Глава 5. День 15

Следующие несколько дней я снова не встречалась с графом. Днем он уезжал куда-то по делам. Я убиралась в его комнате и в нескольких соседних. Разжигала камины, прогревала помещения, перестилала постель и к приезду хозяина приносила ужин и готовила ванну. А вечером возвращался граф, ужинал и ложился спать. Один раз мы встретились в коридоре, но он лишь скользнул по мне, склонившейся в приветствии, безразличным взглядом, словно между нами никогда ничего не было. И ушел.

Это оказалось очень обидно. И еще обиднее то, что я все это время думала о нем, не в силах выкинуть из головы. Он словно стал моим наваждением. А ведь я так долго и настойчиво уверяла себя, что мне не нужны отношения с хозяином! Теперь оказывается, что все как раз наоборот.

Мне крайне необходимо было проявить силу воли и больше не думать о графе. Откопать эту самую силу где-то на дне озера темных и очень жарких мыслей, очистить от ила и песка и носить в руках как боевой штандарт. А там уже пусть тайные желания сами что хотят, то с этим штандартом и делают.

Раздумывая об этих дурацких аллегориях, я вышла к кухне. Признаться, в голове вертелась смутная надежда урвать у одной из поварих булочку или пирожок. Обед уже прошел, а жгучие фантазии, как оказалось, навевают ужасный аппетит. Никакой пользы от них! Мало того, что от работы отвлекают, так еще и для фигуры вредны. Где там мой штандарт?..

Но, очутившись недалеко от дверей кухни, я вдруг увидела впереди незнакомого мужчину. Он был невысок, из-под распахнутого черного камзола виднелось массивное брюшко, которое не смог утянуть даже жилет. Серые волосы сплетались в тонкий хвост, а на макушке поблескивала лысина. Мужчина держал в руках черную широкополую шляпу и с легким волнением мял ее коротенькими пальцами.

Однако, несмотря на некоторую комичность его внешнего вида, если судить по одежде, передо мной стоял высокородный. Какой-нибудь виконт или барон. Что он делал на кухне и вообще в замке? Я готова была поспорить, что вижу его впервые.

— Скажите мне, милая девушка, я могу рассчитывать на то, что они у вас будут к вечеру? — настойчиво спрашивал он у одной из поварих.

В глазах незнакомца светилась самая настоящая яркая, как звезда, надежда.

— Не знаю, ваша милость, мы, конечно же, очень постараемся, — отвечала дородная молодая женщина. — Но вы ведь понимаете, что на базаре нам не продадут подобного товара. А ведь необходимо убедиться в его качестве, прежде чем подавать на стол.

— О! Уверяю вас! Простые озерные вполне сгодятся! Я даже вот здесь написал вам рецептик, извольте ознакомиться, мои милые. Мы с вами договорились?

Кухарка по имени Полли взяла протянутый лист, захлопнув распахнутый от удивления рот и так ничего и не сказав.

— И, пожалуйста, добавьте их в ваше постоянное меню. Я привык есть их каждый день. Между прочим, я знаю как минимум десять рецептов их употребления. В том числе, уверен, мне известны такие, о которых вы и не догадываетесь!

Мужчина хитро подмигнул.

— Я вас поняла, — через силу выдавила она и улыбнулась.

Толстяк довольно оскалился в ответ, надел свой смятый головной убор и, слегка кивнув женщине, удалился в другую сторону коридора. Уже когда он поворачивался, я заметила, что на полях его черной шляпы был вышит маленький красный ворон. Символ некроманта.

По спине прокатилась прохладная дрожь. Вот так вот может показаться, что видишь перед собой просто неказистого смешного толстяка, а он, оказывается, черный колдун.

Я же мгновенно подбежала к поварихе и спросила, снедаемая любопытством:

— Кто это был?

— Это виконт Блаунш, — ответила Полли, и мне показалось, что ее лицо при взгляде на листок с рецептом слегка посмурнело.

— И что он хотел? Неужели учил вас готовить и от этого ты так расстроилась? — попыталась пошутить я, заглядывая в бумажку.

Читать я умела, мама, когда еще была жива, втолковала, как это делается. Но разобрать слова я не успела.

— Да вот, не поверишь, — хмыкнула женщина, взмахнув листком и передав его мне. — Совсем уже эти некроманты головой двинулись. Хоть бы наш хозяин не пошел туда же! Верно говорят, что от мертвяцкой магии мозги протухают раньше времени.

— Да что случилось-то? — удивилась я, вчитываясь в текст.

Через несколько секунд мои брови приобрели независимость и самолично двинулись на лоб в сторону макушки. Вероятно, они были так поражены, что собирались спрятаться от стыда под волосами.

— Это что, рецепт приготовления лягушек? — выдохнула я. — Озерных лягушек?

— Да! — воскликнула Полли, хватаясь за голову. — Вот и где я ему найду до вечера лягушек? Да и как приготовить их успею?

Я отдала ей листок и покачала головой.

— Сочувствую. Может, сказать хозяину? Он решит вопрос. Откуда, кстати, взялся этот виконт?

— Да так, — махнула рукой Полли, кажется, смирившись с дурацким заказом на ужин. — Приехал ведь по приглашению графа. Скоро день Чернолуния. Граф всегда отмечает этот праздник, устраивает бал, зовет гостей. Этот вот и приехал раньше всех.

— То есть скоро здесь будет полно народу? — выдохнула я.

— Да, работы прибавится, — фыркнула женщина. — Ладно, мне идти пора. Бывай!

Развернулась и захлопнула перед моим носом дверь.

Живот что-то возмущенно проурчал по поводу того, что мы с ним остались без булочки.

— Зато с новостями! — попыталась я его обрадовать. Но новый звук дал понять, что вступать в диалог с внутренними органами бесполезно.

Легкая голодовка должна была пойти нам обоим только на пользу, поэтому я с чистой душой развернулась и пошла прочь с кухни.

Однако, несмотря на то, что я в очередной раз дала себе слово не думать о графе, стоило остаться в одиночестве, как его образ вновь всплыл перед глазами. Меня безнадежно тянуло к нему. В полумраке каменных коридоров я вспоминала его сильные руки, скользящие по моей коже, его поцелуи, от которых перед глазами темнело, а внутри загоралось темное пламя.

Я тосковала. Страшно тосковала.

Иногда в часы, когда вся прислуга разбредалась по своим каморкам, ноги сами несли меня к хозяйским покоям. Будто случайно. Я же при этом убеждала себя в том, что мне просто необходимо выполнять свою работу. Что я забыла протереть пыль в его кабинете или разложить свежевыстиранное белье по полкам.

В этот раз произошло то же самое. Стоило мне задуматься, пару раз свернуть не туда, блуждая по дворцу и рассматривая его мрачновато-готичное убранство, как внезапно я оказалась около знакомых хозяйских дверей на первом этаже. Однако на этот раз несмотря на ранний час двери оказались открыты настежь.

Сердце у меня в груди пропустило удар. Я шумно сглотнула, чувствуя, как кровь мгновенно прилила к лицу, забурлила в груди, перехватывая дыхание. Так всегда происходило, стоило мне осознать, что граф где-то рядом. Этот раз не был исключением.

Вот только стоило мне случайно, будто ненароком, заглянуть в открытую комнату, как оказалось, что в графских покоях находится вовсе не граф.

На широкой лиловой софе с подлокотниками из лакированного дерева сидели две удивительно красивые… близняшки. Две женщины примерно тридцати лет с густыми огненно-красными волосами. На одной было дорогое синее платье с серебряными вставками, а на второй — зеленое с жемчугом. Сразу становилось ясно, что дамы эти благородного происхождения и довольно богаты. Вот только очевидно окрашенные волосы и глубокие декольте придавали им… странный, несколько распущенный вид.

— А кто это тут к нам пришел? — воскликнула одна, неожиданно завидев меня в коридоре. Вскочила с места и фурией выросла на расстоянии шага. — Что это ты тут подглядываешь, милочка? — задала она вопрос, широко распахнув простые карие глаза, по цвету которых я предположила, что ее собственный оттенок волос такой же… обычный.

— Нет, госпожа, я пришла прибраться. Я служанка графа Шерье, — ответила как можно спокойнее.

— Да что ты говоришь? — воскликнула вторая женщина. Ее голос и манера говорить мало отличались от сестринской. Разве что тембр был чуть более мягкий.

Она тоже встала и медленно начала обходить меня по кругу.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и не нервничать, несмотря на то, что неожиданно почувствовала себя загнанным зверем.

Впрочем, ничего страшного же не происходило. Немного расслабившись, я постаралась не сказать чего-нибудь лишнего. Но неожиданно оказалось, что "лишнее" уже прозвучало.

— И что, прямо-таки личная служанка? — с каким-то скрытым подтекстом выдохнула первая близняшка в синем.

— Нет, не личная, — попыталась я поправить положение. — Мне еще доверены несколько комнат.

