58

Эстер

Я просыпаюсь в незнакомой комнате. Из окна льется дневной свет. На стене висит рекламный плакат клиники Святой Анны. Приглядываюсь и понимаю, что нахожусь в VIP-палате. Приподнявшись на койке, я замечаю Хантера, заснувшего на кожаном диване. Он чуть посапывает. Горло першит.

Боль в теле, особенно в голове, напоминает о прошедших событиях и меня сносит внезапной волной паники.

Воздух вновь пропадает из легких, как только я мысленно возвращаюсь к тем событиям. Издаю стон.

— Эстер… — Хантер спросонья поворачивается, съезжает с дивана и в последнюю минуту упирается в пол ладонью, чтобы не упасть лицом вниз.

Он подрывается и оказывается рядом. Его глаза полностью овладевают моим вниманием, но он молчит и не прикасается ко мне.

— Я в клинике. — произношу, не узнавая свой хриплый голос. Горло разрывает от боли.

Хантер медлит. Смотрит так, словно не верит своим глазам, что я здесь.

— Как долго я… спала? — спрашиваю, опуская взгляд на его сбитые костяшки пальцев.

Мне хочется… чтобы он меня обнял, но Хантер продолжает стоять и рассматривать меня, ощупывая тяжелым взглядом.

Выдыхаю, чувствуя, как жажда сушит рот.

— Что… произошло? — предпринимаю еще одну попытку.

Опять молчание.

Но взгляд Хантера на несколько мгновений становится отрешенным. Понятно, что ничего хорошего не случилось…

Я закрываю глаза и вновь откидываюсь на подушку. Тяжелая голова требует, чтобы я прилегла.

Но Хантер…

Черт, почему он молчит?

Я боюсь даже спрашивать, что произошло с Робом…

***

Хантер

Эстер проснулась.

Она проспала шестнадцать часов. За это время произошло много чего. Хорошего или плохого? Это смотря с какой стороны посмотреть.

Но я, как идиот, не могу сказать ни слова.

Просто рад, что она очнулась. Смотреть на избитую Эстер с кровоподтеками и без сознания — настоящая пытка, сводящая с ума. Да, доктора проверили ее состояние: раны поверхностные, переломов нет. Только сильные ушибы. Врачи сказали, что развитая мускулатура уберегла ее от более тяжелых травм. Мою девочку не так просто сломать, но врачи подозревают сотрясение. И не зря. Роб раскололся и выдал все, что сделал с Эстер. В подробностях. Вплоть до того, по какой улице он ее уводил с карнавала. Мои люди уже раздобыли копии видеозаписей с камер наблюдения, на которых видно, что он с ней делал.

Как беспощадно бил ее головой о бетонную стену. Как Эстер сползала по этой стене без чувств.

После всего, что она пережила, я просто счастлив, что моя девочка дышит, открывает глаза и смотрит на меня.

Она была на волоске от смерти. Я мог потерять ее.

И не только ее.

— Хааант… — тянет она, закрыв глаза ладонями. — Ну почему ты молчишь? Я так отстойно выгляжу, что ты боишься ко мне прикоснуться? — улавливаю обиду в ее голосе.

Она выглядит прекрасно, насколько это можно сказать про человека, пережившего побои. Как объяснить ей, что я просто до дрожи в теле боюсь причинить ей боль?

Почему я так туплю?

— Эстер… — наконец-то начинаю я, и она вновь приподнимается на кровати. — Ты проспала шестнадцать часов. Тебе нельзя сейчас волноваться.

Ей вообще нельзя было волноваться.

Она беременна.

— Доктора тебя осмотрели и… — я проваливаюсь в недолгую паузу, утонув в ее чистых глазах.

— И? — подбадривает она меня.

— Наложили швы…

Я делаю паузу, вспоминая, как она называла это… царапинами… Как будто ублюдок просто шаловливый кот, подумаешь — «поцарапал».

Хотя… Что-то от котов у Роба все-таки есть. Например… девять жизней… которые хочется отбирать раз за разом.

— У тебя взяли все анализы и подтвердили… — набираю в грудь воздух. Глаза Эстер наполняются ужасом.

Она садится на кровати и свешивает ноги, словно готовая вот-вот пуститься в бег, но растерянность на ее лице намекает, что пока еще не знает куда.

— Что подтвердили? — глаза Эстер наполняются слезами. И почему я не могу говорить быстрее?

— Твою беременность, цветочек. — произношу, ощущая, как теплеет в груди после всего кошмара. — Малышка, ты действительно беременна.

На лице Эстер появляется улыбка.

Мне это нравится, даже если я не понимаю, как она может улыбаться после произошедшего.

