22

Хантер

— В моём заведении нельзя снимать ВИП-клиентов на телефон, — поясняет отец взволнованной Эстер. — И мы пытались это объяснить. Всё понятно, так ведь? — обращается он к Робу. Тот устало скалится.

Выглядит парень так себе. Похоже, перебрал с алкоголем, а может и неудачно сопротивлялся секьюрити.

Как он вообще забрёл в «Седьмое небо»? Куда смотрит охрана? Я не знаю, кто он, помимо того, что учится в нашем универе, но, похоже, придётся узнать.

Один из охранников берёт телефон, подносит к лицу Роба и снимает блокировку.

Ещё несколько секунд — и Роб произносит код, что позволяет окончательно удалить видео из корзины.

Отлично.

— Молодой человек, вы же понимаете, что теперь включены в чёрный список заведения, так как нарушили правила? — отец делает жест охраннику, и тот обыскивает обозлённого Роба, находит бумажник и проверяет документы. После чего передаёт права парня другому охраннику, чтобы тот отсканировал документ.

Отец достаёт визитку нашего адвоката на случай, если у Роба будут претензии, и возвращает ему телефон вместе с бумажником.

Всё происходит тихо и довольно мирно. Роб не дёргается, даже когда охранник снимает с него наручники. Парень уже наверняка знает, что нарвался на неприятности. Пойти против Алека и так смотреть на Эстер… Это очень нехорошо. Что вообще у него в голове? Нужно будет проверить при первой возможности.

В этой тишине Эстер держит меня за руку. Её ладонь потеет, будто она сидит на месте Роба. Это злит.

Перед тем как охранники выводят парня прочь, тот бросает на меня странный взгляд. Ох… Он не нравится мне.

Эстер едва дышит.

Я надеюсь, это потому, что она соскучилась по моим поцелуям — ей их не хватает, как воздуха. И я уверен: сегодня я сделаю так, чтобы она забыла об этом неприятном инциденте.

— Хантер… — произносит мой отец, когда мы остаёмся в кабинете вчетвером. — Как ты смотришь на то, чтобы поужинать завтра вместе у меня дома? — спрашивает он, но смотрит на Эстер.

Она приоткрывает рот и сжимает крепче мою ладонь.

— Я имею в виду, чтобы познакомиться поближе… с твоей девушкой. Ты бы не привёл столь прекрасное создание просто так в мой кабинет, не так ли? — отец быстро догадался.

Он даже приглашает нас к себе домой, а не в ресторан.

Я поворачиваюсь и ловлю встревоженный взгляд Эстер. Я понимаю, что она в ужасе от моего отца, поэтому хочу сначала узнать у неё, готова ли она к такому… серьёзному шагу, как знакомство с моим родителем.

Эстер слабо улыбается и кивает.

Моя малышка.

По телу растекается тепло. Она принимает не только меня, но и всё, что со мной связано, даже если это её пугает.

— Вот и прекрасно. Отличное начало, синьорина…? — отец зависает, ожидая, что она назовет ему свое имя.

— Эстер. — отвечает она, но предусмотрительно не называет свою фамилию.

Зная отца, он с удовольствием пробьёт её по всем каналам, чтобы узнать, кто она — та самая единственная, которую я ему показал.

Он подходит ближе, протягивает ей руку, а потом целует тыльную сторону ладони.

— Очень приятно, Эстер. Можешь называть меня Пол. Я кровный отец Хантера, этого безбашенного парня… — начинает папа.

— Всё, нам пора. — прерываю я отца, пока он не сказал чего лишнего.

Что, чёрт возьми, взбрело в голову старику? С каких пор он такой вежливый и обходительный?

Неужели я приревновал Эстер к отцу?

Грёбаный Алек Вондерберг сразу это понимает, потому что на его роже появляется едкая злорадная ухмылка.

— Не забудь внести и его в чёрный список! — я киваю на друга. — Или это сделаю я.

Отец смеётся. Не знаю, что его так смешит, но внезапно на душе становится светло от его улыбки. Я вспоминаю старые добрые времена, когда мы вместе с ним играли в теннис. Прощаюсь и выхожу из кабинета вместе с Эстер и Алеком. Прежде чем закрыть дверь, я успеваю услышать кашель отца. Он почему-то напрягает.

— С каких пор вы… вместе? — Алек не теряет ни минуты, приближается к Эстер, пробуждая во мне яркое желание приложить его о ближайшую стену.

Преграждаю ему путь к моей растерявшейся от всеобщего внимания малышке.

— Мы вместе. Это всё, что тебе нужно знать. — я говорю громко, потому что музыка заглушает голос. — Лучше скажи, что на тебя нашло, что ты полез к графу Савойскому? Ты в своём уме? На людях? Если всё так серьёзно, ты мог позвонить мне!

— Забудь. — внезапно отмахивается Алек, и его взгляд становится печальным.

— О… Тебе отказали… Предпочли другого… — догадываюсь я, потому что не помню, чтобы Вондерберг дрался из-за девушек. Обычно это они дерутся из-за него.

— И кто же она? Только не говори, что это твоя будущая мачеха?

Челюсть опьяневшего Алека напрягается.

— Да ладно… — похоже, друг действительно влип.

Его напускное веселье внезапно сменяется гневом.

— А это то, что тебе знать не надо. — цедит он и я впервые вижу его таким. — Приятного вам вечера. — бросает Алек и уходит прочь.

Пусть побесится. Потом поговорим, если он к тому времени не найдёт себе другую цель.

Я поворачиваюсь к Эстер, кладу руки ей на талию, притягиваю к себе и срываю жадный поцелуй. Чёрт… как же мне хочется вновь оказаться в ней…

Среди всей этой бомбящей музыки и сверкающих огней.

— Прости, я соскучился по твоим губам, — отвечаю я на её возмущённый взгляд.

Она ничего не говорит. Отстраняется и смотрит на то, как нас разглядывают танцовщицы клуба в зоне ВИП. Кто-то из них перестал кружиться в танце. Я узнаю Веронику и Грейс. Все они застыли в шоке, поняв, что значит то, что я целуюсь с девушкой, которая провела столько времени в кабинете моего отца со мной…

Это значит, что мой выбор сделан. И он окончательный.

Значит, что я больше не стану спать с ними, даже если они продолжат раздвигать свои ноги передо мной.

Эстер будто чувствует потоки зависти, исходящие от тех, с кем, возможно, когда-то я трахался и кто питал надежды стать моей девушкой.

Похоже, нужно уводить Эстер отсюда. Рано или поздно она познакомится с моим миром — пусть это будет постепенно.

Ей нужно сначала привыкнуть ко мне.