— Ну надо же, — поцокала языком та, что была в зеленом платье.

Ее взгляд тоже стал цепким и неприятным. Казалось, что эти женщины не смотрят на меня, а обшаривают руками.

— Ни за что бы не подумала, что наш милый Кайл может взять себе в личную прислугу вот “это”, — усмехнулась она, подмигнув сестре.

Было ли мне обидно от ее слов? Пожалуй, было. Но обиднее оказалось то, что они, в общем-то, правы. “Это” — всего лишь служанка в старом платье. Без прически, макияжа и дорогих украшений, которые могли бы подчеркнуть мою, в принципе, совсем не маленькую грудь, тонкую талию или симпатичное лицо. И, хотя я старалась делать вид, будто между нами с графом никогда ничего не происходило и мне все это вовсе не интересно, на самом деле я бы хотела быть красивой. Для него.

Я хотела, чтобы, глядя на меня, в его глазах зажигался голод. Чтобы его мышцы напрягались, а от его потемневшего взгляда у меня подкашивались ноги.

Вот только это все глупые фантазии. А граф Шерье наверняка интересуется мной лишь из тяги к чему-то новому. Стоит ему получить свое, и я вообще забуду, какой жгучей волной по позвоночнику всегда ощущается внимание его черных глаз.

— Действительно, — кивнула дама в синем. — Видимо, совсем оголодал без нас мальчик.

И широко улыбнулась.

— Без вас? — зачем-то спросила я, не успев закрыть свой любопытный рот. Тут же прикусила язык, да побольнее, но было уже поздно. “Зеленая” зацепилась за этот вопрос:

— Без кого же еще? — весело переспросила она. — Или что?.. Погоди-ка, ты что же, спала с нашим графом?

В голосе женщины проскочило изумление.

Я неожиданно покраснела. Вот как, бывает, не вовремя организм подводит!

— Ну конечно, — фыркнула “синяя”. — Смотри, как мило розовеют ее щечки. Как пить дать — спала!

— Нет! — воскликнула я нервно. — Вы что-то путаете. Я просто служанка. Пришла вытереть пыль с камина и полок. Если вы не возра…

— Конечно-конечно, — прыснул со смеху кто-то из них, я уже не разобрала кто. — Ты просто служанка. Но только не придумывай, милочка, себе красивых сказок. Если между вами с Кайлом что-то и было, то это лишь пустая интрижка. Мужчины, конечно, любят доступных женщин. Но недолго.

Мелькнули две сестринские улыбки, в точности повторяющие друг друга.

А мне вдруг ударила в голову вспышка понимания: обе эти девушки говорили о графе, как о своем любовнике. Выходит, он мало того, что был с ними обеими, так, возможно, еще и одновременно?

От этой мысли меня бросило в жар. А последние слова близняшек еще усилили эффект, от которого перед глазами слегка помутилось, а потому я медленно, четко отделяя одно слово от другого, ответила:

— То, что его светлость любит доступных женщин, мне вполне очевидно.

Полагаю, эта фраза не оставляла сомнений в том, что под доступными женщинами я имела в виду именно их двоих.

Жаркая волна прошла по пищеводу и вспыхнула в желудке. Я ожидала какой угодно вспышки ярости от двух высокородных, но ничего подобного не последовало. Сестры переглянулись, а затем одна из них с улыбкой ответила, шагнув ко мне:

— Похоже, кто-то влюбился, — проворковала она, попытавшись коснуться моего подбородка.

Я резко дернулась и отошла на шаг назад.

— Ты только не мечтай, что Кайл ответит тебе взаимностью, маленькая милая мышка, — снисходительно продолжала она. — Если бы граф хоть немного интересовался твоими услугами как женщины, ты бы уж наверняка не драила его камины. Поверь мне! Это он хорошенько отдраил бы тебе кое-что другое!

На последних словах обе женщины расхохотались. А у меня внутри все неприятно перевернулось.

— Спасибо за личный пример, добрые госпожи. Однако я лучше буду хранить свой камин не отдраенным вовсе. Ведь на вашем месте я бы слишком переживала. Вы же понимаете: рано или поздно его светлости надоест драить то, что до него уже много раз драили, — ответила я, распаляясь все сильнее.

Это было уже совсем не похоже на меня. И лучше всего было бы сейчас уйти, но шальные, самодовольные взгляды этих женщин, внезапно оказавшихся в покоях графа, держали меня словно стальными крючьями.

На этот раз одна из дам побагровела. Синее платье оказалось ей еще больше к лицу. Теперь насыщенный малиновый цвет кожи великолепно контрастировал с оттенком ткани.

Смотреть на нее стало если не приятнее, то гораздо веселее.

Женщина медленно подошла ко мне на расстояние дыхания.

Я не двинулась с места, когда между нами осталось не больше пары сантиметров и когда ее лицо едва не впилось в мое.

— Наказать бы тебя за длинный язык, — проговорила она. — Да незачем. Ты же просто влюбленная пташка, да, милочка? Не отвечай, я вижу и так. Но если захочешь увидеть тех, кто остался в памяти нашего графа дольше, чем на пару ночей, то зайди в Рубиновую комнату. Стены тебе подскажут.

— Что за Рубиновая комната? — выдохнула я.

Она улыбнулась.

— Видишь, ты даже не знаешь… — Она протянула руку к дальней стене помещения, где виднелась вечно закрытая дверь. Убираться за ней мне не позволялось. — Вот и ответ!

Я стиснула зубы, пытаясь сделать вид, что эти слова меня вовсе не трогают. И личная жизнь графа — его дело. Вот только мне теперь невероятно хотелось узнать, что же хранится за закрытой дверью. И что подсказали бы мне ее стены.

Неужели там развешены картины с изображением всех его любовниц? И как много их было?

Признаться, любопытство во мне подскочило до небывалых высот.

— А вы не беспокоитесь о том, что кроме вас в памяти графа осталось ещё множество других женщин? — выдавила я, слушая собственный стук в ушах.

Близняшки с улыбками переглянулись.

— Главное не то, сколько их. А то, кто из них всех будет последней, — ответила дама в синем. — Кто станет женой графа Шерье. Кто разделит с ним владение огромной провинцией, пожизненную ренту, годовые доходы в сотни тысяч золота!

— Но граф же в опале, — пробубнила я, не понимая.

Женщина пожала красивыми плечами.

— Король даровал ему помилование и не лишил ни имущества, ни титулов. Кайл Шерье так и остался принцем крови. Хоть и в изгнании.

Я задумалась. Выходит, далеко не все высокородные боялись попасть в немилость, общаясь с опальным некромантом. Некоторых это вполне устраивало.

Однако продолжить этот не самый приятный разговор нам не дали. В дверях появился новый управляющий.

— Господин Герини, — поклонилась я.

Дворецкий окинул меня спокойным взглядом.

— Что вы здесь делаете? — проговорил он, и тон его мне совсем не понравился.

Я ужасно испугалась, что мне вот-вот влетит за то, что я повторно захожу в покои хозяина. Ведь мне было необходимо убраться здесь еще до обеда и забыть сюда дорогу до завтрашнего дня. А я самовольно явилась с непонятной целью. Значит, либо не выполнила работу утром, за что меня можно наказать, либо замыслила какую-то пакость. Может, и вовсе кражу.

Приготовившись оправдываться, я уже открыла было рот, как дворецкий продолжил, шагнув вперед и строго взглянув вовсе не на меня, а на двух высокородных дам:

— Дамы, я вынужден снова спросить вас, что вы здесь делаете? Кажется, я выделил вам комнаты на втором этаже.

Я не поверила своим ушам, переводя взгляд с крайне недовольного управляющего на двух женщин, которые явно были в числе приглашенных на будущий бал.

— Мы — личные гости графа Шерье! — визгливо воскликнуло “зеленое платье”. — И я попросила бы вас обращаться с нами подобающим образом.

Дворецкий поклонился, ни капли не изменившись в лице.

— Очень рад это слышать, но, боюсь, вам придется немедленно покинуть эту комнату. Это личные покои графа, и никто не имеет права находиться здесь. Кроме тех, само собой, кому это разрешено самим графом.

В этот момент Фейн кинул на меня короткий взгляд, давая понять, кого имел в виду.

Я даже покраснела. Выходило так, будто он меня, служанку, сейчас защитил. А этих двух высокородных — выгонял.

Обычно все бывало наоборот.

— Но граф разрешил нам! Еще в прошлый раз, когда мы приезжали в замок. Вот, у меня есть ключ.

“Синее платье” сунуло руку в складки юбки и вынуло из его недр один маленький ключик.

— Позвольте уточнить, когда это случилось? — невозмутимо поинтересовался дворецкий.

— Какое это имеет значение? — пожала плечами одна из близняшек и отвернулась, лениво бросив: — Около полугода назад.

