым и с интересом наблюдал за происходившим. Эрнст, наконец, явил нам содержимое миски. Это была небольшая прозрачная колба, закованная в железо, на одном конце которой была тонкая игла. И эту иглу лекарь осторожно воткнул мне в руку.

— Что он делает? — зашипела я. Боль была едва ощутимой, но сам факт, что в меня что-то вонзили, мне не нравился.

— Это его новая разработка, — пояснил Альдер и для надежности тоже вцепился в мою руку, хотя я была слишком слаба, чтобы вырываться.

Не вытаскивая иглу, Эрнст потянул за металлический поршень, и в колбу потекла кровь. Я, наконец, поняла, что именно он делал, но в Конкордии для этого просто надрезали кожу и брали необходимые образцы, после чего залечивали рану магией. Но больше меня удивил тот факт, что моя кровь оказалась абсолютно черной.

— Это не воспаление, да? — уже начиная догадываться, тихо спросила я.

У Киллиана была элитная гвардия, которой он доверял как самому себе. А все потому, что чтобы избежать предательства, он каждое утро давал своим воинам яд, а вечером — противоядие. Таким образом он мог быть уверен, что они к нему вернутся, потому что отравляющий состав был уникален, и никто другой не смог бы исцелить предателя. Я знала об этом, но почему-то никогда не думала, что Киллиан поступит со мной подобным образом. Но… это многое объясняло. Например то, что он не кинулся за мной, когда я улетела. Король был уверен, что я вернусь к нему за противоядием. И на жезл он меня не обменял по той же причине.

Я закрыла глаза и покачала головой, уже не обращая внимания на манипуляции Эрнста.

— Ты знаешь, что это? — донесся до меня голос Альдера.

— Знаю, — неохотно ответила я. — Это обеспечение верности Киллиану. И мой приговор.

— Обеспечение верности? — тихо спросил мужчина.

Я пояснила, с каждым мгновением чувствуя нарастающую слабость. Яд действовал медленно, чтобы не ослаблять воинов, но если вовремя не принять антидот, тело начинало медленно умирать. Я видела однажды, как это происходило. Один из гвардейцев чем-то провинился, и Киллиан не дал ему необходимую дозу противоядия. Несчастный долгое время умолял, стоя на коленях, а потом ноги перестали держать его, и он упал. Король равнодушно наблюдал, как верный ему фейри проходил через стадии агонии — боль, галлюцинации и, наконец, полное оцепенение. Стадия боли была самой длительной и, судя по симптомам, у меня осталось не больше суток, прежде чем она начнется.

Меня еще можно было спасти. Противоядие действовало на любом этапе, даже на самом последнем, но Киллиан никогда не даст мне такого шанса.

Надежда покинула меня окончательно, и, похоже, этому дому суждено было стать моим последним пристанищем. Похоже, зря Альдер тратил силы на мое спасение.

Судя по мрачному виду, он думал точно также.

— Жалеешь? — спросила я. Нам давно надо было поговорить, и я хотела знать, почему он со мной так поступил. Но спросить вот так, в лоб, все же не решилась, поэтому начала издалека.

— О чем? — в серебристых глазах не было ничего, кроме усталости. Видимо, даже на удивление уже не было сил.

— О том, что упустил свой шанс заполучить жезл, спасая меня.

— У меня не было шанса. Несмотря на то, что я мог контролировать артефакт, ловушка Киллиана вынуждала меня принять бой, и там гарантировать победу было сложно. Кто знает, сколько ещё воинов он припрятал.

Это правда?

Значит, дело и вовсе было не во мне? Хотя, он ведь действительно мог оставить меня в той реке и скрыться, но кинулся спасать.

И, кажется, настал момент задать самый главный вопрос, тем более, что Эрнст отправился изучать мою кровь в поисках антидота к яду. Но его не существовало по эту сторону границы.

Я подтянулась на руках и села, чтобы лучше видеть своего собеседника. Он, казалось, не собирался никуда уходить, и меня это полностью устраивало. Однако появились и другие мысли, которые раньше вряд ли бы пришли мне в голову. Когда Альдер в последний раз ел? Спал ли он? Какую самоубийственную попытку завладеть жезлом плодородия он предпримет в следующий раз?

— Почему ты так поступил со мной? — спросила я то, что хотелось выяснить в первую очередь.

— А ты ожидала чего-то другого? — он мрачно усмехнулся. — Ты и твой любовничек держали меня в плену и издевались. Теперь-то мне кажется, что ты даже не знала, что происходило в твое отсутствие.

Киллиан пообещал мне не трогать его.

