Глава 4

Вернувшись в свою аудиторию, я закрылась в коморке с пластиковым Лансом и принялась за работу: сначала сделала приписки в личном деле каждого студента пятого курса. Записала малейшие детали, которые успела заметить к этому моменту, составила вопросы, которые стоило проработать, сделала приписки о своих предположениях.

В итоге мое настроение поднялось до небес. О чем я и сообщила Лансу. Тот оказался отличным слушателем: не перебивал, не высмеивал, оказывал молчаливую поддержку.

– Как только закончу с этим делом, сбегу на юг, – сообщила я манекену. – Нет. Не сбегу, а уеду. Никуда не спеша и не прячась. И начну жизнь заново. Свободная, независимая, счастливая. А еще заведу крысу. Я вообще их терпеть не могу, они отвратительны. Но придется завести одну – поймаю самую дерзкую у помойки. Назову Нильсом, в честь дяди. Буду кормить и держать в клетке, как он меня. Или думаешь это слишком жестоко для крысы? Тогда таракана… Хотя его тоже жалко. Ладно, просто забуду дядю с его вечными «небольшими просьбами» как страшный сон. В конце концов, мне будет чем заняться. Ты был на юге страны? Там есть три огромных города, построенных рядом с источником, приглушающим темную магию. Никто не может этого объяснить. Просто сказка наяву для тех, кто устал от силы дара. Я никогда не была там, но столько слышала и читала!

Прикрыв глаза, обняла себя за плечи, припомнила старую как мир легенду, которую много раз слышала от мамы в детстве, и начала рассказывать Лансу:

– Земли на юге страны стали символом единственной слабости темного Бога. И самой большой его силы.

Много тысяч лет назад сильнейший из богов, Худ, прогуливался по земле ради забавы и встретил обычную девушку – Луфу. Какое-то время он следил за ней, а потом она скрылась, и Худ отправился дальше. Но что-то в нем изменилось после той встречи. Он потерял покой! Где бы теперь этот бог ни был, не мог забыть образ Луфы. Вспоминал ее смех, голос, взгляд. Раньше подобного с темным Богом не случалось.

И тогда он вновь нашел ее.

Худ смотрел на девушку сверху и не понимал, отчего не может ее забыть. Луфа казалась весьма заурядной: ее нельзя было сравнить ни с одной из наложниц, живущих в гареме у темного – по внешним данным она уступала всем. Но Худ не мог насмотреться!

Тогда он решил, что его околдовали. Приворожили.

Разозлившись, он покинул свои чертоги и спустился на землю.

Темный встал у дома Луфы. Гнев переполнял его, вырывался наружу, и среди бела дня настала ночь. Жуткая, пугающая. Небо расчертили молнии, раздался оглушительный гром.

Худ собирался снять приворот любой ценой, а проще всего сделать это, избавившись от источника. Но, стоило ему увидеть вышедшую навстречу Луфу, как в темную голову пришло просветление: она не пыталась его приворожить!

Худ понял, чьи это проделки! Он получил дары Луна́рии – богини любви и жены Великого. Когда-то Худ стал настолько силен, что отказался подчиняться кому-либо из богов. И тогда Великий отказал Худу в любой милости или поддержке. Темному было все равно. Его сила решала все проблемы. До этих пор.

В тот день Худ осознал страшное: любовь может сразить даже божество.

Темный смотрел в испуганные голубые глаза Луфы и ненавидел себя за страх, который породил своим появлением. Он хотел видеть ее счастливой, а не заставлять страдать. Худом овладело единственное желание: добиться взаимности от Луфы. Стать любимым ею. Видеть ее улыбку, когда она смотрит на него, ощущать ее объятия на себе.

Но как было добиться всего этого?

Худ ушел думать.

Вскоре он распустил наложниц, покинул город Богов и поселился на той земле, где жила Луфа с семьей. Темный потратил несколько лет на завоевание доверия и искренней привязанности полюбившейся ему девушки. Еще через год Худ взял Луфу в жены, но тогда пришло новое несчастье: она начала увядать.

Простая девушка не могла выносить присутствия темного рядом. Его сила, что дарила могущество, что заставляла всех вокруг завидовать и трепетать, стала отравой для любимой. Тогда Худу пришлось уезжать из дома, чтобы Луфа успевала поправиться без него. И каждый раз поездки длились все дольше, ведь на восстановление Луфы уходило все больше сил.

