Глава 3

Дом, в который меня поселили, оказался очень даже неплохим. Крепкий, уютный, со всем необходимым для непритязательной жизни.

Быстро скинув обувь, я вынула из оставленного в прихожей чемодана теплые тапки-зайцы и неспешно прогулялась по новым владениям. Насчитала три жилые комнаты, большую кухню, ванную с туалетом и одну кладовую. В доме было тепло, пахло свежестью. В одной из комнат для меня застелили двуспальную кровать. В противоположную стену был врезан камин, рядом заботливо сложили дрова.

Идеально. Хоть и ненадолго. Задерживаться здесь не входило в мои планы.

Вернувшись в кухню, я с надеждой заглянула в магохлади́тель, но увы – на него местное гостеприимство не распространилось. Внутри оказалось пусто, как и в моем желудке. В настенных шкафах нашлась самая разная посуда, но ни намека на крупы или что-то съестное.

Выругавшись, я помянула Налсура нехорошим словом. Конечно, я прихватила из дома кое-какой перекус в виде печенья и шоколадных батончиков, но сейчас хотелось «серьезной» еды. Желательно мяса.

Опершись на подоконник, я задумчиво уставилась на соседнюю яблоню. Попыталась вспомнить, до скольки в академии работала столовая, и можно ли еще разжиться хоть чем-то? В этот момент и раздался звонок в дверь.

– Первый гость – он самый важный, – пробормотала я, усмехаясь и представляя, как отправлю незваного «везунчика» за едой.

Однако веселье быстро сменилось удивлением. За порогом мялась пассия Налсура – Неонила.

– Я принесла ваше расписание на завтра, гера, – сказала она, протягивая мне сложенный вдвое лист и глядя глаза в глаза.

Я мысленно улыбнулась, заметив отпечатки неприкрытой злости на лице девушки. Кажется, мне все же удалось посеять зерна сомнений в ее душу. Кто-то ревновал меня к руководителю. На языке уже теплились новые фразочки, способные разжечь пламя сильнее. Но тут я заметила новое обстоятельство. Точнее, их было два, и они вкусно пахли.

Промасленные бумажные пакеты в руке Неонилы.

Голод моментально поднял голову и заставил язвительность замолчать. Мстить лучше сытой.

– Спасибо за проявленную заботу, – пропела я, старательно улыбаясь. А потом не удержалась и повторила за Налсуром: – Вы – мое спасение, Нила.

Не знаю, поняла ли бедняжка подоплеку в моей похвале, но внешне это никак не проявилось.

– И еще я взяла на себя смелость… – Нила протянула мне один из пакетов. Переминаясь с ноги на ногу, она робко улыбнулась, демонстрируя очаровательные ямочки. – Здесь кое-что на ужин. Я помню, что вы не принимаете еду и питье из рук чужаков, но подумала… Вдруг вы голодны, а ваши принципы имеют исключения? Не ищите в моих действиях плохого смысла, пожалуйста. Каждый вечер я захожу в столовую и беру ужин для себя и декана. У меня договоренность с поваром, чтобы оставлял несколько порций на вынос. – Она демонстративно потрясла вторым пакетом. – Сегодня гер Ардо уехал, и… В общем, это не я готовила, поэтому можете смело брать. А если нет, то… тогда… унесу.

Она говорила так долго, что я должна была испытать раздражение. Но этого не случилось. В этой девушке было нечто интересное: только что я видела ее злость, а теперь наблюдала искреннее желание помочь. Она ассоциировалась с открытой книгой, в которой невозможно скрыть хоть что-то. Или это была игра? Своими словами, действиями, мимикой Нила заставляла испытывать расположение, тянуться к ней в ответ, довериться.

Никогда раньше я не встречала таких людей. Может быть, именно поэтому Налсур пригрел ее рядом? Наблюдал? Следил и пытался понять, что это за дар?

– Давайте сюда пакет. Проверю еду специальным артефактом, – ответила я, предупреждая: – Если там есть хоть что-то, способное навредить, мы станем врагами. И завтра же я пущу про вас гадкую сплетню, Нила.

– Сплетню? – В темных глазах отразился священный ужас.

Я с воодушевлением кивнула. Дружить никогда не умела, за то мстить и пакостить – всегда пожалуйста.

– Разве есть артефакт, который может проверить даже на желание навредить? – уточнила умненькая девушка.

– Безусловно, – солгала я, не моргнув глазом.

Нила удивленно покачала головой:

– Ясно, – пробормотала она и тут же затараторила: – Н-надеюсь, у вас нет аллергии на эл-лементарные специи? Н-наши п-повара добавляют к к-к-картофелю с мясом ч-чеснок, лавровый лист и к-кинзу. А может, и еще что-т-то…

Она смотрела на мой пакет так, словно уже жалела о проявлении своей доброты. Еще бы. Но кто-то должен показать наивной бедняжке, что от добра нельзя ждать того же! Не в нашем мире. И где Налсур? Если уж пригрел глупую девчонку – нужно следить за ней.

