Глава 11. День 45

Это были восхитительное время нашей любви. С того невероятного дня, как граф вернулся, мы больше не расставались. Кайл настоял, чтобы я перебралась в его спальню и больше не покидала ее ни при каких обстоятельствах. А мне незачем было спорить. Казалось, именно этого я и ждала. Может быть, всю жизнь.

Днём граф все ещё оставлял меня одну, занимаясь делами провинции, которая носила его имя, а также встречаясь все с новыми и новыми некромантами. Теперь мне было более понятно, где он пропадал, но от этого не становилось легче. Возможно, даже тяжелее, ведь теперь я совершенно точно была уверена, что дворцовый переворот, который готовит граф, становится все ближе.

Я старалась об этом не думать, по ночам утопая в его ласках, а днём гуляя по парку, вышивая и изредка наблюдая, как граф работает с какими-то бумагами. Я больше не была служанкой, и даже дворецкий Фейн отныне кланялся мне и исполнял мои просьбы так, словно я была его хозяйкой.

Это было приятно, но ужасно смущало. Поэтому я старалась никого ни о чем не просить, благо все свои желания я была способна удовлетворить сама.

По поводу сумасшествия Кайла я беспокоилась уже значительно меньше, хотя окончательно страх и не исчезал. Однажды мне хватило смелости спросить, что за сушёный труп я нашла в чулане на первом этаже замка, и граф не скрывал правду. Оказалось, что это действительно один из слуг. Но погиб он по собственной вине и глупости. На балу в честь Чернолуния этот мужчина должен быть разносить подносы с вином. Но его подкупили. И парень чуть не отравил половину приглашенных. Хорошо, что летучие мыши вовремя почуяли яд в бокалах. Собственно, это была одна из их ролей помимо освещения зала и придания празднику особого некромантского колорита. Летучие мыши могли почуять яд. В общем, кончилось все тем, что животные набросились на официанта и выпили его досуха. Чтобы не нервировать гостей, Кайл приказал убрать труп в нишу в стене запретного крыла. Предполагалось, что случайные люди не должны были ходить по тем коридорам.

В тот момент я кивнула и покраснела, больше не задавая вопросов. Ответ Кайла меня вполне устроил, хотя в глубине души ещё ворочался червячок сомнения. Ведь мертвец был так сильно похож на приснопамятного дворецкого Вилберна, что становилось сильно не по себе.

Но мне не оставалось ничего иного, как верить, ведь я любила Кайла, несмотря ни на что.

Однако к концу месяца начало происходить ещё кое-что, отчего я стала испытывать серьезное беспокойство. По утрам меня мучило сильное головокружение. И на еду становилось совершенно невозможно даже смотреть.

Графу я не говорила ни слова, но стала подозревать неладное. Поскольку знакомых врачей у меня было не так уж много, вариантов развития событий мне виделось лишь два. Либо ждать "ухудшения болезни", с каждым днём паникуя все больше, либо обратиться к человеку, с которым меня уже дважды сводила судьба.

Увидев меня на пороге своей приемной, Дэвид Пивси ожидаемо широко улыбнулся.

— Ба! Да это же моя любимая пациентка! Что случилось? Неужели последствия пребывания в Сумерках начали сказываться? Не мучает ли вас повышенное либидо или неуёмное чувство голода?

Медик подбежал ко мне, стоило переступить порог. Взял за руку и, сияя радостью, усадил на широкий жёлтый диван с черными пуговицами.

— Нет-нет, все в порядке… в этом плане… — пробормотала я в ответ, с удивлением разглядывая все вокруг и даже на миг забывая, зачем пришла.

Вообще, кабинет Пивси в замке Найрен был совершенно не похож на приемную врача. Кругом были яркие сочные цвета и насыщенные краски. Зеленоватые шторы, светло-персиковые стены, деревянная мебель цвета растопленного шоколада. Так странно было видеть подобный выбор оттенков в вотчине некроманта. Но, похоже, Кайл позволял своему любимому врачу очень многое.

— Вы уверены? — переспросил Дэвид, наклоняя мою голову назад и осматривая белки глаз, а затем прощупывая пульс на руке. — Выглядите хорошо, только щеки немного бледны. Однако не скажу, что вам это не идет!

Он усмехнулся и откинулся назад на стуле, что стоял возле моего дивана.

— Ну, так что вас привело ко мне?

Я густо покраснела.

— Знаете, господин Пивси…

— Дэвид! — перебил меня врач. — Прошу вас, просто Дэвид.

— Конечно, — вяло улыбнулась я. — Знаете, Дэвид… Меня тошнит по утрам. И… ну вы понимаете… задержка…

— О! Думаете, вы беременны? — воскликнул Пивси, аж хлопнув в ладоши. — Прекрасно! И от кого же? — спросил с крайне довольным лицом, сложив руки на коленях.

— В смысле от кого? От графа Шерье, конечно же, — пробормотала я, уже проклиная себя за то, что решилась прийти сюда.

