56

Внимание: глава содержит сцены насилия, похищения и эмоционально тяжелые эпизоды.

Эстер

Роб выкидывает свой телефон из окна, и моя надежда, что Хантер найдет мой телефон, увидит переписку, и додумается вычислить мое местонахождение исчезает в темноте ночного горного леса.

Я слишком долго пялилась на его телефон, наверно, это и натолкнуло Роба на идею избавиться от своего смартфона.

— Роб… Тебе не обязательно это делать. — На моих руках бряцают наручники, я опускаю взгляд на окровавленное платье. Каждая попытка вырваться или закричать стоила мне пореза. Неглубокого, но пореза. — Мы можем… просто быть друзьями.

Глупо, но я стараюсь звучать спокойно, даже если голос дрожит. Я должна убедить Роба, чтобы он отпустил меня, одумался. Разум пытается подобрать слова.

В какой-то части мозга я понимаю — мои шансы, что Роб сделает это добровольно, стремительно снижаются.

Я совершила грубую ошибку, когда поверила его словам и что он хочет просто поговорить.

Глупый мозг искал способ зацепиться за что-то нормальное в этой ситуации и решил, что надежда на благоразумность Роба — лучший вариант.

Но Роб не благоразумен.

Он безумен. И он не собирается просто поговорить.

Он везет меня в свою летнюю студию. Я узнаю дорогу, и это меня не радует.

— Брось, Эстер. — отвечает Роб. — Я знаю, что тебе нравится… Знаю, что ты хочешь пожестче. Я тебе это устрою. Я приготовился.

Он дотягивается рукой до моего подбородка, крепко стискивает его. Машина начинает вилять по безлюдному серпантину, и в который раз за весь путь мне страшно, что Роб просто не справится с управлением, и мы улетим в обрыв.

— Роб… У тебя вся жизнь впереди. — продолжаю я.

— Нет у меня жизни! — резко вскрикивает он. — Ее отнял у меня Хантер. Он забрал у меня тебя и даже любовь отца… — Роб смолкает почти на минуту. — Но я все исправлю, Эстер. Ты будешь моей.

Сколько ярости в его голосе…

Сглатываю слезы.

Лишнее слово — и я его спровоцирую. Опять.

Я уже вывела Роба из себя, когда попыталась сбежать — по дороге к машине он пару раз приложил меня к каменной стене какого-то здания, и я все еще чувствую гудение в голове и резкую боль каждый раз, когда пытаюсь открыть рот и что-то сказать.

Мозг теперь решает, что мне лучше просто быть послушной. Возможно, это успокоит Роба, усыпит бдительность. И, в конце концов, мне просто нужно выжить.

Хантер найдет меня. Уже ищет.

Мы подъезжаем к знакомой мне летней студии Роба.

Вокруг тишина и глухой лес.

Роб выходит из машины, а я чувствую подступающий ужас при его приближении.

Вздрагиваю, когда пассажирская дверь распахивается.

— Идем, Эстер. — натянуто и неестественно улыбается Роб. — Я покажу тебе твой новый дом.

Зубы сводит от его самоуверенности.

Жалею, что не сказала Хантеру о том, что, когда ездила забирать Ньютона, была у Роба. Он бы тогда точно запомнил это место.

А теперь…

Теперь мне нужно просто потянуть время и послушно выполнять прихоти Роба, пока Хантер меня не найдет либо пока этот безумец не решит меня отпустить.

Медлю.

Роба это выводит из себя, и он звереет. Хватает меня за плечи, вытаскивает из машины и толкает на землю.

Откуда в нем столько злости?

Что я ему сделала?

— Знаешь, мы можем начать с прелюдии. — посмеивается Роб несвойственным ему смехом.

Он открывает багажник, и пока я пробую встать, слышу, как Роб достает оттуда что-то позвякивающее. Цепь.

Облизываю пересохшие губы. Собираю всю силу в кулак, встаю на ноги и…

Падаю, когда Роб швыряет в меня тяжелую цепь. Она сбивает меня с ватных ног.

— О, вижу, ты не против поиграть. — нервно смеется он.

Меня тошнит.

Роб подходит ближе.

— Ты… Что ты собираешься делать? Хочешь меня убить? — я выгляжу ущербно, распластанная на каменистой поверхности, с впивающимися в запястья наручниками.

— Нет. Я просто… хочу тебя себе. — Его глаза неестественно блестят. Он одержим.

— Но если ты не оставишь мне шанса, Эстер, я убью тебя и сделаю так, чтобы в этом обвинили Хантера. Поэтому, в твоем интересе быть покорной. — С этими словами он жестоко и несколько раз обвивает мою шею тяжелой цепью.