Фейн так же спокойно шагнул вперед, просто выхватил из женской руки ключ и тут же, не дожидаясь скандала, с поклоном сообщил:

— Спасибо, что вернули, я обязательно передам его графу вместе с вашими наилучшими пожеланиями.

— Но граф нам разрешил! Немедленно верните ключ! — взвизгнула одна из женщин, встряхнув красной шевелюрой и поправив свои синие перчатки в тон наряду. — Я — виконтесса Илона Шиварис!

— Безмерно рад знакомству, — с очередным поклоном проговорил управляющий. — К сожалению, распоряжений на ваш счет мне не поступало. Буду рад проводить вас.

С этими словами он протянул руку к двери в приглашающем жесте.

Женщины переглянулись, сверкая гневными физиономиями, и, подхватив платья, вышли прочь из комнаты.

А я лишь продолжала ошарашенно хлопать глазами, удивляясь происходящему и восхищаясь железной невозмутимостью нового дворецкого.

Уходя из комнаты вслед за близняшками, Фейн бросил на меня спокойный уверенный взгляд и проговорил:

— Работайте, граф скоро вернется.

И захлопнул дверь.

Мне же оставалось лишь гадать, с какого перепугу так жутко повезло.

Впрочем, как раз на это я тратить время не собиралась. Две сестры изрядно выбили меня из зоны комфорта, намекая, что Кайл Шерье когда-то развлекался с ними обеими. А может, и сейчас продолжает это делать, параллельно и меня пытаясь затащить к себе в постель. Но я старалась думать о хорошем.

В конце концов, я никогда не считала, что граф должен быть полон целомудрия, а то и вовсе до старости оставаться девственником. Стоило взглянуть в его темные порочные глаза, пройтись взглядом по полным улыбающимся губам, обещающим так много, как становилось ясно, что он уже соблазнил не одну девушку.

Но стоило мне подумать об этом предметно, как меня начинала снедать такая жгучая и неконтролируемая ревность, что становилось страшно. За себя в первую очередь. Ведь ревность означает, что я допустила этого мужчину в свое сердце. Самого неподходящего мужчину для этой роли. И мысли о нем забрались в меня уже слишком глубоко, выходя за рамки простых фантазий “хозяин-служанка”.

Это было ужасно, но я ничего не могла с этим поделать.

Медленно двигаясь по комнате, почти не задумываясь, куда иду, я случайно вспомнила отца Кайла. Короля по прозвищу Джейк Злая голова. Поговаривали, что он любил убивать и превращать людей в зомби. По моему родному селу ходили сплетни, что многие личные слуги Джейка не избежали подобной участи. За провинности он просто лишал их жизни, возвращая в этот мир совсем иными. И оставалось только догадываться, понимали ли они после этого, что с ними произошло. Ведь если у зомби остается память о прошлой жизни, то, по-моему, их участь еще хуже, чем простая смерть.

И в свете этого вставал закономерный вопрос: много ли Кайл Шерье перенял от своего отца? Достаточно ли его организм затронут некромантией, чтобы в какой-то момент мозг подернулся пленкой безумия, как это случилось с его родителем?

Было немного страшно об этом думать. Но меня успокаивало то, что в замке я не видела ни одного зомби. Судя по всему, Кайл Шерье не проворачивал со своими слугами подобного неприятного фокуса, хвала богам.

Вообще, мне казалось, что граф, в принципе, не слишком похож на некроманта. Он почти никогда не колдует. Не тренируется поднимать нежить на соседнем кладбище. Да и сумасшедшим не выглядит.

Впрочем, возможно, я что-то упускала. Ведь сперва он и банши при мне не призывал…

Отключилась от собственных мыслей я уже возле той самой двери в закрытую потайную комнату, о которой говорили близняшки. Не знаю, как я сюда попала, но, судя по всему, внутренние желания от себя не скроешь.

Я толкнула дверь, и, конечно же, она не сдвинулась с места. Я уже практически развернулась и ушла, как внезапно вспомнила о ключе в руках дворецкого. Он же положил его на стол возле дивана, на котором сидели близняшки.

Резко метнулась в соседнее помещение и схватила заветный кусочек металла. Тут же закрыла входную дверь изнутри. Вернулась к потайной комнате и замерла, не веря, что хочу проникнуть внутрь.

Дело в том, что с тех пор, как я начала убираться в покоях хозяина, их перестали запирать. Фейн сказал, что граф не против оставлять их открытыми, чтобы я могла в любой момент прийти туда, выполняя свои обязанности.

А вот теперь у меня в руках ключ. И какова вероятность того, что он отпирает не только главный вход, но и эту неприметную дверцу?

Сердце глухо ударилось о ребра.

Да, похоже, я сошла с ума, но мне слишком сильно захотелось увидеть тех женщин, что были у Кайла до меня. К тому же до прихода графа оставалось еще не меньше трех часов, даже учитывая его прежнее более раннее появление.

С другой стороны, я прекрасно понимала, что если опять нарвусь на неприятности — меня уволят. И в глубине души я этому даже радовалась. Сама уйти отсюда я никогда не смогу, а судя по тому, какие эмоции к хозяину горели внутри меня, гораздо лучше мне было бы здесь не работать.

А потому я вставила ключ в замочную скважину, легко провернула и толкнула. Со скрипом дверца поддалась.

С другой стороны меня ждала небольшая спальня, выдержанная в насыщенных бордовых тонах. Это была именно спальня, потому что в самом центре помещения располагалась огромная круглая кровать. Она не имела ножек, и создавалось впечатление, что высокий матрас, застеленный красновато-сиреневым шелком, лежит прямо на полу. По краям этой постели прямо сквозь простыню необычным образом свисали цепи толщиной с палец. И я никак не могла понять, носят ли они декоративную функцию, расстилаясь по полу как украшение, либо у них есть какая-то конкретная, более физическая цель.

Но от мыслей об этом мне стало жарко.

На высоком полукруглом окне висели тяжелые шторы, сквозь которые совсем не проникал солнечный свет. Чтобы рассмотреть все получше, я поторопилась раздвинуть их и ахнула.

На темно-коричневых стенах, оттенком напоминающих шоколад, действительно висели картины. Это были самые разные женщины. Блондинки, брюнетки, рыжие. В одежде, без нее, в тонких кружевах или платьях. Но их объединяло одно: все они были невероятно красивы. И да, здесь были те самые близняшки.

Не знаю, какие чувства вызвало у меня понимание того, что передо мной любовницы графа. Кажется, сперва мне стало сильно не по себе. В груди вспыхнуло что-то яростно жгучее, царапающее ребра острыми коготками. Что-то ноющее и саднящее, как порез от бумаги.

Но спустя пару мгновений все прошло. Множество женщин превратились в безликую массу, а я поняла, что просто ни за что не хочу оказаться на этой стене.

И не окажусь.

Перевела взгляд на огромную кровать и подошла ближе. Коснулась металлических цепочек и вздрогнула.

По спине пробежала теплая волна, сквозь пальцы в меня будто проник маленький разряд молнии. Нет, на самом деле ничего не произошло: я моргнула, и странное чувство исчезло.

Однако после этого меня не переставало покидать ощущение, что что-то здесь не так. Вся эта комната будто кричала о том, что она создана для плотской любви. И яркие, насыщенные оттенки, напоминающие то ли вино, то ли раскрасневшиеся щеки любовниц Кайла, и живые цветы, стоящие по углам комнаты и висящие между картинами, и многочисленные подушки, украшенные красивыми камушками и настоящими птичьими перьями. Все это, как ничто другое, располагало к эротическому настроению. Вот только я все отчетливей начинала чувствовать во всем этом какой-то подвох.

Сердце стучало все сильнее.

Я переводила взгляд на стены, скользила по скромной мебели, одному-единственному окну и возвращалась к кровати со странными цепями. По цветам, картинам, барельефам на потолке — и снова к кровати.

Пора было уже уходить отсюда, но я чувствовала, что комната меня не отпускает.

Присесть отдохнуть на кровать я не решалась. Все же тут на ней такое происходило, участницей чего я не собиралась становиться. Но через пару минут напряженного внимания я все же приблизилась к ней и села на пол, пальцем качнув странную цепь.

Стоило приглядеться, как оказалось, что на каждом металлическом звене изображен маленький символ. Буква, которой я никогда прежде не видела, хотя читать умела.

Впрочем, это была единственная странность. Больше никаких необычных ощущений не появлялось. Я уже готова была решить, что фантазия сыграла со мной злую шутку, как рука сама потянулась вперед и попыталась приподнять матрас.

Это оказалось не так просто, как хотелось бы. Под матрасом лежала круглая деревянная пластина, которая, собственно, и служила основанием кровати.

Но меня уже понесло. Я встала на колени, подцепила пальцами пластину и резко подняла, вложив в это занятие всю свою силу.

И чуть не бросила постель прямо себе на ноги. Под пластиной на полу были начерчены какие-то знаки. Я никогда не видела ничего подобного. Концентрические круги и символы глядели на меня четкими белыми линиями мела. А прямо между ними в середине торчала ручка люка.