— От графа? — склонил голову набок доктор. — Вы уверены? Может быть…

— Не может, — отрезала я, нахмурившись. — У меня никогда не было других мужчин. Знаете… мне кажется, я зря вас отвлекаю. Ничего страшного со мной не происходит. Я, наверно, пойду.

— Нет, подождите, — остановил он меня, взяв за руку. — Не стоит обижаться на глупого медика. В конце концов, я уточняю не потому, что подозреваю в чем-то лично вас, а потому что сам поставил графу диагноз — бесплодие. Мне казалось, что он не может иметь детей после всего того, что вытворял в юношестве. Но, возможно, я ошибся? Давайте проверим.

Врач несколько секунд смотрел на меня, ничего больше не говоря, а затем резко встал и направился к одному из своих шкафов. Пошарился в склянках и через минуту что-то оттуда достал. Вернулся ко мне и протянул… стаканчик.

— Вот, возьмите, — проговорил он. — Помочитесь сюда, а потом мы с вами проведем эксперимент.

— Без этого не обойтись, да?

— Увы! — усмехнулся Пивси. — Ну, не краснейте так, прошу вас. В этом нет ничего постыдного! Хотя, ладно, краснейте, румяные щеки придают вам цветущий вид!

Он указал мне на дверь, намекая, что пора бы наполнить стаканчик.

— Я жду вас, госпожа Келли!

Я вышла из приемной медика и мышью скользнула в ближайшую уборную замка. Уже через пару минут в кабинете стояла моя маленькая склянка и доктор Пивси засовывал в нее тонкий шприц.

— Что вы делаете? — спросила я, ничего не понимая.

— Смотрите внимательно, — с энтузиазмом ответил мужчина. — Это жутко интересно.

А в следующий момент достал из подсобки живую жабу и на моих глазах ввел ей под кожу содержимое шприца. Жаба квакнула, но больше никак не проявила своего возмущения.

Пивси засунул ее в небольшой, отдельно стоящий террариум и накрыл крышкой.

— Ну все, — проговорил он, потирая руки. — Приходите через двенадцать часов.

— И что тогда случится? — недоуменно хлопая глазами, уточнила я.

— Посмотрим вместе! — развел руками доктор, и мне пришлось довольствоваться этим ответом.

Через половину суток ровно на следующее утро я вновь стояла в приемной веселого медика. Пивси радостно открыл передо мной дверь и, практически подталкивая в спину, провел к террариуму.

— Скорее-скорее, Ниара, мне не терпится вам показать!

— Что именно?

— Смотрите! — вместо ответа проговорил Дэвид, указывая на жабу.

За тонким стеклом в небольшой подготовленной емкости с водой плавали лягушачьи икринки.

— Что это значит? — не поняла я.

— Буквально час назад Розелла наметала икры! — воскликнул он.

— В смысле? — не поняла я.

— Вы абсолютно точно беременны! — ответил он так, словно я несмышленый ребенок. — Самки лягушек не мечут икру в отсутствии самца. Это абсолютно бесполезно! Но особые вещества в вашей моче спровоцировали Розеллу это сделать. Вы беременны. В этом нет никаких сомнений! Видимо, пора обрадовать графа Шерье?

И, хотя я давно предполагала, что именно в этой “болезни” кроется причина моей утренней тошноты, новость прозвучала для меня шоком.

— Нет, пожалуйста, ничего не говорите графу, Дэвид! — воскликнула я тут же. — Обещайте мне, что вы этого не сделаете!

Медик сдвинул брови.

— Но почему же? Разве вы не хотите обрадовать счастливого папочку?

— Я… не хочу, чтобы этот факт обременял его… — протянула я задумчиво.

— Но это же глупость! Кого будет обременять такое счастливое событие, как ребенок?

— Некроманта и принца крови, — ответила я, вздохнув. — Ребенок от служанки — это не то, чего ждут благородные господа.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — пожал плечами Пивси и впервые, кажется, перестал улыбаться. — Но я не буду давить на вас. Это, в конце концов, не мое дело. Думаю, рано или поздно вы поймете все сами и примете правильное решение. Я же сохраню вашу тайну, долг врача обязывает меня сделать это и без ваших просьб.

— Спасибо, господин Пивси, — проговорила я и, когда медик прищурился, сжав улыбающиеся губы, поправилась: — Дэвид.

Через пару минут мы попрощались с доктором, я вышла из его кабинета и направилась к себе.

Не успела я отойти далеко, как в коридоре натолкнулась на дворецкого, который, кажется, меня искал:

— Госпожа Келли, вы сегодня не завтракали, — проговорил он строго. — Кроме того, граф уже проснулся и ищет вас. Он не понимает, куда вы могли запропаститься, и чуть не оторвал мне голову потому, что я этого не знаю. Что вы тут делаете?

Он хмуро покосился на дверь медицинского кабинета, а затем вновь на меня.

— Вам нездоровится?

Я вздрогнула, ничуть не желая выдавать собственную тайну.