И Худ понял, что однажды он должен не вернуться. Ради ее жизни. Которая продлится не так уж и долго…

В ужасе Худ позабыл о старом споре с Великим и обратился к нему с просьбой наделить Луфу силой, способной помочь жить рядом с темным, как равной.

– Твое место в городе Богов, а ее – на земле, среди людей, – ответил ему Великий. – Даже я не в силах изменить нить, что соткали подопечные Судьбы для Луфы.

– Помоги нам, и я стану твоим должником на век! – воскликнул Худ.

– Век? – переспросил Великий, проницательно глядя в глаза темного брата. – Ты готов отдать сто лет услужения за мою помощь?

– Готов! – признал Худ.

– Что ж, это большой срок. Или малый? – Великий грустно улыбнулся, добавляя: – Ты узнаешь это сам, ведь я попрошу у Судьбы один век для твоей женщины. Взамен ты очистишь от нежити земли, на которые укажу. Сделаешь те места благодатными. И в течение следующих ста лет будешь вливать в них половину своей силы, исцеляя от прежних истязаний. Готов пойти на такой обмен?

– Готов, – ответил темный.

Вернувшись домой, Худ обнаружил Луфу совершенно здоровой, счастливой и наделенной новой неожиданной силой – подарком от Луна́рии.

Очень скоро они перебрались на земли, указанные Великим. Много времени отдал Худ на борьбу с расплодившейся там нечистью, и Луфа, помогая супругу, вливала свою силу в возрождение отданной им земли. Прошло около четверти века, и о тех местах заговорили все люди. О буйной зелени, о ярких цветах, о невероятной красоты птицах и о цене, что приходится платить каждому темному магу, кто пожелал остаться там. Они отдавали большую часть своей силы земле, питая ее и делая еще богаче…

Луфа, живя в благодатном месте с Худом, родила троих сыновей, и в честь их рождения были созданы три огромных города: Асит, Бран и Ванир. Вот только дети родились обычными людьми, потому что сила Великого не распространилась на них. Не прошло и века, как сыновья состарились и умерли. Сердце прекрасной все еще молодой Луфы не вынесло разлуки. Она взмолилась Великому, умоляя забрать дар бессмертия и подарить свободу от боли…

Худ не смог убедить жену передумать. Великий сжалился, забрал дар бессмертия. Прощаясь с любимым темным, Луфа умоляла его простить ее, все ту же простую девушку, и не оставлять без присмотра земли, в которых они были так счастливы. Сама она тоже не покинула их. Луфа стала теплым ветром в холод, проливным дождем в засуху, надеждой для всех, чья любовь казалась обреченной.

А Худ… Он и по сей день охраняет земли, на которых был счастлив один человеческий век. И именно там каждый темный, отдав бо́льшую часть своей силы, может обрести семью даже с простым человеком, не боясь причинить вред своей паре…

Умолкнув, я открыла глаза, улыбнулась и присела за стол.

Конечно, я знала, что легенда – это лишь красивая сказка, придуманная кем-то давным-давно, но факт оставался фактом: тьма практически засыпала в тех, кто приезжал в благословенные земли. На подобное мог решиться далеко не каждый, ведь отказаться от силы невероятно сложно, все равно что отказаться от части себя. Мой отец когда-то не смог пойти на это, несмотря на всю любовь к матери…

Однако со мной все было иначе. Уже семь лет я мечтала жить как посредственный маг, чтобы дядя Нильс больше не мог и не хотел использовать мой дар в своих целях.

Очнувшись после всплеска тьмы и осознав, что натворила с Конрадом, я поняла: все хорошее в жизни закончилось. Сила не принесла мне счастья. Первым, что сделал тогда дядя, было взятие с меня и отца клятвы долга. Нильс Эффит решил созданную мной проблему, а мы с отцом стали заложниками его воли на долгие годы.

По телу пробежала дрожь. Тьма показалась на кончиках пальцев, реагируя на воспоминания о жизни под давлением дяди. Мне приходилось учиться там и так, как он велел, работать в угодном ему месте; добывать информацию, нужную для его новой карьеры; общаться только с подходящими, одобренными им людьми.