Становится нечем дышать. Я хватаюсь за цепь руками, пытаясь ослабить натяжение.

Он точно меня убьет.

Нет.

Я не могу умереть.

Во мне ребенок Хантера. Нет… Я не сдамся просто так. Я выберусь.

Тело становится отчужденным. Разум холодеет и ищет способ выжить.

— Ну же… Эстер. Я знаю, что тебе нравятся цепи. Или ты думала, что я не догадаюсь, каким образом он оставлял на твоем теле те отметины? Хантер разве что только в зад тебе их не запихнул.

Я жадно заглатываю воздух и ломаю ногти о сжимающее мое горло железо. Нет…

Цепи Хантера никогда не ощущались такими.

— Какая же ты шлюха, Эстер. Я мог дать тебе все. Но теперь ты получишь то, чего заслуживаешь. Посмотрим, как тебе понравится это.

Роб встает и, пока я трепыхаюсь, идет вперед, к дому, держа в руке цепь. Она утягивает меня за собой. Лицо встречается с землей и камнями, но Робу все равно. Он тащит меня так, словно я какое-то пристреленное животное.

Не могу кричать. Не могу дышать.

В глазах темнеет, и я почти теряю сознание. Кажется, у двери Роб подхватывает меня и затаскивает в дом.

— Теперь ты видишь? Видишь, во что меня превратила? — он ходит вокруг, цепляясь за волосы.

Чувствую, как слезы льются по щекам. Сквозь пелену и опухшие глаза я пытаюсь осмотреть помещение. Слишком тусклый свет. Я на полу, на ковре. Похоже на зал. Рядом диван. Телевизор… Мне нужно что-то, чтобы я могла себя защитить… спрятаться.

Едва могу дышать. Если Роб еще потянет за цепь… то он меня придушит. Но пока он просто кружит надо мной, словно стервятник. Я устала.

— Это все ты, Эстер. Ты сделала меня таким. — продолжает Роб, но мне уже все равно. Единственное, что волнует, — это возможность выжить и сохранить… зародившуюся жизнь.

— Ты простишь меня. Ты полюбишь меня. Ты забудешь о нем. — Роб садится на диван напротив меня и погружается в какой-то транс.

От этого страшнее.

Возможно, он отчасти начинает понимать, что произошло. Что, черт возьми, пути назад нет.

Внезапно Роб встает и громкими шагами идет к холодильнику, достает оттуда какую-то бутылку, возможно, вина, открывает и пьет. Я пользуюсь моментом, чтобы ослабить цепь на шее, пока он не видит.

Роб возвращается на диван. Молча смотрит на то, как я, едва шевелясь, отползаю в сторону, к стене. Мое тело онемело от ужаса, ран и нехватки кислорода.

— Я тебя трахну. Сейчас. — решает Роб и отставляет бутылку. — И ты будешь стонать, как послушная шлюха.

Он встает.

Приближается.

По телу пробегает дрожь, и я извиваюсь.

Роб опускается передо мной на колени, сокращает расстояние между нашими лицами. В его взгляде чистое безумие. Там больше нет Роба.

— Пожалуйста, не делай этого. — умоляю я, но он дергается вперед, завладевая моим ртом.

Смыкаю губы. Меня охватывает приступ тошноты, и я не могу сдержать рвотный позыв от едкого вкуса алкоголя, которым пропитан рот Роба.

Он отстраняется, и в следующую секунду я слышу громкий шлепок. Комната вращается. Во рту появляется привкус крови.

— Тебя не будет тошнить от меня. Ты привыкнешь. Ты поймешь, что я лучше Хантера. Не сопротивляйся мне, Эстер. — Еще один удар.

Он оглушает.

Вновь чувствую мерзкие губы Роба.

Чего он добивается? Чтобы я потеряла сознание, и у меня больше не было сил ему противостоять?

Внутри что-то обрывается.

Надежда, и без того слабая, исчезает.

Меня не найдут. Я сама виновата в том, что происходит.

Роб… прав.

Перед глазами мутнеет. Я чувствую себя такой обессиленной, что просто не в состоянии сопротивляться. Так было всю мою жизнь. Я всегда принимала ситуацию и старалась быть послушной. Когда родители меня упрекали, когда преподавательница танцев меня избивала…

Я стала сопротивляться только тогда, когда в моей жизни появился Хантер.

Но сейчас…

Черт…

Сейчас во мне его ребенок.

Я всхлипываю и нащупываю на пальце обручальное кольцо.

