16

Эстер

Хантер овладевает мной опять. Кажется, что это сладкое, извращённое мучение не заканчивается.

Я готова довериться ему полностью, что бы он ни делал.

Как глупо.

Знаю — как только моё сознание прояснится — буду думать по-другому. Я буду в ужасе от реакции своего тела.

Но сейчас…

Хантер господствует над ним, и экстаз становится благословением…

Закончив, Келлер плавно ослабляет цепь, позволяя мне наконец-то вернуть руки в нормальное положение и упереться ладонями в стену.

Тело подрагивает. Под кожей будто собралось невероятное количество метающихся сверхскоростных искр.

Поцелуи Хантера становятся нежными, что позволяет задержаться на волнах удовольствия.

Это было сумасшедше и так дико…

— Тебе не стоит от меня убегать, Эстер, — шепчет он, поглаживая меня, словно питомца, по голове. — Просто прими меня.

Его дыхание опаляет чувствительную и искусанную им шею. Он вновь наставил на мне метки…

— Чтобы ты полностью разрушил мою душу? — спрашиваю дрожащим голосом.

Украл?

Утянул прямиком в ад?

Потому что Келлер не кто иной, как дьявол.

Он заставляет желать его настолько, чтобы ползать перед ним, умоляя о ласках. Я больна.

Он растопчет меня, как только наиграется. Как бы мне ни хотелось найти подтверждение того, что я стану той самой, способной исправить жестокого монстра, его нет. Хантер бессердечный, и я не первая его добыча.

Он переворачивает меня к себе лицом, неторопливо проводит пальцами по щеке, поправляет взбившиеся волосы.

Я жду его слов, надеясь, что не всё так плохо. И что я, пусть и совершила ошибку, впустив темноту в свой дом, могу всё исправить и вернуть себе равновесие. Продолжить жить как раньше, танцуя для себя.

— Разрушить твою душу? — повторяет Хантер так, будто ему нравится эта идея. — Не переживай, я сделаю это так, что тебе понравится. Ты захочешь быть разрушенной для меня.

Глаза начинает щипать от подступающих слёз.

Хантер крадёт мой вздох грубым поцелуем. Он пьёт меня и не отрицает, что собирается уничтожить.

Должно быть, это его хобби вне мотокросса — разрушать души…

Мне настолько больно, что щёки горят, будто меня по ним отхлестали.

Хочется немедленно сбежать от него подальше. Оказаться вне доступа, чтобы Хантер перестал влиять на меня. Забыть о его существовании и о том, до какого безумия мне нравится тонуть в его жёстких извращенных ласках…

Я привожу себя в порядок, пока Хантер одевается в нормальную одежду.

Решено.

Я просто скроюсь. Уеду к тёте в Цюрих. А там запишусь на какой-нибудь мастер по обмену в Лондоне.

Плевать на всё.

Мне нужно спасать мою душу.

Я терпеливо жду, что Хантер закончит переодеваться и собирать сумку.

Мы выходим с ним на улицу, и он останавливается в палатке, чтобы переговорить о чём-то с механиком и попрощаться с ним.

Я тоже заглядываю в палатку, мило улыбаюсь мужчине и машу рукой, внутренне сгорая от стыда, ведь он наверняка понял, чем мы занимались с Хантером в грузовике…

Поняв, что Келлер потерял бдительность и повернулся ко мне спиной, увлёкшись разговорами о моторах, я бесшумно пячусь и пытаюсь скрыться.

Будь что будет.

Но я буду бороться за себя, пока Хантер не сломал меня окончательно.

Я прохожу всего лишь пару-тройку метров, после чего на моём животе смыкаются сильные руки.

— Не понял, — угрожающе рычит мне в шею Келлер. — Это ты опять пробуешь сбежать от меня?

Лёгкие отказываются принимать воздух. Быстро же он меня поймал. Прикусываю внутреннюю сторону щеки в напоминание о своей цели. Низ живота начинает сладко ныть, и я всё ещё чувствую внутри его семя.

Нет. Нет. Нет.

Я не поддамся.

Я не животное, идущее на поводу у своих инстинктов.

— Если ты не знал, — я стараюсь звучать как можно чётче, — рабство давно отменили. И я могу уйти, когда мне хочется.

Келлер разворачивает меня к себе.

В его глазах проскальзывает дикий огонь.

Он ничего не говорит и не объясняет. Хантер взваливает меня на плечо и несёт к своему внедорожнику. Я пытаюсь царапаться и сопротивляться, даже зная: это наверняка приведёт его в ярость. Ведь, по его версии, я должна быть покорным питомцем.

— Хантер… Пусти… Ты… невыносим! — возмущаюсь я.

Ему всё равно на моё мнение и на мои потребности…

— Жестокий нахал! Самоуверенный идиот! — меня несёт.

Наверно, в моём мозгу сломался инстинкт выживания…

Хантер открывает дверь машины и усаживает меня на пассажирское сиденье. Пристёгивает с невозмутимым видом, пока я в истерике молочу по его плечам. Достаёт из бардачка наручники…

Наручники, твою мать!

— Пожалуйста, не делай этого… — начинаю умолять я.

Но Келлер в считанные секунды сковывает мои запястья.

Я в шоке. Вздрагиваю, когда он захлопывает тяжёлую дверь внедорожника, оставляя меня в ловушке.

Лихорадочно соображаю, были ли слухи о том, что девушки Хантера пропадали… Вроде нет. Они все оставались живы.

— Ты… Ты собираешься похитить меня? Ты знаешь, что это уголовно наказуемо? — напоминаю ему я, когда он усаживается на водительское сиденье.

— Не задавай мне странных вопросов, — холодно отвечает он. — Лучше ответь, куда ты предпочитаешь поехать: ко мне или к тебе?

Он выруливает с парковки, всё ещё ожидая ответа.

Я молчу, удивлённая, что мне предоставили столько выбора…

— Значит, ко мне, — спустя десять минут произносит Хантер.

Я закрываю глаза, понимая, что выбора у меня не было вообще.