— Здесь очень хорошие гинекологи. Сюда приезжают рожать со всего мира, так что… я на всякий случай обзавелся знакомыми. — постепенно я начинаю приходить в себя.

— Хант… — перебивает она. — Обними меня.

По щекам Эстер текут слезы.

Я медлю. Я в ужасе.

Эстер — самое дорогое, что сейчас есть в моей жизни.

Что, если я сделаю ей больно?

Идиот.

Когда она устало выдыхает, я все же подхожу к ней и обнимаю. Бережно. Ласково. Руки Эстер смыкаются за моей спиной, и она со всей силой льнет ко мне.

— Эстер… Все хорошо, дорогая. — я пытаюсь успокоить, пока ее тело сотрясается от всхлипов.

— Я… Я хотела сказать тебе об этом совсем по-другому. — произносит она.

Она переживает… об этом.

— Я позабочусь о том, чтобы у тебя были еще возможности удивить меня новостью о беременности. Поверь, когда я увидел тесты… Это помогло мне не сойти с ума. — я целую ее в щеку, думая о том, что с ума я все же сошел, но новость о беременности Эстер помогла держать все под контролем. Относительно под контролем.

Ради нее.

И ради ребенка.

Эстер отстраняется от моей груди и задирает голову. Я провожу ладонью по ее волосам.

Больно смотреть на ее ссадины и заплаканное лицо. И если бы не хорошая новость — я остался бы во мраке. Теперь я чувствую, как Эстер наполняет меня своим светом. Безграничным, чистым, искренним. Становится легче.

До того момента, как она задает вопрос:

— А что случилось с… Робом? Я потеряла сознание. Плохо помню… — растерянно говорит она.

Конечно, я надеялся, что она вообще об этом забудет. Не хочу, чтобы Эстер вспоминала и вновь погружалась в этот кошмар. Я даже не стал ее будить, когда пришли полицейские, чтобы задать несколько вопросов.

— Роб тебе больше не навредит. — выдавливаю. Черт, почему я звучу так угрожающе? Возможно, потому что хотелось закончить то, что я начал своими руками?

— Где он? — голос Эстер дрожит.

— Я не думаю, что стоит рассказывать тебе об этом. Ты только что проснулась. — отвечаю я.

— Я хочу знать. — уверенно требует она. — Хантер. Он собирался порезать меня на кусочки и потом обвинить тебя. Я хочу знать, где он.

Я стою, вглядываясь в ее глаза и подбирая слова. Вот же подонок…

— Он… мертв? — предполагает Эстер.

Что ж… Он должен был быть мертвым, но у этого ублюдка, очевидно, больше чем одна жизнь. С другой стороны… Это трудно назвать жизнью.

— Он в коме.

— Господи… — Эстер прикрывает рот рукой, и мне немедленно хочется помочь Робу отправиться на тот свет. — Что произошло? Я помню… Господи… — Эстер морщится, скорее всего вспоминая крики ублюдка или его расквашенное лицо.

Я сдерживаю свой порыв ненависти и решаюсь рассказать Эстер о том, что случилось после.

— После того, как я тебя забрал… Роб… раскаялся. — как же сложно мне даются эти слова. — Он записал аудио, в котором признался в твоем похищении и просил у тебя прощения за все, что сделал.

Эстер смотрит на меня с подозрением.

— Почему тогда он в коме?

— Потому что после того, как он записал аудио и опубликовал его в своих соцсетях, Роб спрыгнул с отвесной скалы Монте-Бре.

Я пропускаю ту часть, где церберы просто не оставили Робу выбора. Они заставили его говорить так, чтобы это звучало естественно. А потом… ну а потом Додо и Лучо помогли Робу спрыгнуть со скалы.

Я знаю, что это мерзко. Ужасно.

Церберы не могли оставить его в живых, и я уже получил звонок от Додо, который собирался довести дело до конца. Не знаю, что меня остановило. Наверное, новость о беременности Эстер.

Я не хочу думать о том, заслуживает ли Роб второго шанса. Эстер дала ему этот шанс, когда согласилась встретиться. Но я позабочусь о том, чтобы этот ублюдок сгнил за решеткой.

— Роб… спрыгнул со скалы? Эээ… Сам? — Эстер что-то подозревает. Точнее, прекрасно понимает.

В ответ я пожимаю плечами, а Эстер коротко кивает.

— Девушка из туалета узнала тебя на фотографии и подтвердила, что мужчина в маске держал тебя в заложниках.

— С ней все в порядке?

— Да. Просто ударилась головой. А вот ты… Эстер… У тебя, похоже, сотрясение.

Она опускает глаза, как будто в случившемся виновата сама.

— Господи… Как же это все… ужасно. Но что, если обвинят тебя? — взволнованно спрашивает она. — Что, если он проснется и расскажет… совсем другое?