Нет. Не сдамся. Хантер найдет меня.

Роб вновь лезет ко мне с поцелуем. Я пытаюсь его оттолкнуть.

— Эстер… Не сопротивляйся, я сказал!

О нет…

Это звучит совсем не так, как когда Хантер просит меня быть послушной. Запах алкоголя, исходящий от Роба, вызывает новый приступ тошноты.

Он впивается мне в волосы и притягивает к своему лицу:

— Сучка, ты дашь мне себя трахнуть, либо я порежу тебя на части!

Я знаю, что Роб в этот момент не шутит.

Он уже перешел грань и теперь падает все ниже и ниже. Он — сумасшедший, и для убедительности берет нож и приставляет к моей шее.

Если бы только мама видела это. Продолжила бы она настаивать на нашем с Робом браке?

Безумные глаза останавливаются на кольце. Он тянется к нему и пытается снять.

— Сними это, или я начну с того, что отрежу твой палец с этим гребаным кольцом! — орет Роб.

— Нет… — хриплю я.

Инстинкт самосохранения требует, чтобы я поддалась. Сняла кольцо. Это просто кольцо. Из груди доносятся хриплые рыдания.

Это кошмар… но я не могу его отдать…

Глупо.

Роб убьет меня.

Я чувствую порез на руке. Мне удается ударить Роба в подбородок так, что его голова запрокидывается кверху.

А потом… потом Роб отдаляется.

Я все еще извиваюсь, хныча и скуля, пока слышу тупые удары.

Замираю.

Сквозь слезы замечаю грозного древнегреческого бога, который короткими, но резкими, четкими ударами уничтожает лицо Роба. Я слышу, как хрустят и ломаются кости.

Пытаюсь понять, не галлюцинация ли это?

— Хантер… — шепчу я, но разъяренный бог войны меня не слышит.

Его лицо непроницаемое и холодное. Пугающее.

Ярость направлена на скулящего Роба.

Хантер убьет его.

Испытываю противоречивые чувства, особенно когда Хантер поворачивается ко мне, и мы встречаемся с ним взглядом.

Теперь я вижу всю его темноту. Хантер готов на убийство ради меня.

Повисает молчание. Слышу только легкий шорох оседающего безвольной кучей тела Роба и свое трепещущее сердце.

Хантер ударяет его еще раз и оставляет на полу. Он двигается ко мне медленно и осторожно, как будто боится спугнуть.

Ко мне подходит самый угрожающий мужчина, которого я когда-либо видела, но ощущается он темным и беспощадным ангелом, спасшим мою душу и тело.

— Хантер… — выдавливаю я шепотом.

Он подходит ко мне.

Дрожащими и окровавленными пальцами тянется к моему лицу, но не дотрагивается, словно боясь причинить боль. Его беспощадность сменяется ужасом. Хантер бледнеет.

— Эстер… — в растерянности он прикасается к душащей меня цепи, затянутой на шее.

Я шевелю губами, но звука не произношу. Пытаюсь ему улыбнуться сквозь текущие по лицу слезы. Кажется, что собираюсь смыть ими следы от поцелуев Роба.

— Я здесь, Эстер. — Он громко сглатывает и, похоже, давится словами.

Осматривает мое ослабевшее тело.

— Я… беременна, Хант. — хриплю я и даже не понимаю, почему говорю ему это именно сейчас. Наверное, потому что боюсь умереть, так ему об этом не сказав? Но если я умру, какой в этом будет смысл?

Нет.

Я не умру.

— Я нашел твои тесты, цветочек. — Хантер смотрит мне в глаза. — Ты станешь прекрасной мамой и моей женой.

Хантер наконец-то заканчивает освобождать меня от цепей. Остаются только наручники. Он бережно поднимает меня с пола, словно надтреснутый фужер, который вот-вот лопнет и распадется на осколки.

Всхлипываю, увидев кровавое месиво вместо лица Роба. Он едва шевелится.

Заметив мой взгляд, Хантер поворачивается в другую сторону, чтобы я больше не могла видеть Роба.

Теперь я замечаю, что мы не одни. На пороге стоит Итан с искусственной шкурой льва на голове, а рядом с ним телохранители Ливии. На них больше нет масок церберов, но без них они выглядят еще более пугающе.

Все это кажется таким… абсурдным…

Я приникаю к груди Хантера, к его доспехам. Голова становится тяжелой.

— Я здесь, Эстер. Я… отвезу тебя в больницу… — шепчет Хантер. — Как ты, цветочек?

— Все хорошо. — отвечаю я, но по твердому взгляду Ареса понимаю — он другого мнения.