— Если только самую малость, — улыбнулась в ответ. — Хотела попросить у доктора Пивси каких-нибудь трав от головной боли.

— Поручите это мне, я все сделаю, — ответил он с поклоном.

— Не стоит, уже все в порядке, — поторопилась ответить я. — Уже возвращаюсь к графу. Не беспокойтесь.

Дворецкий кивнул и поклонился.

— Как пожелаете, госпожа Келли. Завтрак вот-вот принесут.

С этими словами он, наконец, отстал от меня, а я смогла спокойно дойти до покоев Кайла.

Вот только, как оказалось, граф Шерье не просто так искал меня этим утром. У него была для меня новость не менее грандиозная, чем моя собственная.

— Сядь, Ниара, я должен кое-что тебе сказать, — начал граф, как только я перешагнула порог спальни.

Было еще довольно рано, но Кайл уже успел полностью одеться, убрать волосы в аккуратный низкий хвост и теперь выглядел просто сногсшибательно. Не то что я в своем халате поверх простого платья. Утром, выбегая из покоев до его пробуждения, я просто не успела должным образом привести себя в порядок.

— Это что-то важное? — нервно улыбнулась я, почему-то боясь, что он хочет меня бросить. Наверно, подсознательно я ждала, когда это произойдет. Когда он, принц крови, наиграется со мной и наконец выбросит, как надоевшую игрушку.

Мне казалось, что получить такое известие в день, когда я узнала о своей беременности, — это еще ужаснее, чем в любое другое время.

Но увы. То, что он мне сказал, оказалось еще страшнее.

— Ниара, — проговорил он серьезно, взяв меня за руки и посмотрев в глаза. Глядя будто в самое мое сердце. — Есть кое-что важное, что тебе нужно знать. Но это тайна. Никто не должен получить эту информацию от тебя.

— Конечно, — кивнула я нервно, уронив взгляд на его широкие смуглые ладони, державшие мои собственные. — Но, может быть, не стоит говорить, если это так важно?

— Вздор, — тряхнул головой Кайл, — я полностью доверяю тебе. Кроме того, было бы неправильным скрывать. В общем… — Он втянул носом воздух и тут же выдохнул: — Все готово. Нападение на Альденор назначено через тридцать дней. На третье число месяца остывающей звезды.

— Что? — ахнула я, покрываясь холодным потом. — Как же… но…

— Мы давно к этому шли, Ниара, — сжал мои руки он. — И я знаю, что у нас все получится. Трон будет мой.

— Но… а если тебя убьют? — прошептала я в ужасе. Испытывая глубокое болезненно-дурное предчувствие.

— Есть одно правило, Ниара. Если ты допускаешь поражение хотя бы в мыслях, значит, уже проиграл, — ответил твердо Кайл. — Мы победим. И трон будет мой.

Я не знала, что сказать. Мне было нечем дышать, стены словно надвигались, душили. Голова закружилась.

— Ты собрал армию? — наконец, набравшись сил, спросила я. — Но как?

— Как и говорил тебе прежде. С помощью мертвецов, — пожал плечами он. — У меня есть небольшое количество верных мне людей. И больше сотни некромантов, которых я уговорил присоединиться. Нам не нужна большая армия, и в этом наш успех. Мы не будем привлекать внимание, если станем двигаться скромным отрядом. Однако в каждой деревне, в каждом селе наше число будет расти за счет мертвецов с кладбищ. Чем ближе мы будем к столице, тем многочисленней станет наше войско.

— Но на подступах к Альденору вас заметят! — проговорила я, глуша рвущийся из горла крик. — Вам не дадут подойти к городу! Королевская гвардия насчитывает пять тысяч солдат! Столько мертвецов вам не поднять…

Кайл долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

— Это правда. Но у меня есть свой человек в королевском замке. Он поможет.

— Как?! — ахнула я, чувствуя, что в глазах блестят слезы. — Как один человек поможет против пяти тысяч?

Я была уверена, что затея Кайла провалится. Не знаю, что заставляло меня так думать, но я будто чувствовала, что в мою спокойную счастливую жизнь вот-вот проберется страшное горе.

Потери, кровь, смерть…

— Я скажу тебе. Но только потому, что хочу, чтобы ты верила мне, — ответил Кайл, коснувшись моего лица и проведя большим пальцем по щеке, на которой откуда ни возьмись появилась влажная дорожка. — Чтобы проникнуть в замок, нам достаточно протянуть портал за его стены. Замок, конечно, некоторым образом защищен от подобной магии. Но мой человек пронесет один артефакт… прямо в покои короля.

— Что это за артефакт? — спросила я, едва ли понимая в тот момент, насколько секретной должна быть эта информация.

Кайл вздохнул.

— Это мертвое человеческое сердце, — ответил он через секунду. — На нем лежит заклятье, которое позволит открыть портал прямо к нему. Артефакт гарантирует нам победу. Как только мы захватим его величество короля Альденора, битва закончится очень быстро.

— А если король успеет покинуть дворец? — уточнила я, кусая губы. — Ведь его наверняка предупредят о приближении таинственной армии мертвецов!