От страха и напряжения ладони стали влажными. Я резко сдвинула кровать в сторону, уставившись на гладкую деревянную крышку, которую было так легко подцепить.

В висках пульсировало, я нервничала. Легкие будто сдавило стальным кольцом.

Что там, под этим люком? Трупы? Любовницы, убитые графом после ночи жгучей страсти?

Память услужливо подкидывала недавние размышления, позволяя взглянуть на них под новым углом. Так ли нормален Кайл Шерье? Или же он унаследовал жестокость и безумие казненного отца? Зачем ему эти знаки под кроватью, на которой он занимался любовью со своими женщинами?

У нас в деревне поговаривали, что особенно сильные некроманты умеют использовать девственниц в своих ритуалах. Мол, их кровь, взятая после первой ночи страсти, обладает особой силой.

Что, если здесь Кайл именно этим и занимался? Что, если он и меня соблазнял ради того, чтобы привести сюда?

От этой мысли все внутри похолодело. Становилось ясно одно: если я буду продолжать жить с этими страхами, рано или поздно они сведут меня с ума. Возможно, даже раньше, чем моей девственностью решит воспользоваться сам граф.

Я должна была узнать правду, чего бы мне это ни стоило. А потому, когда я коснулась металлического кольца на люке, мои пальцы уже не дрожали. Но, когда тяжелая крышка поддалась, откинувшись в сторону, я неожиданно потеряла равновесие.

Воздух мгновенно сгустился, превращаясь в темный морок, в какую-то неведомую липкую субстанцию, прилипающую к коже, заполняющую собой все вокруг. Не знаю как, но я поняла, что это черная магия. Это просто не могло быть ничто иное.

Страшная сила втянула меня в открывшийся провал. Воздух выбило из легких, а я потеряла пол под ногами, полетев вниз. Но, пожалуй, то, что я чуть позже обнаружила внизу, стоило всех страданий.

Приземление было не из приятных. Спина ударилась о холодный каменный пол, на пару секунд я забыла, как дышать. К счастью, падать пришлось не так высоко, а то, боюсь, это приключение окончилось бы чем-то более плачевным, чем простой ушиб.

Поднявшись на ноги, я огляделась. Меня слегка потряхивало от страха, но поворачивать назад было уже поздно. Тем более что, как только я оказалась в этом таинственном месте, ощущение гнетущей силы, прижимающей к полу и заставляющей задыхаться, исчезло. Я даже не могла бы сказать с уверенностью, было ли оно на самом деле.

Но здесь присутствовало кое-что пострашнее. Вокруг меня по периметру комнаты оказались расставлены каменные саркофаги. Их было не менее десяти, но я не собиралась считать точно.

Ноги мгновенно прилипли к полу.

В тяжёлых старых гробах кто-то лежал. И ни на одном саркофаге не было крышки.

У меня перед глазами потемнело. По позвоночнику прокатилась морозная дрожь.

Тусклый свет из люка освещал не такой уж крупный пятачок пространства, и я не могла разобрать, что или кто покоится в этой комнате.

Признаться, от этого становилось ещё страшнее. Я словно очутилась в центре могильника. Вот только могильник этот мог оказаться живым…

Хорошо, что слева неподалеку от лестницы я заметила небольшой стол, на котором виднелся канделябр с тремя свечами. Торопливо приблизившись к нему, я обнаружила рядом и огниво. Трясущиеся руки долго пытались высечь искру, ударяя кресалом о кремень. Я уже боялась, что без нормального трута ничего не получится. Однако через пару минут нервных вздохов и бестолково летящих в разные стороны искр одна свеча все же загорелась. С помощью нее я зажгла остальные, и тут же мне стало спокойнее.

Обманчиво спокойнее…

Теперь я могла убедиться в том, что не ошиблась. В саркофагах и впрямь лежали тела. Старые и сморщенные, в истлевшей одежде и под коркой почерневшей плоти.

Страшно было приближаться к ним, но мне нужно было знать правду. А потому я все же сделала шаг к ближайшему телу.

В дрогнувшем свете свечей на полу стали видны десятки символов. Самые разнообразные, напоминающие буквы алфавита, который был мне не известен. Я подняла канделябр повыше и заметила, что символы продолжались и на стенах, уходя затем по потолку к самому люку. Именно он был центром этой странной и зловещей композиции.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза. Затем вновь открыла их и двинулась дальше к саркофагу.

В полушаге от каменного гроба я остановилась. Все тело била крупная дрожь, пальцы похолодели и тряслись. Канделябр нещадно дергался, и тени на стенах, отбрасываемые неверным светом, стали причудливо-пугающими. Живыми.

Из-за этого казалось, что я здесь не одна двигаюсь…

Встряхнув головой, я опустила взгляд на тело.

Нет, это оказалась вовсе не женщина. Не одна из любовниц Кайла Шерье. Хотя… уверенно сказать было невозможно, потому что передо мной абсолютно точно лежала нежить. Драугр.

Человеческое лицо давно преобразилось, исказившись от темной магии, что завладела этим мертвым телом. Рот стал огромным и вытянулся вниз. Из него торчали острые смертоносные зубы, покрытые слизью. Глаза были лишены век и смотрели прямо перед собой.

От понимания, что я нахожусь в такой близости от одного из самых страшных мертвецов в мире, у меня едва не началось заикание. В голове тут же возникли мысли из серии: “А что, если он сейчас встанет и сожрет меня?”

У драугров нет век, а потому кажется, что они в сознании. Несмотря на то, что фактически мертвец может быть упокоен, невозможно знать этого наверняка.

И сейчас я испытывала почти неконтролируемый ужас, мысленно пытаясь понять, зачем уважаемому графу держать в подвале своего замка настоящую нежить. Да еще и столь высокого уровня! Неужели я была права и Кайл Шерье пошел по стопам отца?

Даже с одним драугром не каждый некромант был способен справиться. А уж с десятком…

Но, к сожалению, и это оказалось не самым страшным моим сегодняшним открытием. Я неторопливо обошла каждый гроб и под конец, несмотря на то, что никогда не была специалистом по нежити, могла с уверенностью сказать одно. Не каждое тело в этом склепе было драугром, но каждое скоро должно было им стать. Некоторые тела словно до конца не прошли трансформацию от трупа до высшей нежити.

Это было удивительно и… страшно.

Когда-то на наше село напал один такой драугр. И ничего ужаснее за свою жизнь я не видела. Сталкивались мы прежде и с зомби, что случайно пробуждались после свежего захоронения, и с упивцами, в которых превращались утопленники. Но именно драугр едва не вырезал всю нашу деревню. Он был чудовищно силен. Ведь, например, для того, чтобы уничтожить зомби, некроманта было звать не обязательно. Достаточно нескольким мужикам собраться вместе, поднять неповоротливого мертвеца на вилы да сжечь его. С упивцем посложнее — требовался кто-то сильный да быстрый. Чтобы перерубить ему сперва руки с ногами, а затем и голову отрезать. Но тоже вполне посильная задача, например, для кузнеца. Но драугр…

Это чудовище обладало поистине бешеной скоростью. Оно настигало жертву в несколько быстрых прыжков, вгрызалось зубами в плоть и через несколько секунд руками отрывало голову.

Не хотелось это вспоминать. В свое время нас спасли лишь королевские ловчие некроманты. И то за огромную цену, которую мы собирали всем селом.

И вот сейчас передо мной таких чудовищ лежал целый десяток! Да еще и…

Я вновь огляделась по сторонам, всматриваясь в причудливые символы, окружающие саркофаги и идущие прямо от отверстия в потолке.

Меня осенила страшная догадка.

— Кайл Шерье сам создает драугров! — выдохнула я, как только эта невероятная мысль окончательно сформировалась в голове. — Драугров!

С этим откровением на губах я попятилась обратно к лестнице. Пожалуй, на сегодня откровений для меня было достаточно. Трясущимися руками я схватилась за металлические перекладины и поторопилась обратно в комнату, усиленно перебирая в голове варианты, как связаны между собой комната для эротических игр, люк в полу, символы на стенах и нежить, что лежит в каменных саркофагах.

Закрыла тяжелую крышку, передвинула обратно кровать и нервно расправила по полу металлические цепочки, от прикосновения к которым меня теперь била отчетливая дрожь.

Сколько бы я ни размышляла, пытаясь придумать хоть какое-нибудь безобидное объяснение увиденному, в голову лез только один вариант. Самый ужасный.

В этой комнате, прямо на этой кровати, граф Шерье, должно быть, убивал своих женщин. Как его отец. Возможно, это становилось отправной точкой для какого-нибудь страшного ритуала. Цепи на постели явно призваны накапливать в себе магическую мощь жертв. А с помощью колдовских символов сила, выделившаяся от их смерти, перетекала в мертвые тела, превращая последних в высшую нежить.