Убрав пакет себе за спину, я спросила, не в силах побороть любопытство:

– Сколько вам лет, гера?

– Двадцать, – ответила она, бледнея. Затем добавила, заикаясь: – Только н-начала ж-жить.

– Ну, бабочки вообще живут от двадцати до сорока дней, – припомнила я. – И не жалуются.

– М-может, и жалуются, просто мы не п-понимаем, – парировала девушка, сделав шаг назад.

– До скорого, – улыбнулась я.

– До какого скорого? – нахмурилась она. – Зачем?

– Если в еде что-то вредное – приду мстить, а если нет, стану заходить на чай, – пояснила я очевидное. – Ведь вы, Неонила, войдете в круг моих близких, из рук которых я принимаю съестное. Станем подружками. Поздравляю.

– Мне с-стоит в-выразить благодарность за о-оказанную честь? – без энтузиазма спросила она.

Я кивнула:

– Это очень нас сблизит. Мы будем сплетничать, перемывать кости, обсуждать парней, заплетать друг другу косички… Представляете, как интересно получится?

– Нет. – Она нервно тронула свои короткие волосы. – Я, вообще-то, б-больше не планирую приносить в-вам еду. Я не д-добрая. Случайно вышло. Од-дин раз.

– Вот его-то нам за глаза хватит, – отмахнулась я. – Я добро помню почти так же хорошо, как зло.

– М-мне пора, – попятилась Нила.

– Берегите себя, – попросила я. – Одевайтесь теплее, отдыхайте как следует. У меня почему-то мало друзей. Не хочу терять даже потенциальных.

Она отвернулась и, не прощаясь, быстро пошла вниз по улице.

Невысокая, худощавая. Красивая, но из-за постоянного смущения немного жалкая. И ее глаза пока были полны доверия к миру и окружающим. Очень интересный экземпляр!

Покачав головой, я закрыла дверь и снова озадачилась: что в ней нашел Налсур? Хотя с видными сильными мужчинами часто случается подобное: они «западают» на милых девушек, которых хочется холить, лелеять и защищать даже от самих себя. С ними мужчины чувствуют себя этакими рыцарями, спасающими принцесс из плена. Потом устают спасать и бросают, превращая сказочную героиню в ту, кого позже сами же назовут ведьмой.

Подхватив с пола брошенные там раньше папки, я прошла в одну из комнат – самую большую. Усевшись на диван, придвинула журнальный стол и вынула из пакета еду. Пахло нереально. И даже если бы там действительно обнаружился яд – плевать. Тем более что к большинству из них у меня имелись антидоты. Аукнулась прежняя работа.

Уже доедая и все думая о нежданной кормилице, я ощутила нечто совсем неожиданное, даже шокирующее… Не только сытость, но и вину! Где-то на задворках души ворочалось недовольство из-за собственных придирок к секретарше Налсура. Ведь если девица действительно искренне проявила заботу, то, запугивая ее, я поступила несправедливо. Почему? По привычке. По заведенному давным-давно порядку. Темные не доверяли почти никому, и этому была причина: большинство из нас непременно нарушали слово, если это сулило личную выгоду. Работали только клятвы и магически закрепленный долг.

Что касалось друзей – у меня и правда их не было. Подпускать к себе кого-то слишком близко оказалось чревато: или меня использовали, или дядя заставлял использовать их. В конце концов я поняла, что так называемая дружба – это слабость, попытки пролезть ближе, чтобы получить выгоду для одной из сторон. Так что теперь сторонилась всех. Кроме Налсура. Но избавиться от него было тяжелее: этот был другом отца и приходил в наш дом, как к себе, уже много лет.

Задумчиво дожевав остывшую лепешку, я с негодованием посмотрела на пустой пакет. Мне не нравился ход собственных мыслей. Нельзя сомневаться в корысти других. Никогда. И милашка Нила наверняка имела темные секретики, спрятанные глубоко в шкафу. Стоило ли туда заглянуть?

– Полный бардак в голове, – покачала головой я, отгоняя непрошеные рассуждения. – Это от переедания. Слишком большая порция. Пора браться за действительно важные дела!

Вытерев руки и промокнув рот салфеткой, я взялась за папки, выданные Налсуром, и принялась изучать группу пятикурсников. Вскоре выяснилось, что среди студентов – одна девушка и шесть парней. Восьмой обучался дома. Характеристики на всех были краткие, сухие. Имелись среди семерки выходцы из приюта – их я решила проверить прежде всего. В остальном подтвердился факт необходимости знакомства с каждым лично.

Кто-то из этих пятикурсников был билетом в мою новую жизнь, и я не собиралась упускать шанс освободиться от долга перед дядей.