Кайл прищурился.

— Ты должна верить мне…

— Как только вы проникните в замок, путь назад будет отрезан, — неожиданно перебила его я, чувствуя, как завожусь все сильнее. — Вас там просто перебьют, если вы не найдете короля!

— Ниара! — на этот раз рявкнул Кайл, и я впервые увидела в его глазах такой огонь, от которого, казалось, на коже вот-вот вспыхнут ожоги. — Успокойся. И перестань бояться. Мы все продумали.

— Пожалуйста, не делай этого, — прошептала я и подалась к нему, вглядываясь в эти обжигающие черные радужки и не боясь, что будет больно. Боясь совсем другого. — Пожалуйста, отмени это безумие.

Кайл сжал челюсти. Мне казалось, что он хотел сказать что-то резкое, может быть, грубое. Но сдержался.

Он всегда сдерживался… ради своей служанки.

— Ниара, — проговорил он, глубоко вздохнув. — Я долго планировал это нападение, мечтал вернуть трон, который у меня незаконно отняли. И… я не знаю такой причины, что заставила бы меня забыть обо всем этом. Забыть и просто жить дальше. Довольствоваться ролью изгнанника и предателя, сосланного на границу королевства, словно преступник. Я не знаю такой причины, Ниара.

У меня ком застрял в горле.

— Но я люблю тебя, — пробормотала я хрипло, чувствуя, как перехватывает дыхание, как голос перестает повиноваться.

— Я тоже люблю тебя, Ниара. Но нет, — ответил он резко и, отпустив мои руки, встал, отвернувшись к окну.

И я вдруг вскочила вслед за ним, не узнавая саму себя.

— Значит, ты любишь меня недостаточно, — сорвалось жесткое с моих губ прямо в его широкую спину.

Кайл замер, несколько секунд не поворачиваясь ко мне. А я вдруг проговорила:

— Я не хочу ждать тебя и думать, вернешься ты из столицы с победой или в Найрен тебя привезут в каменном заколоченном гробу, как черного некроманта, преступившего черту.

В этот момент Кайл повернулся ко мне, окинув таким тяжелым и острым взглядом, что я едва не провалилась сквозь землю. Слезы подступали к глазам, душили. И я едва держала себя в руках, чтобы не показать виду.

Мне хотелось, чтобы он понял, почему я это говорю… Потому что хочу видеть его живым. И только.

Но кто я такая, чтобы перечить принцу?

А в следующий миг Кайл резко обошел меня, вышел за порог комнаты и хлопнул дверью, оставив меня одну.

Теперь я уже спокойно могла разреветься, но слезы никак не появлялись на глазах. Я повернулась к зеркалу, глядя на свое мертвенно-бледное отражение. И не могла поверить, что впервые в жизни перечила графу.

Но меня это больше не заботило. Я вдруг поняла, что и впрямь не буду ждать, когда все закончится. Весь следующий месяц я не собираюсь жить в ужасе ожидания, пока Кайл покинет меня. А затем не хочу наблюдать за развитием событий и с разрывающимся сердцем искать новостей из столицы.

Не хочу.

И поэтому уже сегодня к вечеру в замке Найрен и духу моего не останется.

В этот момент в зеркале за моей спиной прямо с потолка спустилась белесая тень Лорейны. Кровавые глазницы сверкнули, когда она окинула меня своим мертвенным злобным взглядом.

Я медленно повернулась к ней, неожиданно не испытывая ни капли прежнего страха, и, как только банши спустилась чуть пониже, я сняла туфлю и с силой бросила в нее, попав прямо в прозрачное лицо.

— Пошла вон отсюда! — крикнула остолбеневшему привидению, стянула вторую туфлю и послала туда же.

На этот раз Лорейна инстинктивно отшатнулась, сдвинув брови. Кровавые глазницы потухли. А я развернулась и ушла прочь.

Босая и злая, как тысяча призраков.

Этим же вечером меня уже не было в замке Найрен. Я оставила графу письмо, в котором написала, что люблю его и готова была бы разделить с ним весь мир. Но не войну.

И Кайл не стал меня искать.

Это было больно, несмотря на то, что, в общем-то, именно этого я и добивалась. Не видеть его больше, не слышать и не знать ничего о том, как сползаются в замок вооруженные люди и как сгущаются тучи над мрачным жилищем некроманта.

Я поселилась в городке неподалеку от дворца. Накопленных за полтора месяца работы у графа денег было не так много, но гораздо больше, чем прежде я могла собрать за полгода. Таким образом, на недолгую жизнь в комнатке захудалого постоялого двора мне должно было хватить. А потом я планировала уехать к себе в Серые ушки.

Однако едва минуло несколько дней после моего стремительного побега, как в дверь моей комнаты постучали.

Сердце в тот же миг остановилось, чтобы через мгновение как бешеное удариться о ребра. Кто мог знать о том, что я остановилась здесь? Кто был способен найти меня где угодно?