Зато теперь мысли приглушить собственный дар совсем не пугали, а выглядели освобождением.

Сейчас мне позволялось только мечтать, ведь дядя тщательно следил за всеми моими передвижениями. Пока он не выжмет из клятвы все возможное, нечего и думать о новой жизни по собственным правилам. Но очень скоро я собиралась покончить с этим.

Посмотрев на книгу по новейшей истории Шокрилии, взяла себя в руки и принялась читать. Особое внимание уделила главе про переворот и утраченные символы власти. Сделала важные пометки и с удивлением отметила новые подробности о соседнем королевстве. Раньше меня никогда не интересовала Шокрилия с ее политическими перипетиями. Единственное, что я знала достоверно – оттуда уже восьмой год бежали потомки драконов.

Дядя Нильс отправил меня в академию для поиска прячущегося здесь потомка семьи Ордис. «Просто очередной беглец, которому давно пора вернуться на родину, – сказал дядя. – Дашь мне имя, и вы с отцом получите свободу от долга».

Тогда радость застилала мне глаза. А теперь…

Чем больше я читала, тем очевидней становилось, на что подписалась. И внутри росла тревога.

В книгах и вестниках весьма скупо рассказывалось про ритуал коронации в Шокрилии. Еще меньше – про таинственных Ордисов, служащих трону. А ведь именно они были хранителями специфического дара… Ордисы – потомки двух враждующих королей-драконов и носители живого рисунка на теле. То есть они сами являлись настоящими артефактами, необходимыми тому, кто восходил на трон!

И история у этих Ордисов была не менее жуткой, чем у королевской семьи.

Почти восемь лет назад в Шокрилии случилась попытка переворота. Во время коронации потомков драконов в зал ворвались войска, стремящиеся свергнуть прежнюю власть и взять ее в свои руки. Судя по разным источникам, битва была страшной, и чем она закончилась – точно никому не известно. Но, по слухам, принца драконов, которого готовили взойти на трон, убили. Его пытался защитить глава рода Ордисов, и того тоже убрали. Вместе с женой.

Казалось бы, переворот завершился успешно. Но новой коронации так и не случилось.

Захватчики не знали тайны, которую потомки драконов хранили ото всех: никто не мог взойти на трон Шокрилии без содействия старшего представителя рода Ордис.

Почему именно так? Ответ я нашла в одной из старых статей, повествующей о несостоявшемся перевороте. Лишь после пыток жрецов и приближенных к монаршей семье выяснилось невероятное. Для признания нового короля требовался еще один ритуал, где старший из Ордисов передавал рисунок-артефакт претенденту на престол. По другой версии изображение, присутствующее на теле главы рода Ордис, раздваивалась, и лишь его часть перемещалась на тело будущего правителя. Второй фрагмент оставался на прежнем носителе. В дальнейшем Ордис становится верным помощником самого короля, его доверенным лицом во всех делах, преданным слугой во всем.

Но, если рисунок не переходил на тело будущего короля то, сев на трон и приняв символы власти, претендент… сгорал дотла. Так что система безопасности у драконов не отличалась милосердием.

Дальше – хуже. После выяснения всех подноготных ритуала и понимания своей ошибки зачинщики переворота осмотрели тела погибших Ордисов (мужа и жены), но рисунков на них не обнаружили. По всему выходило, что артефакт выбрал нового носителя!

Вот его-то, вместе со всеми друзьями и врагами Шокрилии, мне и предложил найти мой любимый дядя Нильс.

Я тихо выругалась, закрывая очередную статью и укладывая в голове новую информацию.

Итак, потомок Ордисов мог вернуть в свое королевство стабильную магию, мир и благословить на коронации нового претендента на власть. А пока в Шокрилии с переменным успехом правит Совет драхсише́ссов. Они всеми силами ищут способ провести ритуал коронации… Но нигде я не нашла ни слова о том, что у Совета есть претендент на трон. Кого же они готовили к этой чести? Был ли убит принц на самом деле? И действительно ли погиб глава Ордисов? Может, оба успели сбежать, и тогда рисунок просто остался при них? Или Совет выбрал иной род, достойный взойти на престол?..