Я ничего не смыслила в некромантии. Но память о работе королевских охотников-некромантов у нас в деревне подбрасывала пищу для фантазий, в которые я легко могла поверить.

Когда я вышла из комнаты, у меня тряслось буквально все. Я все ярче представляла, как Кайл убивал здесь своих жертв, и от ужаса меня начинало знобить. Что, если он и меня собирался привести сюда?

Единственное, что еще сохраняло мой ум в здравии, это жизнь двух близняшек, которые, судя по всему, с графом находились в близких отношениях уже много месяцев. И все еще оставались целыми и невредимыми.

Смешно сказать: ведь еще час назад я и подумать не могла, что мысль о двух женщинах в постели Кайла Шерье принесет мне такое облегчение.

Может быть, я все перепутала? Накрутила сама себя, и граф-то на самом деле ни в чем не виноват. А драугры… Ну чем некроманты не шутят? У них свое представление об интересном досуге. Может, в конце концов, он экспериментирует на благо королевства и ищет универсальный способ мгновенного упокоения высшей нежити?

Признаться, так думать мне понравилось гораздо больше. И, когда я закрывала на ключ дверь в потайную комнату, у меня уже рождались все новые и новые оправдания хозяину. Лишь бы не считать его сумасшедшим убийцей.

Ведь, если поразмыслить, сколько человеческих жизней можно было бы спасти, если бы нашлось одно-единственное заклятие, уничтожающее этих тварей? У нас в деревне, помнится, королевским охотникам потребовалось все их умение, чтобы изловить эту нежить. Одного несчастного некроманта даже едва не разорвали на куски. А так — изобрети кто-нибудь волшебную формулу, и, может быть, с подобной тварью даже начинающий колдун бы справился. Вдруг?

В общем, возвращаясь к себе в каморку в этот день, я была уже практически совершенно спокойна. Да, еще немного пугало меня осознание того, что десять высших мертвецов лежат прямо под комнатами графа, имея возможность в любой момент оторвать ко всем демонам крышку люка и выбраться наружу. Но я верила, что Кайл Шерье не такой дурак, чтобы все не предусмотреть.

В целом, я была очень довольна тем, что раскрыла небольшую тайну графа и не попалась. Поэтому, когда вечером следующего дня ко мне в комнату зашел дворецкий и с невозмутимым видом сказал, что граф ожидает меня у себя, я довольно серьезно перепугалась.

И покраснела, представив темный взгляд Кайла, скользящий по мне, его алые губы, изогнутые в предупреждающей, немного хищной улыбке…

В этот момент мне вдруг стало ясно нечто ужасное. Даже подозрение в страшных убийствах не могло заставить меня перестать испытывать к этому мужчине жестокое, жгучее, как расплавленный воск, желание.

А потому я молча встала, поправила серую юбку форменного платья и вышла из комнаты, ощущая, как у меня в груди занимается пожар, потихоньку выжигая все мысли.

Я чувствовала, что Кайл зовет меня не просто так. Но неужели он узнал о том, что я проникла в его потайную комнату? Как?..

Все то время, что я шла по коридору к комнатам графа, напряжение всё сильнее разливалось по телу. Оно сковывало мышцы, заставляло кусать губы и пускало по позвоночнику лёгкую дрожь. В результате, когда я открыла заветную дверь в покои хозяина и склонилась в поклоне, меня уже конкретно потряхивало.

— Вы ждали меня, ваше сиятельство? — хрипло спросила я, сглатывая ком в пересохшем горле.

— Конечно, ждал, бабочка, — ответил он, и от этого его низкого "бабочка" у меня словно все органы в животе скрутились в горячий узел.

Он был в одном халате. Сидел в кресле напротив камина вполоборота к двери и смотрел на меня. Его волосы были влажными, слипшиеся волнистые пряди падали на плечи и в слегка распахнутый ворот. В руках Кайл держал бокал с чем-то темным и прозрачным, напоминающим по цвету горячую карамель.

— Подойди, — спокойно сказал он и махнул рукой.

Я вздрогнула, нехотя отрываясь от созерцания его загорелой кожи, от рельефа грудных мышц, что были видны из-за слегка распахнутого халата.

— Ну же, — нетерпеливо повторил он, и черные глаза сверкнули.

Я поспешила сделать шаг к нему, лихорадочно соображая, что он от меня хочет. Встала напротив и склонила голову.

Теплый свет камина падал на его лицо, оттеняя впалые щеки, сильную линию подбородка, полные губы. Кайл смотрел на меня снизу вверх, но почему-то складывалось ощущение, что все совсем наоборот. Это положение должно было давать мне хотя бы призрачное ощущение уверенности в себе. Но не давало.

Граф не торопился говорить. Он медленно, словно немного лениво оглядывал меня… как покупатель, который присматривается к товару. И от этого мне становилось стыдно и жарко.

Я не хотела быть товаром. Но сейчас, оказавшись рядом с ним, так близко, что достаточно протянуть руку, мне было ясно: другие желания во мне гораздо сильнее этого. Я даже стала забывать собственные страхи, пережитые в его тайном подвале. Сейчас, зная, что практически прямо под нами в каменных гробах лежит десяток драугров, я не испытывала никакого страха. Боялась я совсем иного.

Боялась и ждала…

— Ну, что ты стоишь? — приподнял бровь Кайл и поднес бокал к своим губам. Сделал глоток и медленно опустил руку на подлокотник кресла.

Второй подлокотник оставался пустым.

Мягкие губы заблестели от напитка, и Кайл облизнул их, заставив меня упереться в него взглядом, почти не в силах оторваться.

— А что… что мне сделать? — выдохнула я, все еще не понимая, что он от меня хочет.

— Сядь, — мягко приказал он.

Я оглянулась по сторонам, ища место.

Пустое кресло стояло в трех метрах левее. Слишком далеко. Диван — вообще на другом конце комнаты.

Оставались журнальный стол, высокий камин, на который я могла бы залететь, будь я настоящей бабочкой, и… свободный подлокотник его кресла.

В ушах застучало.

Я неторопливо шагнула вперед, осторожно присаживаясь рядом. Наши ноги соприкоснулись, и по телу пробежала волна дрожи.

Граф чуть прищурился. Уголки его губ дрогнули, словно ему понравилось мое решение.

В следующую секунду он вдруг коснулся моей ладони, большим пальцем проводя по самому ее центру, немного массируя, и через мгновение вложил в нее свой бокал.

— Попробуй, — прозвучал его бархатистый голос.

Мне оставалось только слушаться. Слушаться и ждать, задыхаясь от бешеного стука в груди.

Я приложила тонкое стекло к губам и сделала глоток. Горячая волна обожгла горло, прокатилась по груди и разлилась по желудку, неожиданно приятно согревая.

Я не закашлялась, хотя очень хотелось. Никогда не пробовала ничего подобного. Однако мне неожиданно понравилось.

— Будто сладкий огонь, — выдохнула удивленно, вглядываясь в прозрачную жидкость с оттенком жженого сахара. — Очень сладкий…

— Это коньяк, настоянный на персиках. Никогда не пробовала?

— Нет, — покачала я головой, — где мне было пробовать? В деревне, где я выросла, свободно попробовать можно было разве что самогон бабушки Быбы. Но я никому не рекомендовала бы это делать, потому что, из чего она его изготавливала, знала лишь она сама да еще ее бесчисленные курицы.

Кайл неожиданно улыбнулся.

— Ой, простите, — добавила я поспешно, пытаясь вернуть бокал. — Вам вряд ли это интересно.

— Отчего же? — проговорил он, осторожно касаясь моей руки с напитком и, игнорируя мое сопротивление, мягко прикладывая его к моим губам. — Твои истории меня забавляют. Расскажи что-нибудь еще.

Темные глаза блеснули, а я вдруг почувствовала, как другая его рука скользнула по моей спине, очерчивая линию позвоночника, проводя ладонью вниз так, что ее жар я почувствовала через ткань.

Под острым, пронзительным взглядом графа я сделала еще один глоток, чувствуя, как сладкое пламя проникает внутрь и разгоняет кровь.

— Вы хотите меня напоить? — спросила я, чувствуя, как смелости резко прибавилось. Я стала дышать глубже, более жадно втягивать воздух, наслаждаясь разливающимся в нем напряжением, перемешанным с тонким ароматом мятных конфет, которыми еле ощутимо пах Кайл Шерье.

Персиковый коньяк и мятные конфеты…

Вдруг захотелось слизывать этот запах с его кожи, пить его, как напиток темных богов.

И куда меня понесло? Если он не выгонит меня прямо сейчас, то либо я ужасный везунчик, либо у графа на меня совсем другие планы. И "напоить" среди них — самый безобидный.

На мой совершенно бесцеремонный вопрос граф прищурился, и уголки его губ снова дрогнули. Он забрал бокал из моих рук, медленно повернул его к себе той стороной, с которой пила я, и, не отрывая от меня своего черного взгляда, коснулся губами стекла. В том самом месте, где касалась его я.