Только граф, хозяин провинции. Только перед ним открылись бы любые двери.

Но, к сожалению, я ошиблась. И, дернув ручку, я обнаружила на пороге человека, которого в глубине души вообще не чаяла увидеть в живых.

— Господин Хушт? — ахнула, не веря своим глазам.

Передо мной и впрямь стоял приснопамятный дворецкий, которого Кайл Шерье вышвырнул из дворца после того, как скользкий тип пытался изнасиловать меня прямо в коридоре.

— А ты думала кто? — оскалился он и без разрешения вошел в дом.

Аккуратная блестящая лысина, казалось, стала больше, а жирное лицо блестело еще сильнее прежнего. Я отшатнулась, разглядывая незваного гостя и отмечая, что увольнение не пошло ему на пользу.

— А-а-а, — протянул он, не дождавшись моего ответа. — Ты, наверное, ожидала увидеть своего графа. Думала, он прибежит за тобой и унесет на руках в светлое будущее? А может, вообще сделает тебя графиней? Своей женой?

После последних слов он расхохотался, а я невольно обхватила себя руками. На душе стало гадко.

Неужели я и впрямь думала об этом? Сейчас из уст бывшего дворецкого это звучало ужасно смешно. И глупо.

— Служанка, ставшая графиней! — повторил он, прищурив глаза и хлопнув себя по бедру, продолжая веселиться.

— Зачем вы пришли, господин Хушт? — оборвала я поток его бессмысленной радости.

— А ты как думаешь, гадкая девчонка? — резко нахмурился он, и от веселья не осталось и следа. В следующий миг он, не сводя с меня злого взгляда, захлопнул дверь и провернул замок.

Я попятилась назад, чувствуя, как спина обливается холодным потом.

— Из-за тебя я потерял работу, которой отдал семь лет своей жизни, — выдавил он ядовито.

— Из-за меня? — возмутилась я, пытаясь сохранять спокойствие. — А я думала, что вы потеряли место из-за того, что распускали руки с прислугой.

— Да как ты смеешь, дрянь?! — рявкнул он, резко шагнув вперед и со всей силы ударив меня по лицу.

Опять.

Как в первый раз.

— Вы повторяетесь, — прошипела я, отталкивая мужчину и пытаясь быстро прошмыгнуть мимо него к двери.

Но не успела.

Дворецкий перехватил меня за талию и поднял в воздух.

— Куда собралась, пташка? — оскалился он, развернул меня и тут же прижал к своему телу.

В нос ударил запах застарелого пота.

После слова “пташка” в голове так некстати всплыла улыбка графа Шерье и его шепот: “Моя бабочка…”

На глазах выступили непрошеные слезы.

Я была не пташкой… Я была бабочкой…

Но, увы, граф уже не придет, чтобы повторить это и спасти меня снова.

— Отпусти меня немедленно, — проговорила я зло. — Я тебя предупреждаю…

— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся дворецкий, просовывая ладонь мне под юбку и лапая за бедро.

Тошнота подкатила к горлу.

Мокрые слюнявые губы прошлись по шее, оставляя скользкий след.

— Убери свои грязные руки, Вилберн! — прорычала я, отталкивая его и пытаясь пнуть мерзавца по причинному месту, которое сейчас так отвратительно топорщилось из штанов.

В этот момент дворецкий отстранился от меня и через секунду вновь ударил по лицу.

Из глаз, кажется, посыпались звезды.

— Не смей звать меня по имени, шлюха! Я научу тебя этикету. Для тебя я господин Хушт! А ты — всего лишь никому не нужная, дешевая девка, каких тысячи!!! Не знаю, почему тогда, в ту злополучную ночь, когда я встретил тебя в запретном крыле, мне вздумалось тебя трахнуть. Понятия не имею! Словно помрачение нашло. Но теперь-то я в своем уме, птичка. В своем! И раз уж меня уволили за то, что я чуть тебя не поимел, то будет честно, если я закончу дело, как ты думаешь? — кричал он, плюясь слюной. — Отвечай!

Я не отвечала, пытаясь сфокусировать взгляд на его отвратительном дряблом лице. Меня переполняла ненависть. Злость такой силы, что, казалось, подобное чувство вообще не может уместиться в человеческом разуме.

Я никогда и никого не ненавидела так.

— И не подумаю, — выплюнула я и, воспользовавшись тем, что он отпустил мою руку, со всего размаху ударила его по лицу ладонью.

На рыхлой коже остались четыре кровавых следа от моих ногтей.

Рука зудела, а мне хотелось ее помыть, потому что на пальцах алела его кровь.

Вилберн взвыл как дикий зверь.

Полагаю, тут-то мне и должен был прийти конец. Но меня почему-то это уже не заботило.

В голове вдруг мелькнуло: я уже потеряла все, и больше не страшно потерять что-то еще.

— Мерзкая тварь! — сплюнул дворецкий на пол, прижав раненую щеку, а в следующий миг схватил меня и кинул на мою же постель. — Сперва я закончу то, что начал еще в замке, а затем отведу тебя к себе и привяжу в подвале, как собаку. Будешь носить мне еду и вылизывать обувь, как и положено шлюхам.

