35

Хантер

Черт, я не хотел быть грубым или давить на Эстер. Я собирался дать ей пространство, как она и просила.

Но то, что я сейчас сказал, больше похоже на угрозу, чем на предложение…

Выдыхаю.

Я и не собирался предлагать ей выйти за меня замуж сейчас и тем более вот так. Не хочу заставлять Эстер…

Ее брови взлетают вверх, рот приоткрывается от удивления, но она прячет это, прикусив губу.

Молчит.

Я сжимаю руль крепче, чувствуя, как останавливается время.

Парни сказали, что, если я хочу услышать искреннее «да», то ни в коем случае не должен запугивать Эстер, чтобы она вдруг не сбежала. А если она скажет «нет»… тогда я могу ее просто похитить.

Но то, что я собираюсь сделать, скорее будет публичным мероприятием, и я не смогу похитить ее на глазах у всех.

О чем я вообще думаю?

Почему так волнуюсь?

Не помню, когда у меня так потели руки на руле. Наверно это было в одиннадцать лет когда я угнал дядину машину…

— Хорошо. Договорились. — спокойно отвечает Эстер и я позволяю сердцу вновь забиться.

Я сощуриваю на ней глаза в поисках симптомов страха или паники, но не нахожу. Напоминаю себе, что не могу посадить ее на цепь и надеть ошейник, разве что для наших игр.

Как же страшно ее потерять.

Особенно сейчас, когда отец уходит и я рискую остаться один.

И, конечно же, ей лучше побыть от меня отдельно, потому что, если она поедет со мной, я не смогу оставить ее в покое, захочется вновь оказаться в ее мягком и таком сладком теле.

Я отвожу Эстер к ее дому.

Медленно.

Наверно, я так не ездил, даже когда получал права.

И мне все равно, что какие-то идиоты сигналят. Я пытаюсь растянуть каждый момент нашего времени.

Останавливаюсь и не спешу выходить.

Эстер тянется к моим губам.

Сама.

Целует нежно, дразня до сумасшествия, потому что хочется закинуть ее на заднее сиденье и взять. Но я уже достаточно истерзал ее тело в эти дни.

Эстер нужно отдохнуть.

Я это понимаю.

Но не мой член.

Отстраняюсь и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь.

— Эстер. Иди. — цежу я ей, как только отстегиваю ремень и помогаю выйти из машины.

Кажется, в ее глазах проскальзывает обида.

— Я буду ждать здесь, если что пойдет не так. — добавляю.

— Тебе не нужно меня ждать. — тихо говорит Эстер, косясь в сторону своей виллы.

В одном из окон на нижнем этаже уже маячит силуэт ее матери.

— Я подожду. Когда ты выйдешь и скажешь, что все в порядке… я уеду. — заставляю Эстер посмотреть мне прямо в глаза.

Она молчит.

Ее ладони скользят по моей груди, я пытаюсь унять подступающее желание увести ее прочь отсюда.

Эстер приподнимается на цыпочки и шепчет в ухо:

— Если все будет хорошо, я станцую для тебя сегодня вечером. В восемь. — она целомудренно целует меня в щеку.

А у меня встает так, что штаны сейчас лопнут. Руки сами вцепляются в ее тело, прижимая крепче и отказываясь отпускать.

Я дышу, как заведенный бык.

Она станцует для меня.

Сегодня.

Член уже болит от мысли, что я буду наблюдать за ней на расстоянии, но мне нравится эта идея, даже если она дразнит мою животную и необузданную часть.

До восьми вечера три часа.

— Договорились. — выдавливаю, но не отпускаю. — Если что — звони.

Эстер дарит мне еще один поцелуй, улыбается, как загадочная нимфа, и красиво покачивает бедрами, пока идет ко входу в дом.

Отец Эстер выходит и даже машет мне рукой, но делает это с таким видом, будто увидел полицейского, выписывающего ему штраф.

Скорее всего, он тоже видит Эстер с каким-то аристократичным хреном, но мне не важно, куда он смотрит.

Эстер будет моей по-хорошему или по-плохому.