Еще около часа потратила на быструю распаковку чемоданов и принятие душа. Поставила будильник, легла в постель и, всего на секунду расслабившись, позволила себе вспомнить Экхана. Тут же накрыло ужасным осознанием: мы снова в академии! Он и я. Совсем рядом. Скорее всего, Конрад даже жил где-то в соседнем домике.

И, кажется, негодяй даже не понимал, насколько мне неприятен. Я ненавидела его всей душой! И именно поэтому наша встреча отозвалась столькими эмоциями. Он – болезненное эхо прошлого, воплощение моих страхов. А значит, важно избегать нашего общения и быстрее закончить дело.

– Так и поступлю, – решила я, перевернувшись на бок и взбив подушку. – Просто перестану его замечать. У меня есть цель, к которой нужно идти. Остальное – неважно.

«Но откуда в его черных волосах белые пряди? – Мысли неслись в голове одна за другой, отказываясь подчиняться приказам логики. – И рисунки на шее явно не простые. Как далеко они заходят на грудь? Или… еще дальше? Интересно, что именно там изображено? И серьга в ухе – артефакт, от которого веяло магией. Интересная штука, непростое украшение. Заказать бы себе что-то подобное у его мастера. И шрам на брови… А еще отметина от какой-то «кошечки»!»

– Уф, как здесь душно! – пожаловалась я вновь взбитой подушке. – Как вообще уснуть в такой обстановке?

«Где он был все эти годы? – Вопросы продолжали рождаться в голове один за другим. – Чем занимался? Почему вернулся сюда? Думает ли сейчас обо мне? Или забыл, как только мы разошлись?»

Я закрыла глаза ладонью, громко протяжно вздохнула и… забарабанила пятками по матрасу.

– Прочь из моей головы! – велела Экхану, глядя в потолок.

Затем легла на живот и начала строить план быстрого решения проблемы. Важно было быстро обнаружить прячущегося студента, найти доказательства его силы и передать сведения дальше. И все. Мы с отцом получим свободу от долга, Налсур покатится к демонам со своими контрактами, а Экхан снова будет забыт.

Уеду. Буду жить там, где действительно хочу.

Ради счастья стоило немного потерпеть.

Засыпая, я улыбнулась, представляя себя отправляющейся в путешествие на юг страны. Но на грани сна и яви подсознание снова сыграло злую шутку. И мне чудились губы, расчерченные шрамами. С них срывалось хриплое:

– Василиара? Васюша. Иди сюда…

И сердце билось чаще, беспокойней, испуганней.

Той ночью я не нашла спокойствия даже во сне.

* * *

Утро далось нелегко. Из дома я вышла разбитой, голодной и одевшись в первый попавшийся костюм из немнущейся ткани. Затем совершила забег к административному зданию. Опаздывала в отдел кадров.

Сегодня мне предстояло закрепить за собой официальный статус преподавателя академии и куратора пятого курса факультета некромантии. Или отказаться от этого счастья.

Я выбрала первое.

Руководитель отдела кадров – милейшая женщина среднего роста и такого же телосложения – внушала страх еще моему отцу, темному магу большой силы.

Деловито скалясь, гера Комари́чи попросила быстренько подписать тонну стандартных бумажек и, дождавшись выполнения задачи, вежливо напомнила:

– Как уже сказано в контракте, в случае несчастного случая на территории академии вы даете согласие на захоронение вашего тела здесь же. И на опыты над ним. Поэтому, пожалуйста, старайтесь сохранить все конечности в надлежащем виде и в целом ухаживать за телом.

– За моим телом? – зачем-то переспросила я, косясь на стопку подписанных бумаг.

– Пока вашим, – кивнула гера Комаричи. – Бережнее с собой, гера Василиара. А то может выйти обидно.

– Как это? – не поняла я.

И женщина прояснила момент:

– Вот, скажем, бывший сантехник, гер Тиссир, ушел в известное всем нам состояние, которое мы очень осуждаем… – Она сделала паузу, пару раз щелкнула по шее указательным пальцем и продолжила: – Пошел домой и упал с моста в реку. Нашли его не сразу. И что?..

– Что? – Меня терзали нехорошие предчувствия. – Умер?

– Разумеется. Но возмутительно другое: сами понимаете, толку с такого тела – чуть. Ни вскрыть нормально, ни поднять ради практики. Только первокурсников на прочность проверить и пригодилось.

– Действительно обидно.

Я припомнила то, что знала о гере Комаричи. Она если и была магом, то весьма посредственным. Но почему тогда становилось настолько не по себе рядом? Видимо, не зря папа говорил в свое время, что все работники отдела кадров – скрытые темные. Как и бухгалтерия…

Покосившись на стопку подписанных бумаг, я осторожно заметила:

– При моем отце контракт был действительно стандартный. А теперь, как понимаю, в нем нововведения?

