Глава 6. Альдер

— Почему ты не веришь ей? — спросил Анджей, пряча за бокалом свой заинтересованный взгляд в сторону Оливии. Та сидела рядом с матерью, через два стула от отца, и почти всё время завтрака скромно смотрела в собственную тарелку.

— Я бы спросил тебя об обратном: с каких это пор ты доверяешь кому-то из светлых?

— Она кажется довольно… невинной.

— Дочь посла Благого двора? Посол сам по себе уже тот, кто должен уметь обмануть. А она впитывала этот навык с молоком матери.

— Ну, не знаю, — Анджей с сомнением покачал головой. — Зачем ей тебя обманывать?

— Не знаю, зачем, но я чувствую чары, с помощью которых она добивается моего расположения.

— И как ты их чувствуешь?

Я раздражённо стукнул своим бокалом по столу и прошипел:

— Как?! Тебе продемонстрировать лично?!

— А ты можешь?

Я отмахнулся. Не снимать же перед ним штаны, чтобы демонстрировать доказательства её чар. Никогда в жизни, ни разу ни одна светлая не привлекала меня. Они вызывали только раздражение своей слащавостью и обманчивой нежностью. Бывало, мы с братьями принимали участие в войнах с благим двором, и порой захватывали девушек в плен. Это было единственной возможностью переспать со светлой, не покрыв себя позором, и братья, как и другие генералы, пользовались ею.

Но я не мог. Уж лучше пышногрудая разносчица в таверне, которая готова на всё, чтобы оказаться в постели у принца, чем эти лживые твари.

— Ну, не знаю, — продолжил сомневаться Анджей. — Вот её отец — тот явно непростой. Но относительно него Его Величество наверняка держит ухо востро.

— Отец велел мне быть таким же внимательным и к Оливии.

— Зачем? Совсем девчонка ещё.

— Если у них есть скрытая цель, мы сможем выяснить через неё.

— А если её нет, и ты зря так напрягаешься?

— Можем проверить, — я откинулся к спинке стула и скрестил руки на груди. — Она тебе нравится?

Тот повёл головой:

— Ты же знаешь, мне нравятся такие чтоб… в теле.

— А если она воспользуется чарам?

— Ну, тут уж я не могу за себя отвечать.

— Вот именно. Познакомишься с ней, представишься наследным принцем Элджероном. Если почувствуешь, что взял бы её прямо на месте, значит, точно чары.

— Это я могу, — кивнул Анджей. — А ты?

— А я буду наблюдать за вами. Через своё зеркало. Веди её в мою комнату под предлогом того, чтобы показать ей коллекцию картин с изображением дворца в разные времена. Они расположены в белом шкафу, не заблудишься.

Анджей кивнул:

— Тогда я пошёл?

— Ступай.

Он всегда был исполнительным и никогда не заставлял себя ждать. Какое бы задание ни получил Анджей, всё всегда было выполнено вовремя и со всем старанием, за что отец его особенно любил и использовать в самых ответственных делах, хотя степень родства у наших семей была весьма условная, и Анджей едва ли мог считаться дворянином.

Некоторое время я наблюдал за тем, как он раскланивается перед Оливией, потом подал ей руку, и та, послушно вложив в неё свою ладонь, неспешно последовала с ним к выходу из обеденного зала. Дождавшись, когда они скроются за дверью, я вытер тряпичной салфеткой губы, бросил её на стол и быстрым шагом направился к комнате зеркал.

В спешке я то и дело невольно обращался тенью, проскальзывая по коридорам дворца. Слуги расступались, но не успевали даже склониться в положенном поклоне, потому что я уже пролетал мимо, едва касаясь тех, кто не отступил вовремя, теневой сущностью. Скорее всего сегодня им будут сниться кошмары, но меня это мало волновало.

Наконец, оказавшись почти в противоположном конце дворца, на одном из подземных этажей, медленно переступив через кровную защиту, я оказался в Скрытом Подземелье, где наша семья хранила самое ценное — то, к чему не допускали даже самых преданных стражей. Любой, в ком не течёт кровь моего отца, умер бы на месте в тот самый момент, когда переступил черту. Даже мне здесь было не по себе. По спине бежал холодок, и каждый раз, останавливаясь перед Скрытым Подземельем, я на мгновение переживал сомнение, что всё ещё являюсь сыном собственного отца.

