21

Хантер

Я вновь стою в кабинете отца.

— Что случилось? — спрашиваю друга.

Алек поворачивается ко мне, и я замечаю на его лице кровоподтёк.

— Да так, ничего. Просто твой друг решил накинуться на одного из клиентов.

— Алек… какого чёрта? — возмущаюсь я.

— Эй… сраный ублюдок лез к моей будущей мачехе! — рассказывает Алек.

— Маркус женится? — удивленно спрашиваю я.

— Это ещё не точно. — коварно ухмыляется Алек.

Что-то задумал.

Твою ж мать, если он скажет, что собирается поиметь свою мачеху перед свадьбой, я вычеркну его из друзей и заблокирую номер.

Знаю, у него непростые отношения с отцом, но это перебор.

А ещё перебор — драться в клубе моего отца, который только и ищет повод, чтобы заставить меня бросить гонки, отнимающие слишком много времени.

Он даже грозился лишить меня наследства, но это, конечно же, не подействовало. Да и не смог бы. По закону это невозможно — я его единственный наследник.

Но есть один нюанс. Я могу сам отказаться от его наследства. И я так на него зол за то, что он пытается мной манипулировать, что готов на этот шаг без особых раздумий.

Старик очень хочет, чтобы я занимался его делом. Казино и клубы.

Я, в принципе, и не против. Начал помогать ему еще с шестнадцати лет.

Но недавно отец поставил условие: либо гонки, либо работа.

Я хлопнул дверью и ушёл.

Тогда и началась наша война.

Холодная и подавляющая.

Он боится, что в какой-то момент я сверну себе шею на треке, как случилось с дядей… С тем самым, что и привил мне любовь к мотокроссу.

Я же придерживаюсь идеи, что свернуть себе шею можно случайно упав с лестницы. Есть много других способов убиться, и, если выбирать, я предпочитаю сделать это на мотокроссе.

Конечно, я не ищу смерти. Я люблю эту жизнь. Особенно сейчас, когда в ней появилась та, что впустила меня в свой дом, даже не зная, кто я.

Больше.

Она отдалась мне. И я взял.

Не отпущу.

Эстер стоит рядом со мной. Я держу её за руку. Она выглядит взволнованной неожиданной встречей.

Мой отец, как обычно, действует на людей устрашающе, и только близкие знают, что после смерти матери он завёл трёх котов.

Сейчас, когда я думаю об этом, возможно, старику просто скучно, и так он развлекается.

Как и идиот Алек Вондерберг, решивший, что он может вести себя как хочет и где хочет.

Как же бесит, что из-за этого паршивца пришлось испортить такой шикарный вечер.

— Мне кажется, вопрос решён. — говорю я. — Выкиньте его на улицу и внесите в чёрный список.

Вондерберг, который до этого с оценивающим любопытством разглядывал мою Эстер, поворачивается ко мне. Этот придурок трахает всё, что шевелится, и меня до жути раздражает его взгляд направленный в сторону моей девушки.

— Ещё можете надрать ему зад как следует, — добавляю на всякий случай. — Чтобы забыл, где здесь ВИП-вход.

— Эй, я думал, мы друзья! — скулит Алек, которого хочется ткнуть смазливым лицом в шредер для бумаги.

Я окидываю Вондерберга предупреждающим взглядом, потому что, если он ещё раз посмотрит на Эстер, я немедленно приведу своё желание в действие.

Приобнимаю Эстер, готовясь уйти, и делаю абсолютно безразличный вид, чтобы у отца даже не проскользнула мысль манипулировать мной.

— Знаешь, мне нравится твоя версия, сын. — отец встаёт и выходит из-за стола, направляясь ко мне. — Но проблема не в этом.

Он быстрым мимолётным взглядом окидывает мою Эстер.

Я даже ценю, что он не задаёт лишних вопросов.

— В чём же?

Алек устало упирается лбом в поверхность стола, обтянутого чёрной кожей.

— Это был молодой граф Савойский. — отец невинно пожимает плечами. — И кто-то очень смелый успел заснять драку.

Эстер от удивления прикрывает рот рукой.

— Ты подрался с графом? — я скашиваю голову на Вондерберга.

Я все понимаю, но он мог избежать публики.

— Он не должен был лапать мою будущую мачеху. — кривится Алек в грустной усмешке.

Он же понимает, что с подобным скандалом его футбольную карьеру можно считать завершённой?

— Я надеюсь, оно того стоило. — язвительно кидаю похотливому идиоту и встречаюсь взглядом с отцом. — Если ты меня позвал, наверняка у тебя есть решение, не так ли?

Отец стряхивает с пиджака несуществующую пыль. Он расплывается в улыбке чеширского кота.

Будто невзначай достаёт мобильный из бокового кармана.

— Видео здесь. А с молодым графом я могу договориться. Он у меня частый гость.

— И что тебе надо взамен? — уточняю я, понимая, что не всё так просто.

Отец как-то тяжело выдыхает, срывается в кашель, но тут же его подавляет.

— Ты вернёшься ко мне, и мы забудем все разногласия. — в его взгляде проскальзывает грусть.

Он серьёзно?

Решил забыть все свои манипуляции? Согласен даже на мотокросс?

Похоже, отец специально говорит это перед Алеком — ведь было бы глупо отказаться.

— Хорошо. Договорились. — говорю я, и отец подходит, чтобы обнять меня, скрепляя договорённость.

Отвечаю ему взаимным объятием. В любом случае, я всегда могу вернуться на свои позиции.

Эстер тепло сжимает мою ладонь.

Мне нравится.

Мне очень нравится, что она со мной в этот момент. Даже если это примирение с отцом будет временным, я хочу дать старику шанс.

Отец кивает охраннику, и тот открывает дверь в небольшое помещение.

За ней молодой парень в наручниках сидит на стуле. Его лицо кажется мне знакомым.

— Роб. — выдыхает Эстер.

Я присматриваюсь.

Точно.

Помню этого идиота. Он несколько раз приближался к Эстер на неприлично близкое расстояние.

Если она ещё раз простонет так его имя, то он лишится обеих ног. Либо сейчас, либо в скором времени. Чтобы больше к ней не приближался.

— Привет, Эстер. — отвечает ей Роб, уныло ухмыляясь.

Пожалуй, я выдеру ему ещё и язык. А заодно выколю глаза.

Алек поднимает брови, будто ощутив мою ревность ударной волной.

Внезапно Эстер обвивает меня руками, и я задерживаю дыхание. Это так неожиданно и чертовски приятно.

— Что происходит? — взволнованно произносит она мне. — Мы можем ему как-то помочь?

Она имеет в виду Роба.

О нет.

Единственное, что поможет Робу — это прочная бита, завалявшаяся в моём внедорожнике.

Но я не хочу волновать Эстер.

Натягиваю улыбку, но не отвечаю.

Я… не умею врать.