— У меня хорошие адвокаты, Эстер. И я уже все рассказал полиции. Они даже не стали меня задерживать. Я просто приехал и забрал тебя, беременную моим ребенком, из того чертового дома. Да, надавал этому ублюдку. Да, сделал это от всей души, и, возможно, мне придется возместить ущерб, если врачи смогут догадаться, какие повреждения мои, а какие были получены при падении со скалы. И потом, когда Роб опубликовал свое признание и сбросился со скалы, я уже был с тобой в скорой помощи. И даже если он проснется, после всех доказательств ему будет сложно доказать обратное.

Эстер слушает, приоткрыв рот.

Моя девочка.

Какая же она очаровательная…

— А мои родители? Они знают?

Мои мышцы напрягаются. Потому что вот это самый неудобный вопрос, ответ на который расстроит Эстер.

— Твои родители… знают. — отвечаю я.

— Они здесь?

Я отрицательно качаю головой.

— Тогда где?

— Они с родителями Роба. — выдаю и чувствую себя мерзавцем. Потому что в своем голосе я ощущаю обвинение в сторону ее родителей. На самом деле мне хочется сказать: «Эстер, твои родители, особенно мать, просто не в своем уме, раз побежали к койке парнишки, который чуть не убил их дочь…»

Я не знаю, как вообще такое возможно.

Они мне не верят, вероятно, еще не видели того, что видел я. Поэтому тычут пальцем в нашу с Эстер сторону, якобы мы заставили Роба прыгнуть… довели бедного доброго мальчика. Родители Туччи, аристократы, не могут принять того факта, что их сынок — исчадие ада.

Не спорю, в чем-то они правы. Робу действительно помогли упасть со скалы… Но, черт… Он делал с Эстер ужасные вещи!

Я был шокирован, что ее мать просто в это не поверила, а, посмотрев на ссадины дочери, сказала, что это не так серьезно, как кома Роба… Потом развернулась и ушла прочь. Хорошо хоть, что не стала меня выгонять.

Но, с другой стороны, здесь все уже знают, что Эстер моя девушка и будущая жена, что она беременна моим ребенком. И, к моему удивлению, я уже оказался записан в ее телефоне как контакт для экстренной связи.

На лице Эстер появляется легкая улыбка.

Я ожидал другого. Думал, что это ее очень расстроит.

— Понятно. — говорит она. — В конце концов, они всегда считали, что Роб идеальный парень для меня… Но уже не важно. Когда меня выпишут?

Меня немного пугает то, что она так спокойно отнеслась к новости о родителях. Скорее всего, ей еще нужно обдумать произошедшее.

— Как только доктор скажет, что ты можешь идти.

Эстер кивает.

К моей радости, доктор приходит почти сразу. Проверив состояние Эстер, убедившись, что сотрясение даже если и есть, то легкое, ее выписывают, но с условием, что она не будет подвергаться стрессу и будет много отдыхать.

Отлично.

Уже через пару часов мы выезжаем из Лугано.

— Куда… мы едем? — недоуменно спрашивает Эстер, заметив, как мы минуем Милан и направляемся в сторону Генуи.

— Небольшой сюрприз, моя девочка. — улыбаюсь я ей.

Она сощуривает на мне глаза.

Ну а что я могу ей сказать? Что я увожу ее далеко и надолго? Что я похищаю ее? В этот раз — навсегда. Что мой отец грозится сдать меня полиции, если я наконец-то не приму радикальное решение — не заберу Эстер. Отец был в бешенстве, когда узнал о случившемся, и особенно… когда кто-то ему проболтался, что Эстер беременна. Папа был готов сам отправиться в палату к ублюдку, чтобы добить. Он кричал в трубку, что может себе это позволить, ведь ему больше нечего терять.

— А… как же твой отец? — удивляется Эстер.

Ну вот. Стоило вспомнить об отце…

— Кхм… Ему уже лучше. — признаюсь я.

Да. Лучше.

Но я умалчиваю о том, что кошатник теперь активно планирует нашу с Эстер свадьбу. Через месяц.

И да, ему действительно стало лучше.

— Он присоединится к нам, как только врач разрешит ему… путешествовать. — добавляю.

Точнее, отец, скорее всего, сбежит из-под надзора врачей, лишь бы приехать и проверить, что я одумался в своем стремлении быть грин флагом.

— А… Ньютон?

Я улыбаюсь.

Потому что Эстер ничего не заподозрила. Более того, по ее выражению лица заметно, что она счастлива быть со мной и готова отправиться на край света.

Я чувствую то же самое.

— Ньютон уже ждет нас там. — подмигиваю я Эстер и уверенно вдавливаю педаль газа в пол.