Однако и в этот раз ничего не случилось. Отыскав нужную дверь, я вошёл в просторный зал, весь уставленный зеркалами. Большая часть из них не прислушается ко мне, и не покажет, что происходит по ту сторону, но как минимум одно — услышит только мой голос.

— Ас-сарам ниуби, — прошептал я на древнем наречье. — Клаллиэн тур’ук.

Зеркало медленно ожило. Его поверхность стала сверкать начищенным серебром, постепенно обретая перламутровый оттенок, и через некоторое время я стал отличать в нём черты собственной комнаты.

Это не было простое зеркало, в котором можно было бы увидеть отражение, скорее окно, позволяющее заглянуть внутрь и разглядеть почти всю комнату. Оно было глубоким, объёмным, почти реальным. Отец говорил, что наши предки были способны даже перемещаться посредством этих зеркал, но сейчас вряд ли какой фейри рискнул бы попробовать. Слишком велика вероятность увязнуть в волшебном серебре.

Наконец, они появились. Анджей говорил что-то, а Оливия встала на самом пороге и, сложив руки перед собой, смотрела прямо в пол. Я тяжело опёрся о каменную раму и вперился в неё взглядом, боясь упустить любую мелочь. Анджей ведёт себя свободно, раскованно, но без фривольностей. Светлая молчит, лишь изредка отвечая коротко и кротко. Вот Анджей подходит к белому шкафу, достаёт оттуда картины, которые я велел ему показать светлой, предлагает ей присесть. Она делает шаг назад, упираясь спиной в дверь. Что её напугало? Он сказал что-то непристойное? Девушка поклонилась и поспешно покинула спальню, а Анджей бросился за ней следом.

Я приказал зеркалу уснуть и, ругаясь сквозь зубы, полетел к собственным покоям. Наполовину материализовавшиеся крылья за спиной тянулись шлейфом тьмы.

Она чуть не врезалась в меня в одном из переходов дворца, тянувшемся вдоль сада. Вместо одной из стен тянулся парапет и узкие колонны, открывая прекрасный вид, но Оливия не смотрела ни на сад, ни перед собой, её взор был опущен долу.

Анджей показался в переходе почти в тот самый момент, когда Оливия отшатнулась от меня, заметив.

— Простите, — прошептала она дрожащими губами.

— Что-то случилось? — осторожно спросил я.

Она покраснела и качнула головой. Потом испуганно обернулась назад:

— Передайте, пожалуйста, вашему брату Элджерону мои глубочайшие извинения, но воспитание не позволяет мне оставаться с ним наедине.

Я повёл подбородком, пытаясь взглядом отправить Анджея прочь.

— Неужели он был столь бестактен, что сделал вам непристойное предложение?

— Нет, но… У меня воспитание.

Я с интересом рассматривал отчаянно краснеющую светлую. Они умели пускать пыль в глаза, но редко выражали смущение хоть в малейшей степени. И либо она столь искусна в своей игре, либо…

— А ваше воспитание позволяет совершить конную прогулку по садам наших поместий? — я с улыбкой склонился к девушке, и она робко взглянула на меня исподлобья.

— Позволяет, — её голос был тихим и хрупким.

— В таком случае могу я познакомить вас с Мифрилом? Чудесный вороной конь, вы его полюбите.

Она неуверенно кивнула и мы неторопливо пошли по переходу.

Несколько шагов мы сделали молча. Я ждал, что девушка начнёт вести свою игру, но она потупленным взглядом смотрела в пол перед собой, и мне не осталось ничего, кроме как завести светскую беседу.

— Так и почему вы приехали вместе с отцом? Светлые — редкие гости в землях Аркейна.

— По семейным обстоятельствам, — тихо ответила она, даже не взглянув на меня.

— Не представляю, какие могут быть семейные обстоятельства, чтобы они вынудили юную светлую отправиться в самое сердце Аркейна.

Она покраснела до такой степени, что я заметил это даже глядя на неё самым краем глаза. Девушка отвернулась и некоторое время молчала.