– Времена меняются, – пожала плечами гера Комаричи. – Приходится предвидеть на бумаге все возможные и невозможные случаи. С другой стороны, вам тоже хорошо.

– Да? – Я подошла ближе. Мне оставалось сделать пару шагов, и можно было схватить стопку подписанных листов. Почитать или сжечь. Как повезет.

И тут гера Комаричи предусмотрительно спрятала половину подписанных документов в миниатюрный сейф рядом с собой, одновременно отвечая:

– Если сойдете с ума по вине студентов академии, вам оплатят отдельную палату в очень хорошей психиатрической лечебнице.

– Почти курорт, – усмехнулась я.

– Но это при условии, что вина студентов будет доказана, – сразу добавила гера Комаричи. – Правоведы у министерства образования хорошие, выпестованные, с опытом. Тут вряд ли выгорит, но веру в чудо предавать нельзя.

– Чудеса – это прекрасно, – согласилась я, качая головой.

Правоведы, судя по всему, тоже из темных. Сто процентов. Просто их магия работает иначе – страшнее стандартной в разы.

– Да вы возьмите свои экземпляры, почитайте. – Гера Комаричи выдала мне папку, вложив туда оставшиеся документы, и продолжила: – Будут вопросы – обращайтесь. Только сразу говорю, я всегда очень занята. Так что лучше не надо. Ну а теперь, когда мы все прояснили, идите скорее, а то у меня мигрень от темной магии, а на страховку рассчитывать не приходится. Прикройте дверь плотнее с той стороны. До характерного щелчка. Чтобы не сквозило всякими прохожими. Заранее благодарна.

И, выдав элементарное заклинание воздушной стихии, она аккуратно, но неминуемо подтолкнула меня к двери.

Я не успела ни попрощаться, ни проклясть прекрасную женщину. Вот что значит профессионал, человек на своем месте!

* * *

Следующие несколько часов были потрачены почти впустую: на студентов второго и третьего курсов.

Мы разбирали сразу несколько пропущенных ими тем и быстро нашли общий язык. Конечно, несколько зарвавшихся парней пытались откровенно заигрывать и деморализовать меня неуместными замечаниями. В итоге было смешно. Но не им.

И лишь один неугомонный с третьего курса держался наглецом до конца пары. Миртон Эшер. Он начал знакомство с уточнения, сколько мне лет и какой у меня опыт: богатый или хотелось бы больше? Естественно, с «больше» он мог бы помочь.

Подобных шуток в его арсенале оказалось предостаточно, так что к концу учебного часа я его немного прокляла. Уходил этот паршивец с занятий последним. Обернувшись, подарил мне воздушный поцелуй, в котором сизым облачком отправил мое же проклятье на неудачу. Деактивированное. То есть обнаружил и избавился от него за считаные минуты.

Облачко долетело до меня и осыпалось пеплом на журнал, сложившись в слово: «пока».

Талантливый и дерзкий третьекурсник меня впечатлил. Именно поэтому я решила проверить, насколько быстро он разберется с новым заданием? Чуть более сложным. На этот раз геру Эшеру предстояло деактивировать неудачу во всех начинаниях.

– Если справится, получит отличную оценку, – пробормотала я, сметая пепел в урну. – А если нет, то за следующую неделю осмыслит свое поведение в лечебном крыле. В любом случае я – прекрасный преподаватель, ведь научу студента чему-то новому.

Очень довольная неожиданно раскрывшимся педагогическим талантом, я отправилась в столовую – поощрять себя обедом. Казалось, ничто не могло испортить моего настроения и перебить аппетит.

Кроме встречи со старым знакомцем.

– Бери мясное рагу, – подсказал Конрад Экхан, подкравшись в очереди к раздаче. – Пальчики оближешь.

– Не имею привычки совать грязное в рот, – отозвалась я, не оборачиваясь.

– Так у тебя грязные пальчики? – тихо уточнил Конрад, и я слышала улыбку в его голосе.

Сразу стало сложно совладать с эмоциями. Запах мужской туалетной воды ударил в нос. Не резкий, не навязчивый, но волнующий и запоминающийся. А от голоса Конрада, вставшего слишком близко, по шее побежали мурашки.

Проигнорировав последнее высказывание Экхана, я назло ему заказала рис с овощами. И возненавидела Конрада еще сильнее, потому что все мысли теперь витали только вокруг аппетитнейшего рагу.

Забрав свой заказ, я гордо направилась к небольшому столику в углу. Там ел Налсур Ардо. Вид у декана факультета некромантии был такой, словно он собирался убить любого смельчака, посягнувшего на его уединение. Я приняла это за приглашение присоединиться.

– Привет. – Улыбнувшись, поставила поднос с едой и подмигнула Налсуру.