Медленно. Настолько ошеломительно медленно, что у меня перед глазами потемнело. Он не пил. Он распахнул губы, и его язык бесстыдно очертил линию по кромке хрусталя. И лишь затем я увидела, как он сильнее сжал бокал, наклонил его и сделал большой глоток, разом опрокинув в себя все, что оставалось внутри.

— А может быть, я хочу тебя заколдовать? — ответил он вдруг, отставив бокал и вместо него положив ладонь на мое правое колено, нервно прижатое к левому. Чуть сжал, пустив по телу судорогу, и провел пальцами немного вверх. Надавливая мягко, не слишком сильно. Но так, что сквозь подол платья я ощущала его прикосновения чересчур ярко. — Может быть, я хочу узнать ваши мысли?

— Как это? — выдохнула я, уронив взгляд на его ладонь на моей ноге. Ладонь, которая немного лениво сминала серую, невзрачную юбку, будто случайно все выше и выше задирая ее.

Я положила руку на его кисть, останавливая.

Дышать становилось все тяжелее. Меня обжигало его прикосновение, но я не решалась скинуть его ладонь.

— Ты разве не слышала, что, если выпить из чужого бокала, будешь знать мысли его владельца? — едва заметно усмехнувшись, спросил Кайл, но мять ткань перестал.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

И, как только я перестала смотреть на наши соединенные руки, это словно стало сигналом для него. Он тут же освободился от моего захвата и проник ладонью уже под мою юбку! Обхватил бедро чуть выше колена и, с усилием прочерчивая пальцами горячие полосы, скользнул вверх.

Я резко втянула воздух, пытаясь не обращать внимания на волну раскаленных искр, нырнувших под кожу, рассыпавшихся там как горячие уголья.

— Но ведь это значит, что и я теперь буду знать ваши, — выдохнула тихо, не сводя с мужчины взгляда, который явно был теперь не менее горячим, чем те самые угли под моей кожей.

Кайл скользнул рукой выше, заставляя мое сердце замирать. И остановился у самой кромки простых хлопковых трусиков, которые я сумела приобрести на жалование, выплаченное мне в конце первой недели работы в замке. Не знаю, зачем я это сделала. У меня никогда не было нижнего белья. У нас в деревне его просто-напросто никто не носил. Длинная юбка до земли в любом случае избавляла от любых возможных неловкостей. У графа Шерье форма служанок оказалась куда короче. И я… чувствовала себя незащищенной.

Впрочем, вероятно, дело было вовсе не в форме.

— Ну, раз теперь ты будешь точно знать мои мысли, — медленно произнес мужчина, вдруг подавшись ко мне всем телом и одновременно коснувшись рукой тонкой ткани у меня между ног, — в следующий раз под твоей юбкой все будет именно так, как нужно… а не как сейчас.

С этими словами он провел пальцами по моему дурацкому приобретению, дразня, надавливая прямо между мягких складочек.

Из горла вырвался тихий сдавленный звук. Тело прошила голодная молния, концентрируясь огнем на кончиках мужских пальцев.

Мысли начали стремительно путаться.

В следующий раз… не как сейчас…

Проклятье, он хочет, чтобы я снова приходила к нему без белья? Осознание этого неожиданно заставило меня возбудиться еще сильнее.

Он хочет, чтобы я была всегда готова для него. Чтобы я была полностью в его власти…

Это было ужасно! Вот только от этой мысли я почувствовала, что насквозь промокла.

Я сдвинула бедра, пытаясь убрать мужскую руку, но вместо этого лишь сильнее ее сдавила. И Кайл коснулся меня настойчивее. Провел вверх-вниз по ткани, заставляя дернуться и тяжело вздохнуть. Его движения были приглушены бельем, но от этого они становились лишь еще более сладкими и дразнящими.

И одновременно с этим он дотронулся губами до моего подбородка, оставив на нем легкий поцелуй. Затем еще один — ближе к уху. Затем снова и снова, пока его горячие губы не коснулись чувствительной области на шее. Возле самой мочки.

Я сдавленно всхлипнула, закрывая глаза, проваливаясь в собственное темное безумие. И в тот же миг его рука исчезла. Но не успела я разочароваться или обрадоваться собственной свободе, как Кайл обхватил меня за талию, а затем одним движением усадил на свои колени вместо подлокотника кресла.

Я едва успела ахнуть, как его рука вернулась мне между ног, только на этот раз граф одним махом сдвинул трусики, проник между влажных складочек и вошел в меня одним пальцем.

Я стиснула зубы и сдавленно застонала. Это было настолько ошеломительно приятно, настолько желанно, что, если бы не все эти ощущения, мне стало бы стыдно, насколько быстро я отдавалась во власть этого человека. Как легко он играл на мне, словно музыкант-виртуоз на своем инструменте.

Это было сладко, очень сладко. А еще страшно. Потому что я не хотела терять себя, становиться игрушкой, которую выбрасывают, когда надоест.

Только, похоже, уже ею стала.

Но Кайл не давал мне возможности подумать об этом. Он двигал пальцами все быстрее и быстрее, ловко надавливая именно на те области, которые вызывали у меня сильнейший отклик. А потому, когда я стала хрипло и сдавленно дышать, кусая губы, мечтая, чтобы долгожданный момент, наконец, наступил, в какой-то момент он убрал ладонь, оставив внутри меня ноющую, тягучую пустоту, и ловким движением распахнул свой халат. Само собой, под ним он был абсолютно обнажен.

Две уверенные, горячие ладони легли мне на бедра, приготовившись пересадить меня совсем в другую позу. И я с ужасом и жгучим неконтролируемым желанием поняла, что он вот-вот сделает то, на что я совсем не рассчитывала.

Возьмет меня по-настоящему.

Похоже, в моих глазах отразилось что-то необычное, потому что Кайл мягко улыбнулся, проведя пальцем по моим испуганно распахнувшимся губам, и проговорил:

— Не бойся. Тебе понравится…

Стук в ушах стал оглушительно громким. В груди и вовсе колотило так, что трясло.

Кайл медленно, не сводя с меня глубокого цепкого взгляда, сжал мои бедра. Затем спустил меня на ковер, чтобы уже через секунду попытаться раздвинуть мои ноги и усадить на себя верхом.

Но я вдруг взяла и застыла на полу, не двигаясь, под вниманием его мгновенно потемневших глаз.

Не думаю, что ему понравилось мое сопротивление. От властного, собственнического выражения, которое вдруг промелькнуло у него на лице, по спине пробежали колючие мурашки.

Граф не успел ничего сказать, потому что я резко опустилась на колени между его чуть раздвинутых ног. Коснулась руками обнаженных бедер, боясь оглохнуть от биения собственного сердца, и придвинулась ещё ближе.

Я смотрела только ему в глаза. Но периферийным зрением видела, как призывно, вызывающе и пошло топорщился его халат.

Совсем рядом со мной…

А Кайл смотрел на меня сверху вниз, и в его черных радужках я видела растущую бездну.

Он наблюдал за мной. Как орел наблюдает с высоты своего полета за маленькой мышью, которая прячется в траве и думает, что никто ее не видит.

В этот момент, несмотря на стыд, я все же посмотрела прямо перед собой, уперев взгляд в настойчивую твердость под махровой тканью. Протянула руку и… медленно отодвинула халат.

Воздух резко покинул легкие.

Никогда ещё не видела так близко… его. Мощный, крупный, идеально ровный член с рисунком набухших вен. Гладкий и… неожиданно привлекательный.

Меня потряхивало от накала эмоций, кончики пальцев вздрагивали на мужских бедрах, и я боялась, что Кайл заметит мой страх. Скажет что-нибудь ироничное или, наоборот, подбадривающее. Усмехнется моей неопытности. И я окончательно стушуюсь и наверняка сгорю на месте.

Но он молчал. Только лицо его стало ещё более напряжённым. А глаза… Зрачок в них заполнил всю радужку.

Я тихо вздохнула и, скользнув руками по его бёдрам вверх, наклонилась, впервые в жизни коснувшись губами мужчины… вот так.

Как только я ощутила губами горячую гладкость, острое желание дернувшейся струной отдалось между ног. Я высунула язык и провела по бархатной поверхности, не веря, что делаю это.

Не веря, что мне это нравится.

Кайл втянул воздух сквозь плотно сжатые челюсти и замер. Я посмотрела на него снизу вверх, не зная, правильно ли веду себя. Правильно ли двигаюсь.

…И заметила плотно сжатые кисти рук на деревянных подлокотниках кресла. Широкую грудную клетку, которая стала подниматься и опускаться все чаще, все более нервно.

Я стала чуть смелее. Сжала ноги, понимая, что увиденное меня слишком заводит. А затем, не разрывая с графом зрительный контакт, снова провела языком снизу вверх.

Кайл резко выдохнул.