— Неужели что-то настолько личное заставило вас покинуть родной дом? — спросил я, внимательно наблюдая за каждым её шагом. Девушка вздохнула, подошла к парапету и подождала, пока проходившая мимо фрейлина, вежливо поздоровавшись, не скроется за углом.

— Дело в том, что последнее время мне оказывал знаки внимания один очень настойчивый и очень влиятельный мужчина. Он не желал принимать мой отказ, и дабы не провоцировать дальнейший конфликт, мне пришлось покинуть страну. Надеюсь, наши с вами родители быстро придут к общему соглашению, и мы сможем вернуться.

— Что же вы будете делать со своим ухажёром, когда вернётесь?

Она пожала плечами.

— К тому моменту он может найти себе партию получше.

Она бросила на меня взгляд крупных влажных глаз, робко, но я будто кожей почувствовал насколько она полна самоуважения. У меня вдруг пересохло во рту, и я откашлялся.

— Прошу вас, конюшни совсем близко. Вы предпочитаете спокойные прогулки или скачку?

Оливия улыбнулась.

— Люблю чувствовать ветер.

— Может, вы и наездница искусная? — улыбка тронула мои губы.

— Не более, чем простая городская девушка.

Мы спустились во двор. В предобеденное время здесь было тихо: садовники не работали в самый разгар дня, чтобы не повредить растения, придворные отдыхали после утренних дел или разъезжались по делам, и только в самом сердце дворца, на кухнях и в хозяйственных помещениях кипела жизнь, чтобы к вечеру, когда замок оживёт, всё было готово к веселью и развлечениям.

— Эй, Ксавье! — крикнул я, разбудив придремавшего было на завалинке конюха. — Оседлай-ка нам Мифрила и Санто.

— Как прикажете, Ваше Высочество! — споро откликнулся он, раскрыл настежь ворота конюшни и принялся за дело. Мы с Оливией ожидали рядом под крышей беседки.

Что-то не давало мне покоя. Что-то не вязалось в её поведении, но я никак не мог отследить, что именно. Она определённо имела тайну, которую не хотела бы поведать мне, но в то же время не было обмана в её словах. Оливия то и дело бросала на меня короткие взгляды, но тут же отворачивалась, стоило мне встретиться с ней глазами.

— Кхм, — прокашлялась она, когда молчание затянулось. — Так и… много у вас братьев?

— Пятеро старших, я самый младший. И две сестры. Но они давно покинули Аркейн, отыскав свою судьбу вдали от него.

— У вас большая семья, — заметила Оливия.

— Амелия старше меня на восемьдесят три года. Она покинула город ещё до моего рождения. Мне трудно считать её своей семьёй.

— А братья?

— С некоторыми мы дружны, — кивнул я. — Отец не отпускает нас от себя, считая, что мы обязаны посвятить свою жизнь будущему народов фейри. Так что хочешь не хочешь, а приходится общаться.

— Знаете, я вам немного завидую, — улыбнулась Оливия, бросив на меня неожиданно кокетливый взгляд. — У меня нет ни братьев, ни сестёр, а из-за положения отца и постоянных разъездов трудно заводить подруг. По крайней мере, вам всегда есть с кем поговорить.

Ксавье в это время вывел двух коней: одного абсолютно чёрного и одного — в белых яблоках.

— Прошу, — улыбнулся я, жестом предлагая девушке первой сесть на коня.

Она подошла к Мифрилу, ласково погладила его по морде, а потом ловко села на него, по-мужски перекинув ногу через коня. Её будто не волновало совершенно, что изомнётся юбка или как она будет выглядеть в атласном платье, сидя верхом. Потянула поводья, успокаивая заволновавшегося Мифрила, а потом дала пятками по крупу, чтобы сделать круг по поляне.

— Госпожа хорошо справляется, — заметил Ксавье. — Мифрил не самый спокойный конь.

— Я за ним присмотрю, — заверил я, усаживаясь верхом на Санто, и крикнул девушке, которая буквально светилась от счастья: — Как насчёт прогуляться вдоль горных ручьёв? В это время года там по-настоящему красиво!

— С удовольствием! — ответила она, раскрасневшись от удовольствия. — Хотя важнее не куда, а с кем.

Девушка отвернулась и быстро направила коня к выходу из сада.