– Я не хочу компании, – не стал юлить он.

– А я не хочу работать с Экханом на одной территории, – ответила я, вперившись взглядом в ненавистный рис. – Как будем решать наши проблемы? Уволишь Конрада?

Налсур вздохнул, посмотрел куда-то вдаль и, натянуто улыбнувшись, сообщил:

– С плохими чертами характера нужно бороться, становясь лучше день ото дня. Так что я рад тебе, Лиара. Пообедаем вместе. Как добрые друзья.

Я досадливо фыркнула, поняв, что Экхана никто не уволит. Погрустив немного, принялась есть. На самом деле мне тоже не хотелось компании. Я уже жалела, что подсела к Налсуру. Думала наказать его, а вышло как всегда. Так же, как с мерзким рисом без единого кусочка мяса…

И ладно бы Налсур молчал, так нет – его неожиданно потянуло на разговоры:

– Как ты? Обедаешь здесь, значит, контракт подписан и мои условия приняты?

– Угу, – лаконично ответила я.

– Если есть вопросы…

– Не во время обеда, – оборвала я Налсура.

Тот лишь усмехнулся и продолжил говорить. Кажется, так он решил проучить меня на будущее, чтобы не лезла.

– Что у тебя дальше по плану? – Налсур отложил столовые приборы и устремил на меня все свое внимание.

– Собираюсь вернуться в аудиторию, – отчиталась, встречаясь с ним взглядом. – Нужно готовиться к очередным лекциям.

– А своих уже видела? – Подперев щеку кулаком, Налсур растянул губы в насмешливой улыбке. – Познакомились?

– Через два часа у нас урок, – ответила раздраженно. – Там и познакомимся.

– Есть возможность посмотреть на них в работе. – Налсур не отставал. – Заранее. Понаблюдать со стороны. Интересует?

Я замерла, быстро обдумывая предложение. Кивнула и отложила приборы. Все равно рис казался слишком пресным.

– У них патанатомия, – поделился знаниями Налсур. – В секционной. Там, как ты помнишь, вместо стеклянной стены зеркало. Им тебя видно не будет, а ты присмотришься, кто что из себя представляет. Дела изучила?

– Ты о тех скупых характеристиках в три строчки? – спросила я недовольно.

– Для первого знакомства хватит, – ответил Налсур. – Это нужно ради безопасности студентов. Ничего, скоро сама пообщаешься и раскроешь секреты каждого пятикурсника.

Я сделала вид, будто не услышала последнего замечания. Отпила компот из стакана и засобиралась в секционную.

Но Налсур поймал меня за руку и заговорил вкрадчивым тоном:

– Ты должна проникать в умы студентов, чтобы помочь им принять и усвоить дар. Хороший куратор становится близким человеком на всю жизнь. А плохой – врагом. Тоже на всю жизнь. Я жду от тебя полной отдачи, ведь ты очень заинтересована в работе. Не так ли?

– Разумеется, – кивнула я, с достоинством выдержав пытливый взгляд Налсура.

– Ладно, тогда еще кое-что. – Отвернувшись, он поманил кого-то указательным пальцем.

Через четверть минуты я ощутила, как ко мне приблизились со спины. Встав боком, признала в подошедшем Миртона Эшера – наглого третьекурсника, в которого недавно отправила проклятье.

– Вы звали, декан Ардо? – спросил молодой человек, старательно глядя только на Налсура.

– Мирт, проводи геру Эффит в подвал, – попросил тот. – На урок патанатомии. Покажи дорогу нашему новому преподавателю.

Я удивленно вскинула брови, ведь прекрасно знала, куда идти.

Эшер лишь кивнул и, бросив на меня настороженный взгляд, замер в ожидании. И тут до меня дошло: видимо, Налсур как-то узнал о банальном проклятии, которое я отправила в студента ради проверки. Теперь декан намекал, что нужно исправиться, и что преподаватели так себя не ведут.

Боги, какие все стали правильные!

Решив не ругаться из-за пустяка, я призвала магию и всмотрелась в парня измененным зрением в поисках следов своего «сюрприза». Но ничего не обнаружила.

Надо же… снял? Сам?

– Ступайте, – холодно сказал Налсур.

И только глухой не заметил бы в его голосе осуждения. Интересно, с чего бы мне столько чести? Последствий-то от проклятия нет…

– Пойдем, – кивнула я Миртону Эшеру и первой покинула столовую, гадая, где он научился так ловко расправляться с проклятиями?

Какое-то время шли молча. И это заставляло нервничать. Миртон Эшер не дерзил и не бросал на меня заинтересованных взглядов, даже когда мы остались без свидетелей. Он быстро шел рядом, смотрел только вперед и… тяжело дышал. Присмотревшись внимательней, я заметила, как парень несколько раз сжал бледные кулаки и судорожно передернул плечами.