— Почему я шлюха? — спросила негромко, раскинув руки по кровати и не понимая, чем заслужила такое обращение. Мне было просто интересно, но Вилберн, казалось, не слышал меня. Он торопливо развязывал тесемки на штанах и уже не обращал никакого внимания на мое бормотание.

А я слушала, как клокочет собственное сердце в груди, как пульсирует грудная клетка и становится жарко. Словно во мне бурлил злой вулкан.

Как только дворецкий стянул, наконец, свои грязные портки, я выплюнула ему в лицо со всей яростью, которая копилась у меня внутри, требуя выхода:

— Чтоб ты сдох, Вилберн Хушт.

И замерла, не шевелясь.

Я вдруг поняла, что при всем моем человеколюбии, будь у меня такая возможность, убила бы этого червяка, не задумываясь.

Но у меня не было такой возможности. И я знала, что никто уже не придет ко мне на помощь.

Однако в последний момент, когда я уже решила, что мое положение совершенно безнадежно, ощущение собственной слабости едва не задушило меня. Я закрыла глаза и громко закричала от бессильной ярости. В этот момент у меня не нашлось ни одной мысли о том, чтобы кого-то позвать. Стены в постоялом дворе были довольно толстые, а сейчас, ближе к полудню, дом и вовсе пустовал. А потому кричала я только для того, чтобы выплеснуть те жгущие меня чувства, что сдавливали грудь до режущей боли.

И вслед за мной вдруг закричал Вилберн.

Я открыла глаза, услышав громкий шуршащий шум, и не поверила своим глазам. Вся комната была полна каким-то черным дымом, а из окна к нам летели и летели маленькие летучие мыши. Они хлопали своими кожистыми крыльями и нападали на дворецкого, впиваясь в него крохотными острыми зубами.

Это было что-то ненормальное. Ненастоящее.

Но я не могла отвернуться. Смотрела во все глаза, как с чудовищной силой пушистые зверьки вгрызаются в плоть Вилберна, который уже упал на пол и кричал все тише. Вокруг него на грязных досках расплывалось кровавое пятно.

А мне было не страшно. Только ярость постепенно угасала вместе с жизнью мерзкого дворецкого.

Мыши исчезли, убравшись туда, откуда пришли, стоило мне окончательно успокоиться. Исчез и густой обсидианово-черный мрак, в котором, чуть поразмыслив, я угадала Тьму.

Это была магия. Абсолютно точно. Эта мысль так ярко вспыхнула в сознании, что несколько минут я просто неподвижно сидела на кровати и смотрела на разорванного в клочья мужчину. Разглядывала ошметки его тела, которые больше не походили на человека. Лишь на кусок мяса.

А затем меня наконец стошнило.

Не прошло и десяти минут, как в комнату вбежал сперва хозяин постоялого двора, а затем и городская охрана. И, как бы это ни было смешно, меня все успокаивали, предлагая чай или горячее какао и даже не пытаясь заставить за это все платить.

Никто не поверил, что Вилберна Хушта могла убить я. Хрупкая бедная девушка, лишенная магии, денег и собственного дома. Никому даже в голову не могло прийти, что я — некромантка. Ведь статус темного мага автоматически означал достаток и всеобщее уважение. Я же находилась настолько низко на социальной лестнице, что до адептки сумеречной науки мне было так же далеко, как до луны.

И только я одна знала, что смерть бывшего дворецкого — вовсе не случайность. Его убила моя ярость. Вот только мне было совершенно не ясно, каким образом это могло произойти.

Мой анарель — магический источник всех колдунов — абсолютно точно был пуст. Даже граф Шерье проверял его неоднократно, видимо, в глубине души надеясь, что из его премиленькой любовницы можно сделать коллегу по темному ремеслу. Но увы. Природа не наделила Ниару Келли не только деньгами или благородной генеалогией, но и колдовскими способностями.

И вот теперь случилось это…

Однако уже к вечеру следующего дня ужасное происшествие немного отошло на второй план. Хозяин постоялого двора выделил мне другую комнату, дело о странной смерти насильника Хушта закрыли. А я снова осталась одна.

Однако теперь у меня в голове непрестанно крутились мысли о новообретенной силе.

Каковы ее границы? Могу ли я еще раз ей воспользоваться? И если да, то как это сделать?

Постепенно я пришла к выводу, что, вероятно, каким-то образом мне передалась сила графа Шерье, когда мы встретились в Сумерках. Я была рядом с графом возле статуи Аралишгаль, возможно, это повлияло на ход заклятия богини Смерти.

Хотя, конечно, точно сказать невозможно.

Впрочем, у меня была одна идея, как проверить эти догадки. Темная мысль, под стать настоящей некромантке.