Я повторила движение, ободренная этой реакцией, и граф слегка дернулся, дыхание его стало судорожнее.

Он вдруг зарылся одной рукой в моих волосах, и хрипло проговорил, сжигая темным огнем, вспыхнувшим во взгляде:

— Не играй со мной. Я хочу тебя.

От этого голоса в низ живота ударила горячая волна.

И мне захотелось играть. Ещё сильнее. Ещё дольше. Я хотела, чтобы теперь он, Кайл Шерье, был в моей власти. А не я в его.

А потому я снова провела языком по горячей плоти и на этот раз задержалась в конечной точке. Обхватила губами гладкую вершину и слегка втянула в себя.

Дыхание Кайла окончательно сбилось. Одна рука, что оставалась на кресле, сильнее сжалась, отчего вены на кисти набухли. Вторая рука стиснула волосы у меня на затылке, словно из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать управлять мной.

А мне хотелось, чтобы он управлял. И одновременно — чтобы потерял контроль…

Я опустилась губами вниз, вбирая его в себя и слыша, как сдавленный стон вырывается из мужской груди.

Между бедер загорелся настоящий пожар.

Я начала скользить губами по твердому, как камень, стволу, чувствуя, как от этих движений внизу всё сильнее и сильнее становлюсь влажной. Как жжет и ноет неудовлетворенное желание. Как разрывает на части от каждого хриплого стона, которых становится все больше.

— Да, быстрее, — выдохнул он, и я увидела, как его голова запрокинулась на спинку кресла. Он тяжело дышал, то и дело вздрагивая, а с губ нет-нет да и срывался низкий стон. Глаза графа были закрыты, и выражение удовольствия на его лице было для меня как самый желанный наркотик.

Я хотела сделать ему приятное, чтобы сегодня он не лишил меня девственности. Но, похоже, если бы прямо сейчас он предложил мне такую перспективу, отказать я была бы уже не в силах. Так сильно все горело, так нестерпимо я желала его в эти минуты. Такого развращенного, сногсшибательного и порочного. Моего графа…

Я сделала так, как он просил. Начала двигаться быстрее и уже через пару секунд почувствовала, как все его тело напряглось. Рука у меня на затылке сильнее сжала пряди, заставив замереть, и из горла графа вырвался низкий стон. Рот наполнился горячей влагой, слегка озадачив меня.

Прежде мне не приходило в голову, что так бывает, и я, в общем-то, не представляла, как поступить. Но в этот момент я была настолько поглощена процессом, впитывая удовольствие Кайла, наполняясь его стонами, его хриплым дыханием и страстью, которыми дышала вся его фигура, что, не задумываясь, проглотила все до капли. Мне было хорошо. Я была пьяна этим мужчиной, пьяна тем, что он делал со мной. И, когда он открыл глаза, приходя в себя, и наши взгляды встретились, оказалось, что я самозабвенно вылизываю его член, вглядываясь в его лицо с застывшим на нем хищным удовольствием.

Темные радужки мужчины на миг сверкнули. Взгляд скользнул по моему лицу, опустился к влажным губам, которые, я знаю, наверняка ужасно распухли от того, что я делала.

В этот момент его ничем не прикрытая все еще твердая плоть вновь дернулась возле моего лица. Словно… он продолжал хотеть…

Однако, вопреки очевидному, граф запахнул халат и медленно провел пальцем по моим губам. Проследил взглядом это движение и резко посмотрел мне в глаза.

Я едва дышала. Мне так хотелось обхватить его палец, почувствовать его у себя во рту, как только что совсем другое…

Я вся горела. И если Кайл Шерье уже получил то, чего желал, то я — нет. И это сводило меня с ума.

— Мне понравилась твоя маленькая хитрость, Ниара, — мягко проговорил он, и на его губах промелькнула та хищная улыбка, от которой у меня всегда подкашивались ноги. — И я тоже хочу сделать тебе… ответное одолжение.

От этой фразы у меня по телу прошла горячая судорога, свившаяся кольцом между бедер. Я сжала колени, почти готовая собственноручно ублажить себя прямо на коленях перед графом.

— Ты ведь хочешь этого, правда? — протянул он хищно-мурлыкающим голосом, очертив пальцем линию на моей шее, коснувшись ключицы. Еле уловимо и от этого еще чувствительнее.

— Хочу, — выдохнула я в ответ, прикрывая глаза от удовольствия.

— Скажи, — потребовал он, ухватив меня за подбородок и приподняв лицо, заставив посмотреть себе в глаза. — Я выполню одно твое желание. Скажи, чего ты хочешь?

Я замерла, забыв, как дышать. Его черные глаза глядели на меня как два горящих кристалла тьмы, утягивая в свою глубину, порабощая.

Я была его. С ног до головы.

Но в этот момент я ответила совсем не то, что он ожидал:

— Хочу знать, зачем вам драугры.

Кажется, Кайл готов был услышать все, что угодно, но не это. Однако и он повел себя не так, как я рассчитывала. Не было вспышки ярости и раздражения оттого, что я раскрыла его тайну. Он не злился на то, что я проникла не только в его тайную Рубиновую комнату, но и в подвал под ней. Он просто смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом и молчал. А у меня внутри все замирало.

И тогда, когда я уже готова была забрать свои слова обратно, покаяться, извиниться и разве что не упасть ему в ноги, вымаливая прощение за своевольное любопытство, он вдруг заставил меня подняться с колен и повернуться спиной, а затем молча усадил на себя.

Впрочем, в следующий миг он уже раздвинул мои ноги и скользнул одной рукой под задравшийся подол. Другой он легонько сжал мой сосок сквозь ткань, заставив меня судорожно всхлипнуть.

— Ну и как тебе моя Рубиновая комната? — мягко спросил он, заставляя положить голову к себе на плечо.

Не успела я ответить, как он коснулся моих трусиков и с резкой бесцеремонностью содрал их, отбросив куда-то в сторону.

— Хо-хорошо, — ответила я сдавленно, когда его пальцы невесомо прошлись между влажными складочками, дразня до боли ноющую вершинку.

Я так хотела его, ужасно хотела после всего, что вытворяла буквально пару минут назад.

— Тебе понравились картины? — продолжал он, снова сжав мой сосок и одновременно вновь скользнув по самой чувствительной точке внизу.

Кайл действовал осторожно. Как будто знал, что я уже настолько перевозбуждена, что мне достаточно нескольких движений, чтобы разлететься на осколки. И вместо того, чтобы дать их мне, он коротко дотрагивался до меня, тут же лишая продолжения. От этого по моему телу будто один за другим проходили грозовые разряды.

— Картины, Ниара, — напомнил Кайл вопрос, на который я забыла дать ответ, когда он вновь коснулся меня внизу.

— Нет. Картины — нет, — выдохнула я, стискивая те самые подлокотники кресла, которые недавно стискивал он сам.

Я снова была в его власти, хотя еще совсем недавно думала, что это он — в моей.

— Почему же? — спросил мужчина, и я услышала тихую усмешку в его голосе.

Снова касание — я тихо застонала, прежде чем ответить:

— Мне неприятно… смотреть на других ваших женщин.

Ответила правду. Не знала, как солгать ему в такой момент.

— Что ж, за то, что призналась, тебе полагается поощрение, — бархатистым голосом промурлыкал он. Как мог бы мурлыкать тигр, облизывая ягненка, замершего между его когтей. — Пожалуй, я смягчу твое наказание. И даже отвечу на твой вопрос.

В этот момент он снова провел пальцами по болезненно ноющей вершинке и отстранился, позволив чувству сексуального голода вгрызться в меня с новой силой.

Я дышала часто и отрывисто, сжимая челюсти, мечтая сдвинуть ноги и опустить руку вниз. Но ничего из этого он мне не позволял.

— С помощью драугров я собираюсь захватить трон, который был отнят у моего отца, — раздался его твердый голос, и в тот же миг Кайл проник в меня пальцем.

Я застонала, невольно подаваясь вперед, насаживаясь на его ладонь, мечтая, чтобы он касался меня сильнее, жестче. Чтобы надавил на самую чувствительную точку, позволив скользить по его горячей коже.

Но он не позволял. Он мягко входил в меня, словно занимаясь со мной любовью одной рукой, но предусмотрительно не касался ничего вокруг. В результате эта ласка превратилась в очередную пытку. Мне было мало того, что он мне давал. Того, что было у меня внутри. Это не могло наполнить меня до конца.

Я была готова умолять.

— Под защитой хороших магов десяток драугров способен уничтожить тысячу живых солдат, — спокойно говорил граф, словно речь шла о поголовье коров. — Проблема в том, что даже десяти драугров будет слишком мало для того, чтобы захватить Альденор. Я мог бы создать еще, но кто удержит такое количество высшей нежити?

Кайл покачал головой, продолжая двигать рукой. Кажется, он немного увлекся своим ужасным рассказом, потому что его ладонь все чаще ложилась на мое лоно, скользя и поглаживая, вызывая у меня острые спазмы все возрастающего удовольствия. Я подавалась бедрами вперед и сама не заметила, как начала тихо постанывать.