Я невольно отвела взгляд. Король Конкордии снова выставил меня слепой идиоткой, я ведь действительно некоторое время свято верила, что мой жених не приблизится к Альдеру. По крайней мере, до нашей свадьбы.

Но, несмотря на то, что темный принц дал ответ на мой вопрос, спрашивала я не совсем об этом. Но решила, что мы еще обязательно вернемся к теме его плена и выясним, заслужил ли он все те мучения, которыми я одарила его собственными руками, играясь с его обнаженной, скованной железом плотью.

— Нет, я хотела узнать, почему ты предал меня, Альдер. Еще там, в Аркейне. Я ведь действительно верила, что у нас есть будущее… в котором мы были бы вместе.

Несколько мгновений он молча смотрел на меня, и в серебристых глазах плескались эмоции, которым я не могла дать определения. Губы темного принца сжались в тонкую линию, когда он медленно покачал головой.

— Я предал? — едва слышно выдохнул он. — Не ты ли благосклонно приняла предложение своего короля? Хотя до этого уверяла меня, что откажешь ему, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.

У меня внутри все сжалось от дурного предчувствия. Воспоминания пронеслись перед мысленным взором, а боль, которую я тогда испытала, вновь дала о себе знать. Я не показывала Альдеру, как сильно он по мне ударил, лишь разорвала молча все отношения и вернулась в Конкордию. Уже в новом статусе.

— А у меня разве был выход? — спросила я.

Глаза темного принца округлились, тонкие ноздри дрогнули. Я хорошо знала этот взгляд — что-то его разозлило. Но я тоже имела полное право злиться. В своем насмешливом ответном письме он весьма доходчиво сообщил, кем я на самом деле для него являлась. Временной игрушкой, доступным развлечением. Я предложила — и он взял, лишний раз подтвердив свою догадку о том, что все светлые в душе обычные шлюхи. Это были его слова, которые клеймом легли на мое сердце, разорвав его в клочья.

И после этого Альдер посмел обвинить меня в чем-то?

Стоило ли вообще продолжать этот разговор?

— Выход? — похоже, темный принц решил высказать наболевшее. — Ты могла бы обратиться ко мне.

Я едва не рассмеялась ему в лицо.

Но что-то было в глубине его глаз. Искреннее непонимание, гнев, злость.

Как будто я действительно сделала что-то не так.

Сделав глубокий вдох, я внимательно посмотрела на мужчину, следя за его реакцией.

— Что, как ты думаешь, я сделала в первую очередь, когда твой отец приказал арестовать моих родителей и собрался казнить их без суда?

— Известно, что, — процедил Альдер и чуть ближе склонился к моему лицу. Его взгляд поймал меня в ловушку. Я замерла, чувствуя себя его добычей, и приподняла брови, побуждая продолжать. — Побежала к Киллиану просить помощи.

Он это серьезно?

Я недоверчиво покачала головой.

Нет, не может быть.

— Знаешь, — сказала я. — Киллиан, пожалуй, последний мужчина в Аркадии, с кем я хотела бы разделить постель. Несмотря на его внешность и положение, я никогда не видела себя ни его любовницей, ни тем более женой. Поэтому когда мои родители попали в беду, первый, к кому я обратилась, был ты. Но ты почему-то упорно игнорируешь этот факт.

— Что? — Альдер издевательски усмехнулся. — Ко мне? Знаешь, каким идиотом я себя чувствовал? Я наконец-то рассказал отцу о наших отношениях, потому что уже все для себя решил. А уже на следующий день ты без всяких объяснений отчалила в Конкордию. Не сочла нужным ни попрощаться, ни объясниться. И лишь через некоторое время я узнал, что ты приняла это предложение. Так кто кого предал, Оливия?

Я покачала головой, все еще не в силах поверить.

— Я не попрощалась, потому что ты предельно ясно выразился в своем письме. Обо всем.

— В каком письме, Оливия? — он навис надо мной.

Я сглотнула. Несмотря на слабость, меня все еще волновала его близость. По телу прокатилась волна жара, и я немного поерзала, пытаясь унять сладкий жар, зародившийся между ног от его пристального, совершенно хищного взгляда.

— Того, которое ты мне написал, — вспоминать об этом было унизительно, но, кажется, этот фейри уже просто не мог сделать мне больнее.

Медленная усмешка растянула чувственные губы.

— Я не писал тебе никаких писем, — он продолжал прижимать меня к постели. — И не получал от тебя просьб о помощи.

Понимание пронзило нас одновременно. Зрачки темного принца внезапно расширились, когда он недоверчиво качнул головой.

— И к кому, — внезапно охрипшим голосом спросила я, — в таком случае попало мое послание?