С нетерпением дождавшись ночи, я надела черный плащ, а затем вышла прочь с постоялого двора. Луна сегодня скрылась за тяжелыми синими тучами, и поэтому повсюду вокруг разлилась непроглядная мгла. Здесь, вдали от замка и центральных улиц города, фонари отсутствовали, и не было смысла опасаться, что в их неровном свете меня кто-нибудь заметит.

Однако, не боясь привлечь ненужное внимание, я боялась одиночества. Ночь и тьма будто наваливались на меня со всех сторон, давили, пугали. Звук собственных шагов отражался у меня ушах, в грудной клетке, и я то и дело ждала, что вот-вот услышу за своей спиной звук от еще одной пары ног. Нечеловеческой пары. Тем более что двигалась я в сторону безлюдного поля.

Как только дорога и жилые дома остались далеко позади, а вокруг меня раскинулся пустырь, я приготовилась сделать то, что планировала. Сперва скинула с себя плащ — все равно от страха меня так сильно бросало в жар, что в накидке не было никакой нужды. Затем я раскинула руки примерно так же, как неоднократно это делал на моих глазах граф Шерье. И наконец, страшно шепелявя и коверкая слова, проговорила:

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!*

Это было то самое заклятие, которое произносил при мне граф, когда пытался вызвать банши. Единственное, что я изменила в нем на свой страх и риск, — это добавила имя призрака. Лорейна. Я звала не просто банши. А звала ручное привидение графа Шерье.

Ветер громко взвыл после моих слов, но ничего не произошло.

И немудрено! Запомнить и повторить с первого раза безупречное произношение Кайла Шерье смог бы, наверно, только Кайл Шерье.

Я вообще гордилась уже тем, что по какой-то неведомой причине помнила все до единого слова заклинания. Более того, если прокрутить в памяти те моменты, когда граф при мне колдовал, то становилось ясно, что и остальные магические формулы я тоже не забыла. Они врезались мне в память, будто на мертвом языке некромантов я говорила с детства. Хотя это, конечно же, не так.

В общем, сжав кулаки, я стала раз за разом пытаться повторить произношение графа.

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!

После нескольких десятков попыток на меня сперва навалилась апатия, а затем истерика. У меня ничего не получалось! Да и на что я вообще рассчитывала? Что просто так возьму и стану великой некроманткой?

На глазах навернулись слезы, но я не давала им пролиться. Закусила губу и снова прокричала, не желая сдаваться:

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!!!

И внезапно все получилось…

Тьма вырвалась из моего тела бешеной волной.

Не успела я ахнуть от неожиданности, как всю округу разорвал дикий, звенящий, как разбитое стекло, рев банши. Я едва смогла зажать уши, как передо мной прямо из воздуха возник белесый призрак мертвой женщины.

— Лорейна, — выдохнула я, не веря своим глазам, но вполне веря своим ушам. — Это ты…

А банши продолжала кричать, глядя на меня огромными, налитыми кровью глазами.

— Hiesterah! — воскликнула я, запоздало вспоминая приказ тишины.

К счастью, это заклятие получилось с первого раза.

Банши затихла, сжав губы и паря передо мной в своем рваном развевающемся платье.

— Чего тебе надо, мешок костей? — выдохнула она голосом, от которого мороз пробрал кожу.

Пора было отвечать.

А я все еще не верила, что у меня все получилось.

— Лорейна, — проговорила я, сделав свой голос тверже. — Почему ты явилась ко мне?

— Потому что ты меня позвала, — с отвращением ответила она. — Мертвые не могут противиться приказу некроманта.

Я кивнула, как будто что-то понимала.

— Стало быть, я некромант?

Банши странно оскалилась.

— Стало быть, так, Ниара Келли, — прошелестел ее ответ, напоминая кладбищенский ветер. — Так что тебе надо от меня?

Я набрала в легкие побольше воздуха и спросила:

— Что происходит с графом? Ты мертва. Ты должна знать, что сделала с ним Аралишгаль.

Лорейна склонила голову набок, внимательно глядя на меня.

— Какой хороший вопрос, Ниара. — А затем после короткой паузы ответила: — Кайл Шерье проклят.

На последних словах ее голос резанул уши отвратительным скрежетом. Но это еще был не конец ее объяснений.

— В его крови отныне голод мертвых. Так, словно он сам мертв, — продолжала она, и ее губы неприятно улыбались. — Хозяин — первый из людей, удостоившийся подобного подарка Смерти. И я бесконечно горда, что его получил именно он.

По моей спине пробежали ледяные мурашки.

— Значит… Он будет убивать? Станет карающей дланью Темной богини? Сойдет с ума? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Лорейна поморщилась.

— Я на это очень надеюсь, — ответила она через мгновение. — Но, к сожалению, это вовсе не обязательно.

— Правда? — выдохнула я, вскинув голову и взглянув на банши так, словно она моя последняя надежда.

Лицо призрака еще сильнее скривилось.