Пришлось остановиться. Вновь перестроив зрение на магическое, я позвала Эшера. Тот обернулся, и вдруг мне стали ясны мотивы Налсура. Боги, какой глупец этот парень! Упрямец Эшер почти избавился от проклятья, но очень неумело, не по формуле, и теперь часть тьмы запуталась в его ауре, в области головы. Наверняка это причиняло сильнейшую боль.

Моя ошибка. Я не предвидела подобного, а ведь должна была подумать над вариантами последствий.

Миртон снова сжал кулаки. Черные глаза болезненно сверкнули. На висках появилась испарина. И я второй раз за два дня ощутила вину.

Как же это все мне не нравилось!

– Ты в курсе, что в твоей ауре остался «подарочек» от проклятия? – уточнила я, подзывая гера Эшера к себе.

Честно говоря, ждала, что он станет угрожать жалобой в деканат. Имел право. Или пригрозит, что расскажет все богатому папе. Одет парнишка был дорого, вел себя развязно. Точно не из бедных и не из тех, кто привык к проигрышам.

Мне хотелось, чтобы Эштон проявил свои худшие черты и накинулся с обвинениями. Тогда чувство вины могло утихнуть. Но увы…

– Я все равно сниму остатки этого проклятья, – сказал Эшер, упрямо сцепив зубы. – Мне не требуется помощь. Жалость – тем более. Вы идете? Или не нужно провожать?

Это был хороший ответ. А чувства, которые я испытывала, хорошими не были. Меня накрыло стыдом.

«Да чтоб вас всех!» – подумала я, призывая тьму и посылая легкий импульс в голову парня. Остатки проклятия растворились без следа за пару секунд. Эшер дернулся, затем облегченно вздохнул и потер пальцами виски. Но когда снова посмотрел на меня, в глазах не было и толики благодарности.

– Я сделал бы все сам, – заявил он упрямо. – Верните все как было. Думаете, не разберусь?

– В следующий раз – обязательно, – ответила я, смиряясь с тем, что должна сделать дальше. – Но сначала повторишь формулы. Будешь приходить ко мне по вторникам после шестой пары. Поработаем с твоими навыками снятия проклятий. У тебя талант. Посмотрим, смогу ли я чем-то помочь в его развитии. Но предупреждаю: будет больно.

– Это же дополнительный сегмент, – нахмурился парень. – Здесь ему обучают только на четвертом курсе.

– Хочешь подождать? – усмехнулась я. – Мне показалось, ты давно изучаешь тему самостоятельно, так что лучше делать это под руководством знающего человека. Уж поверь. Я специализируюсь на этом. До академии работала в департаменте ликвидации последствий магических преступлений. Так что смогу помочь. Сегодня ты нарушил формулу, и получилось только хуже. В общем, если заинтересован, согласна немного натаскать тебя.

– А вам с этого что? – Эшер склонил голову к правому плечу. – Зачем вам мне помогать?

– Мне так будет спокойнее, – честно ответила я. – Буду знать, что ты не навредишь себе, пока являешься моим студентом. И сможешь ликвидировать последствия моей злости, если доведешь на уроке. Так что?

– Я приду, – согласился Эшер.

– Хорошо. – Улыбнувшись, кивнула в сторону. – А теперь я иду в подвал. Не терпится взглянуть на почти дипломированных магов и их слаженную работу над телом. А ты – прочь с глаз. Надоел.

Эшер встал у меня на пути.

– Что еще? – удивилась я.

Напустив на себя делано-безразличный вид, парень уточнил:

– А сегодняшнее проклятье снимать научите? По правильной формуле.

– Да. Мы начнем как раз с него и будем набирать обороты постепенно. Станет страшно или сложно – уйдешь, – ответила я.

– Не уйду. – Он неожиданно заулыбался: широко и задорно. А в темных глазах разгорелось предвкушение скорых приключений. – До вторника, гера Эффит. Я знал, что вы захотите видеться чаще!

Я заломила бровь и поводила Эшера задумчивым взглядом, гадая: не совершила ли ошибку? Курс снятия и наложения проклятий действительно начинался с четвертого года обучения, но… Этот парень мог навредить себе, экспериментируя самостоятельно. Я ведь видела такое во время работы. Значит, лучше возглавить бардак в его голове и направить в верное русло.

Обдумывая случившееся, я спустилась на нулевой этаж, вошла в вотчину преподавателя патологоанатомии и поморщилась: не от страха или омерзения, а от холода, сковавшего внутренности. Меня встретили стерильность, запах свежести и ощущение близости смерти.

Я быстро прошла к секционной и замерла у окна, которое с другой стороны выглядело как зеркало.

За стеклом проходил урок. Внутри я насчитала девять человек. Семеро студентов, преподаватель и тело недавно погибшего, которое как раз готовили к изучению.