— С трудом, но я один способен удержать этот десяток, — продолжал граф. — Однако никто из моих знакомых некромантов не удержит и трех. Это мало… слишком мало…

Я уже практически не понимала, что он говорит. Разум потихоньку отключался, но я не могла позволить себе потерять связь с реальностью в тот самый момент, когда граф Шерье решил открыть мне настолько важную тайну.

Что это значит? Что он доверяет мне? Что я для него — больше, чем просто служанка? Не рассказывает же он об этом направо и налево…

Или рассказывает?

Из горла вырвался очередной стон, когда я почувствовала, что вот-вот задохнусь. Воздух разрывал горло, бешеный жар готов был вот-вот поглотить меня и свести с ума.

Логические цепочки выстраивать становилось просто нереально.

В этот момент Кайл вдруг убрал ладонь.

— Нет, пожалуйста! — простонала я.

Граф мрачно улыбнулся.

— Это твое наказание, бабочка, — проговорил он, мягко опуская подол платья и нарочито осторожно поправляя его. Затем снял меня со своих колен, встал и замер в паре сантиметров от меня, сложив руки за спиной.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Стоило мне поднять глаза, и наши взгляды встретились. Его, горящий темным огнем, и мой… не знаю какой. Жадный, просящий, умоляющий. Из-за того, что граф до сих пор находился так близко ко мне, тело продолжало требовать прикосновений. Вот только теперь Кайл не дотрагивался до меня нигде. Даже случайно.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять вулкан, что сжигал меня изнутри. От которого трясло и лихорадило. Получалось плохо, но я все же смогла спросить то, что беспокоило меня не меньше, а то и больше прочего:

— А девственницы? В той комнате множество символов под кроватью, а в подвале — и подавно. Вы использовали их и…

— Убил? — приподнял брови Кайл, внимательно глядя на меня.

Теперь уже я не могла прочитать по его лицу ни одной мысли. О чем он думал? Злился или смеялся надо мной?

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

— Те мертвецы внизу… — пробубнила я, под его напряженным вниманием вновь почувствовав себя виноватой. Будто я оговариваю невинного человека. Но разве некроманты вообще бывают невинными? — Те драугры были лишь наполовину драуграми. Я подумала, что вы могли… убить кого-то, чтобы сотворить их…

Все, сказала. Теперь можно было меня официально наказывать или увольнять за оскорбление его светлости.

Да, я перегибала палку со своими вопросами. Но я просто не могла упустить эту возможность — пока на него нашла минута откровенности, спросить все, что меня терзало. Тем более после того, что он со мной сделал, заставив дрожать в голодной лихорадке, мечтая о таком, что становилось стыдно, у меня было моральное право вообще не следить за речью.

Впрочем, об этом моральном праве графу лучше было не говорить…

— Я смотрю, ты неплохо разбираешься в драуграх, — усмехнулся Кайл, коснувшись костяшкой указательного пальца моей щеки.

Однако глаза его при этом потеряли теплоту… А затем он перестал и улыбаться.

От этих изменений меня словно окатили ледяной водой.

Я хотела, чтобы он улыбался. Чтобы снова смотрел на меня, как минуту назад. С желанием, почти с восхищением…

Не так, как сейчас.

Кто меня за язык тянул? Лучше бы дальше мучилась в неведении, а теперь, должно быть, я его смертельно оскорбила своими обвинениями.

— Никого я не убивал, — ответил он ровным голосом. — Найти подходящий труп — не такая уж проблема в нашей провинции. Но в чем-то ты права, любознательная бабочка. Комната и вправду оборудована для того, чтобы собирать выплески силы во время секса. И да, девственницы дают самый большой приток магии.

У меня дыхание перехватило от этой новости. А Кайл в это время добавил:

— Но я лично не вижу ничего криминального в том, чтобы получать пользу в собственных ритуалах одновременно с собственным удовольствием. Тем более пока что недовольных не было.

Черные глаза сверкнули таким темным вызовом, что неожиданно низ живота у меня вновь свело судорогой.

Я вздрогнула, слегка сдвинув колени, и, кажется, граф заметил. В уголках его губ мелькнула улыбка.

Но я не собиралась сдаваться. Идти — так уж до конца.

— А я вам тоже нужна как девственница для ритуала? — выдохнула, собравшись с силами.

Кайл стиснул зубы и ощутимо напрягся. А затем сделал крошечный шаг ко мне, после которого между нами вообще не осталось расстояния. Он проник рукой мне на затылок, зарываясь в волосах, опускаясь к шее и легонько, но многозначительно сжимая ее сзади. То ли блокируя возможные попытки сбежать, то ли притягивая к себе для поцелуя…

В любом случае он не сделал ничего больше. Только наклонился к моим губам и проговорил, будто случайно касаясь их:

— Если бы ты была нужна мне как девственница для ритуала, я бы давно взял у тебя то, что, поверь, хочу взять уже очень давно.

Мурашки пробежали по спине, сердце оглушало своим стуком.

— Надеюсь, я достаточно ясно выразился? — тихо, почти шепотом, произнес он, пальцем очерчивая овал моего лица, опуская его вниз и проводя по шее к самой груди. Так низко, пока палец бесстыдно не лег в ложбинку, бросая сноп искр под мою кожу.

— Предельно ясно, ваша светлость, — хрипло выдохнула я.

И в тот же миг мужчина сделал шаг назад и снова заложил руки за спину, задумчиво посмотрев в сторону. Словно вот-вот отвернется и скажет, что я могу быть свободна.

— Не делайте этого, — выдохнула я, сама не понимая, что несу.

— Прошу прощения? — изумленно переспросил граф, но теперь я радовалась, что он хотя бы вновь глядит на меня.

— Не пытайтесь завоевать трон, — быстро проговорила я, пока смелость окончательно не покинула меня. — Это же война, вас… могут убить.

“И не только вас”, — хотела добавить я. Но не думаю, что он хотел бы это услышать.

Подумать только. Кайл Шерье, опальный принц, хотел вернуть трон отца. Наверно, это должно быть вполне логично, ведь он в своем праве. Но… война!

— Престол мой, — твердо сказал мужчина, предостерегающе-грозно глядя на меня.

— Но…

— Довольно. — Он резко поднял руку. В этот момент я видела, что действительно рассердила его. — Трон принадлежит мне по праву, и я верну его. Да… иногда мне кажется, что я действительно мог бы передумать. Остаться до конца дней своих в этой тихой провинции, где никому дела нет до того, некромант я или служитель какого-нибудь жреческого храма крылатых поросят. Иногда мне кажется, что если бы была достаточная причина… — Он вдруг нахмурился, и на лице проскользнула темная задумчивость. — Но ее нет. Королем должен быть я. Просто потому, что я это могу.

— Но я боюсь за вас, — проговорила быстро, пока он снова не заткнул мне рот.

Мне хотелось, чтобы он знал. Чтобы он не злился на мою дерзость.

Ведь я говорила правду. Стоило представить, чем все это может закончиться, как все внутри переворачивалось от холодного ужаса.

Взгляд Кайла как будто стал мягче. Взгляд, но не его слова:

— Ты всего лишь служанка, которая сегодня узнала слишком многое из того, что не предназначено было знать никому. Не забывай об этом.

Я вздрогнула, опустив взгляд.

Он доверился мне. А я… посмела осуждать его? Своего хозяина?

В голове все перемешалось. Зачем он вообще рассказал мне правду, которая способна привести его на эшафот? Пара моих слов королевским дознавателям, и его упекут под стражу… если, конечно, мне кто-нибудь поверит.

— Иди, — сказал он в это время. — И постарайся не злить меня. Мне нравятся те отношения, что между нами есть сейчас. Не стоит портить их, Ниара… Ты ходишь по краю бездны.

Я подняла на него беспокойный взгляд и встретилась с темными, слишком темными глазами, от которых позвоночник пронзила стрела дрожи.

— С вашего позволения, граф, — низко склонила голову, и Кайл кивнул, позволяя мне уйти.

Я попятилась к двери и скоро скрылась в коридоре, глуша отчаянный стук сердца. Уже там, когда Кайл Шерье не мог видеть или слышать меня, я прижалась спиной к холодному камню, пытаясь успокоиться. Привести мысли в порядок, насколько это было возможно.

Сегодня я и впрямь наговорила много лишнего. Но и узнала бесценную информацию. Узнала, что Кайл — не убийца и не маньяк-некромант. Но при этом он вполне может войти в историю как завоеватель, утопивший Альденор в крови.

Что это значило для меня? Что меняло?

Похоже, что ничего. Просто теперь я отчаянно желала переубедить его. И готова была искать ту самую причину, которая была бы достаточной для него, чтобы остаться здесь…

…может быть, со мной.

Но об этом было уже слишком неловко думать.