— Когда ты выпала в Сумерки… кое-что случилось, — кажется, я даже перестала дышать от этих слов. А Лорейна продолжала говорить, глядя на меня горящими кровавыми глазами. — Кайл Шерье должен был вобрать в себя Тьму всего мира. Он должен был стать величайшим посланником Смерти…

Она замолкла, поджав свою сгнившую челюсть и буравя меня взглядом.

— Но?.. — подбадривала я призрака, лишь бы продолжала говорить.

— Но не вобрал, — ответила она. — Потому что решил спасти твою никчемную жизнь. В тот момент, когда ты выпала в мир мертвых, он заблокировал поток магии, льющийся в его сердце от Темной богини. Все для того, чтобы успеть спасти тебя. И теперь проклятие и благословение Аралишгаль работает не в полную силу. Источник магии Кайла Шерье теперь не бесконечен, как должен быть.

— Получается, эта магия не будет сводить его с ума? — со вновь вспыхнувшей надеждой спросила я.

Но ответная улыбка банши едва не погасила это чувство.

— Будет, — ответил призрак. — Теперь анарель графа не бездонен. Но он может таким стать, и для этого Кайлу нужно лишь убивать. Тогда жизнь каждой его жертвы начнет увеличивать его источник. Чем больше хозяин будет вбирать в себя Тьму, чтобы стать сильнее, тем сильнее Тьма будет управлять его желаниями.

— Это значит… — глухо проговорила я, душа подступающий к горлу ужас.

— Это значит, что после битвы за Альденор перед нами будет уже совсем другой Кайл Шерье, — широко улыбаясь и демонстрируя гнилые призрачные зубы, ответила Лорейна. — Это будет Кайл Эридан, первый из посланников Смерти и истинных повелителей нежити.

Паника нахлынула штормовой волной. Но мне нужно было держать себя в руках, не сходить с ума.

Ведь теперь я должна была жить не только ради себя, а еще и ради ребенка, который ничем не заслужил тронувшуюся умом мать и отца — кровавого убийцу.

А значит, сидеть сложа руки было нельзя.

— Как сделать так, чтобы Кайл не узнал о нашем с тобой разговоре? — спросила я через мгновение сухим, лишенным красок голосом.

Мои глаза не блестели слезами, да и руки подрагивали лишь самую малость. Никто бы и не заметил.

Лорейна вдруг нахмурилась.

— Я вызвала тебя, значит, ты должна говорить мне правду, так? — спросила я гораздо настойчивей, хотя и сама не очень-то верила в то, что говорю.

Но Лорейна неожиданно кивнула.

— Так, — прошелестел ее злобный голос.

— Тогда скажи, что нужно сделать, чтобы ты не рассказала об услышанном сегодня?

Несколько секунд банши ничего не говорила. Только гневно сверлила меня глазами, полными ненависти. Затем взлетела выше в небо и вдруг истошно закричала.

— Hiesterah! — спокойно повторила я приказ замолчать.

И тогда она снова опустилась ко мне и выдохнула вместе с могильно-ледяным ветром:

— Печать тишины. Заклятие третьего уровня. Тебе не произнести, мешок мяса.

— Скажи слова, — потребовала я, надеясь, что в устах призрака это не сработает магией.

— Fei denuist, fei uter, fei ill. W`ies fei lah suinhtaren, — выплюнула с ненавистью Лорейна.

К счастью, после этого ничего не произошло.

Я закрыла глаза, прокручивая в голове сложную фразу, которую только что произнесла женщина. Казалось бы, с первого раза такое вообще невозможно повторить. Незнакомый язык, незнакомые слова.

Но, как только веки опустились, дав мне возможность сконцентрироваться, в ушах будто вновь зазвучал голос банши:

— Фей дэньист, фей йитер, фей ил. Вьес фэй лах сьинтарен…

Я запомнила заклятие с ходу. И через мгновение губы уже произнесли его так, словно я была рождена для изучения этого проклятого эшгенрейского языка.

Когда я открыла глаза, оказалось, что Лорейна смотрит на меня, сжав челюсти. Ее глаза горели невероятно ярко. Настолько, что она сама начинала казаться лишь густым туманом вокруг них.

— Повинуюсь, — процедила банши. — Свободна ли я теперь, некромантка Ниара?

— Свободна, — выдохнув, ответила я, надеясь, что магия сработала.

И в тот же миг призрак исчез, будто его и не было. А я осталась одна посреди залитого ночным мраком поля.

Пора было идти домой. Несмотря на греющий кровь страх, я вся замерзла. А новости, которые мне сегодня поведала мертвая Лорейна, заставляли еще сильнее стучать зубы.

Теперь я знала, что обязана была спасти графа Шерье. До того, как он превратится в посланника Смерти. До того, как он захватит Альденор, осквернив свою кровь смертями.

Кайл нуждался во мне.

А может быть, это я нуждалась в нем. Но, случайно коснувшись ладонью живота, я решила, что в правильной формулировке этого вопроса нет никакой разницы.

_______________________________________________________

— Fei denuist, fei uter, fei ill. W`ies fei lah suinhtaren* — нет крови, нет кости, нет плоти. Пусть не будет и голоса.