Что ж, пришло время знакомства с пятым курсом будущих светил некромантии. Собравшись, я начала рассматривать их слева направо, по очереди.

Первым мое внимание привлек парень, сидящий в углу секционной. Далеко от остальных. В полусогнутом положении он медленно вращался на крутящемся железном табурете то влево, то вправо. И смотрел в пол. Я видела его профиль – выдающийся упрямый подбородок, крупные губы, прямой нос, густые черные брови. Брюнет. Нарочно взъерошенные волосы были уложены в красивом беспорядке. Случайно такого не добиться. Из-под распахнутого белого халата виднелась футболка-поло черного цвета и укороченные черные брюки по последней моде. Кожа у парня была бледной до синевы. Руки он сцепил на коленях.

Я стала припоминать прочитанное в делах и узнала парня: его звали Даниэ́ль А́стрид. Потомственный некромант, воспитанный тетей (сестрой матери), талантливый зельевар.

Преподаватель взмахнул рукой, отвлекая меня от созерцания унылого Даниэля. Судя по всему, всех звали поближе к телу, действо начиналось.

Я не включила звук, чтобы не отвлекаться на голоса. Студенты подошли к секционному столу. Все, кроме Даниэля. Тот продолжал крутиться на табурете. Крылья его носа трепетали. Он поджимал губы, кривил их, его голова все сильнее кренилась вниз.

Наблюдая за ним, поняла: это новый сюрприз от Налсура. Некромант-пятикурсник с боязнью трупов.

– Как он вообще дотянул досюда? – вырвалось у меня. – И я – его куратор. Я – ответственная за судьбу недотепы, боящегося своей работы. Ну отлично. Спасибо тебе, Налсур, за очередную подставу…

Сердито вздохнув, принялась наблюдать за остальными.

Остались пять парней и одна девушка, копающаяся в руннофоне: миниатюрная блондинка с черными губами и пирсингом в носу. Вспомнила и ее: Ю́лия Бье́рт. Из семьи боевых магов с севера. У нее семеро братьев. Единственная любимая дочь Аарона Бьерта – знаменитого борца с нежитью. Она – точно не моя цель. Ее родители живы и здоровы.

Объект, которого мне велели отыскать, сирота. Или приемный ребенок. И он появился в Икоре около восьми лет назад. Не раньше.

Дальше внимание привлек элегантный худощавый выпендрежник. Пепельный блондин. Этот парень оказался чрезвычайно подвижен, но каждое его действие у секционного стола выглядело отточенным до мелочей. Все остальные флегматично передали ему бразды правления и лишь наблюдали за действиями. Даже преподаватель расслабленно попивал чай чуть в стороне. А парень манипулировал у тела на столе.

– Александр Форт, – припомнила я имя студента. – Единственный ребенок в семье исконных магов Икоры. Два года учился на лекаря, но из-за проснувшейся тьмы был переведен в некроманты.

Выглядел он совершенно нетипично для темного. На нем были классические брюки со стрелками, кипенно-белая рубашка и халат. Бледная кожа, слишком светлые волосы, серые глаза с длинными темными ресницами и темными же бровями. Холеный, знающий себе цену. Эталонный красавчик, покоритель сердец, но никак не некромант.

По поведению Александр также казался слишком открытым и раскрепощенным. Он действовал спокойно и уверенно, говорил с легкой улыбкой. Словно выступал на сцене или на кафедре перед многочисленными слушателями. Явно не моя цель.

Но сразу отвести взгляд я не смогла: заинтересовалась его действиями. Александр как раз взял в руки инструмент, повернулся к остальным и принялся что-то рассказывать. Его слушали не перебивая. Преподаватель кивал, наслаждаясь бутербродом.

Рассматривая Александра, я вспомнила свои выводы, сделанные еще вчера: парень не представлял для меня интереса, потому что его родители не погибали. Но в деле Александра стояла пометка, сделанная рукой Налсура: «Прирожденный лидер. Есть интересные нюансы».

Последнее заставляло меня нервничать.

Пока смотрела на Александра упустила важное: меня разоблачили. И теперь я ощущала на себе чей-то тяжелый, пронизывающий взгляд.

Наблюдатель находился в секционной. Им оказался смуглый коренастый парень среднего роста. Молодой человек словно видел меня сквозь зеркало. Его черные чуть раскосые глаза были полны печали, в которую он погружал и меня. Я ощутила, как много всего давило в последние месяцы, как я устала, как истощена…

Крупные полные губы парня приоткрылись. Он что-то зашептал, и я поняла, что замерзаю. Содрогнулась всем телом и случайно отвела взгляд от студента. Оцепенение моментально спало. Я поспешно отошла в сторону, а парень продолжил смотреть на опустевшее место. Из моей груди вырвался вздох облегчения.

– Просто совпадение, – пробормотала я, но на всякий случай пальцем нарисовала на стекле формулу защиты.

Черноглазый задумчиво склонил голову влево. Его темные, сильно отросшие волосы упали на высокий лоб. Миг – и парень отвернулся, пряча подбородок в высоком горле теплого зеленого свитера. Поежился, словно сильно замерзал, хотя остальные были одеты гораздо легче.

– Та́ттис Чесс, – припомнила я, глядя на одного из главных кандидатов в подозреваемые. – Очень талантлив. Чистокровный шокрилиец. Воспитанник приюта для беженцев. Был вывезен из королевства во время переворота.

Таттис прошел вперед и встал за Александром Фортом. Я недовольно покачала головой. Хотелось лучше рассмотреть парня и прислушаться к своему чутью. А вдруг мне повезло, и счастливый билет на свободу уже обнаружен?

Но Таттис остался вне поля зрения, и я переключила внимание на смуглого здоровяка, возвышающегося над остальными минимум на полголовы. Он как раз ел яблоко. Его густые черные волосы были забраны в короткий хвост, темные, глубоко посаженные глаза неотрывно следили за действиями Александра, широкий нос с характерной горбинкой говорил о пережитых ранее переломах. Скорее всего, неоднократных. Халат на парне трещал по швам. Особенно в плечах. Он смотрелся медведем: такой же мощный и неповоротливый.

Ви́ктор Томс. Так его звали. И он, как и Таттис, был беженцем, выросшим в приюте.

Собственно, эти двое и стали моими основными подозреваемыми на сегодняшний день. Однако оставались еще двое. Тощий рыжий в веснушках – Марк Лис. Его отец работал менталистом в министерстве и имел большое влияние в магическом обществе. И Э́ллис Умс – лохматый высокомерный шатен в очках. Высокий и прямой, как жердь. В его деле тоже стояла приписка от Налсура. Благодаря этому я знала, что карие глаза Эллиса имеют красный оттенок. Ведь он – потомок василисков из закрытого королевства – Элискрии. Парень не был чистокровным представителем расы, но, если верить его личному делу, сохранил некие интересные способности. Какие именно, Налсур, конечно, не написал.

Ни рыжий Марк Лис, ни лохматый шатен Эллис Умс не были моими подозреваемыми. Ведь оба выросли в полных семьях, где родители вполне живы. Так что я не питала к ним особого интереса.

А вот Эллис не мог ответить тем же. Василиск, как и Таттис Чесс до этого, уставился прямо на меня. Сквозь зеркало. Как будто препятствия и не было.

Решив, что это случайность, я отошла вправо. Но Э́ллис, словно хищник, проследил за добычей. Даже не пытался скрыть способности и явно наслаждался моим недовольством.

Я знала, что чистокровные василиски без труда отслеживали чужие ауры и изменения в них. Но не думала, что у смесок это тоже проявлялось. Теперь поняла: прятаться от Эллиса – гиблое дело.

А ведь Налсур – чтоб ему икалось три дня подряд! – отправлял меня тихо присмотреться со стороны. Подставил, прекрасно зная этого Эллиса.

Я уже собиралась возмущенно уйти, но тут Таттис вышел из-за прикрытия и обратился к преподавателю патанатомии – крепкому лысому мужчине, руки которого были усыпаны разными татуировками.

Парень что-то говорил, показывая на тело. Преподаватель и все остальные студенты подошли ближе и принялись бурно обсуждать нечто увиденное. Рыжего Марка пропустили вперед. Тот рассматривал тело около десяти секунд, затем кивнул. И тут вся толпа оживилась. Даже бледнолицего Даниэля позвали. Он покинул насиженный табурет и, пошатываясь, прошел в изножье стола.

Марк тут же принялся что-то ему показывать на изучаемом теле, и бедолага Даниэль быстро завалился в сторону. Его поймал здоровяк – Виктор Томс – и вернул назад. Пока место еще не остыло…

Все остальные продолжали наводить суету у секционного стола. Преподаватель вынул руннофон, явно собираясь сообщить о важном открытии.

Включать звук я так и не стала: в секционной говорили все, перебивая друг друга. Слушать их гомон не хотелось. Кроме того, мне было очевидно: студенты обнаружили подтверждение криминальной составляющей смерти попавшего к ним человека. То есть следовало передать его судмедэкспертам для возбуждения уголовного дела.

Дальше стоять у зеркала было неинтересно.

Я поспешила в свой кабинет, чтобы записать каждую подмеченную деталь в дело. По пути заскочила в библиотеку и взяла книгу по новейшей истории Шокрилии.

На губах то и дело расплывалась улыбка. Свобода казалась близкой как никогда. Оставалось покопаться в мелочах, соединить детали, поговорить с двумя студентами по душам и… собираться домой!