Я принялась стремительно ходить по каморке, размышляя вслух:

– Описания внешности рода Ордисов нигде нет. А что, если в их роду были не чистокровные шокрилийцы? Тогда тот, кого я ищу, может оказаться голубоглазым блондином! Но он обязательно должен владеть очень сильным даром. В старом вестнике было упоминание о женитьбе Найлоза Ордиса двадцать один год назад, и радость автора статьи оттого, что новобрачная на тот момент уже была беременна. То есть если их ребенок родился и выжил, ему действительно около двадцати лет, и он может обучаться на пятом курсе.

Я снова присела за стол, принявшись листать папки с делами студентов. Дяде Нильсу как-то удалось узнать, что потомок погибшего «живого артефакта» учится именно в этой академии. И именно на факультете некромантии. Здесь и сейчас. Дядя верил в это железно, а уж он свое дело знал. Теперь я понимала, что, скорее всего, Нильс хотел шантажом войти в элиту новой власти Шокрилии. При новом короле. Добиться высот, о которых многие не смели мечтать. И наверняка дядя не один такой. Значит, за ребятами действительно будет вестись охота.

– Придется терпеть Конрада, – пробормотала я, глядя на фотографии в разложенных папках. – Безопасность Ордиса превыше всего. Пусть защищает студентов, пока я буду искать нужного. А потом…

На миг горло сдавило. Я представила, как узнала правду и передала ее Нильсу. Что будет дальше с потомков Ордисов?

Мотнула головой. Пометила на одной из папок большими буквами: «Не привязываться к студентам! Не допускать их в личное пространство. Найти самого разговорчивого и сделать источником сведений».

– Так кто же ты, мой друг? – спросила я, припоминая студентов и убирая документы в стол. Сложила книги и вестники в стопку и, сцепив пальцы в замок, погрузилась в размышления.

Судя по увиденному на занятии патанатомии, мне досталась очень странная группа будущих некромантов. Теперь, когда замеченные мелочи скомпонованы и разложены по полочкам, стало очевидно: василиска тоже нельзя отметать из списка подозреваемых. Потому что на его коже не было характерных для их чистокровок полосок-чешуек. Значит, один из его родителей мог оказаться шокрилийцем, а он сам – моей целью.

Или, например, Александр Форт. Внешне он совсем не похож на объект, ведь шокрилийцы – смуглые, черноглазые, крупного телосложения. А этот – худощавый, сероглазый, с пепельными волосами. С живыми родителями. В то время как Ордисы-старшие погибли при перевороте. Но почему бы ему не найти дальнюю родню и не поработать над новой легендой? Перекрасить волосы, магией сменить цвет глаз. А может, он с рождения такой? Аномальный. В книгах и вестниках не нашлось ни одного портрета Ордисов.

Из груди вырвался тихий стон.

– Нет, легко не получается, – прошептала я, опустив голову на столешницу.

Дядя дал мне катастрофически мало информации. И «копать» необходимо было под каждого из группы. Даже под того, что вообще здесь только числился.

Сев ровно, я потянулась к сумке за мятным леденцом, но краем глаза заметила странное шевеление у двери. Я обернулась и… с удивлением обнаружила двоих пятикурсников. Оба замерли на пороге и встретились со мной ничуть не смущенными взглядами.

Первый – чрезвычайно тепло одетый Таттис Чесс: хмурый, черноглазый, смуглый, лохматый. Второй – полная его противоположность, улыбающийся Марк Лис: тощий, с рыжими волосами до плеч и россыпью веснушек на бледном лице.

– Добрый день, – почти ласково поздоровалась я. – Как мило, что вы зашли. Решили познакомиться?

– Именно так, гера, – с улыбкой ответил Марк Лис. Его голубые глаза засияли озорством и любопытством. – Нас раньше отпустили с занятия. И мы сразу к вам – нашему новому куратору. Вас очень не хватало! Куратор – это ведь как отец. – Сделав паузу, он красноречиво осмотрел меня, чуть застопорившись на ногах, после чего исправился: – А в данном случае, как мать!

– Значит, к родителям в спальню вы тоже вламываетесь без стука? – все так же ласково уточнила я, при этом переводя взгляд на Таттиса.

Тот все это время таращился на Ланса. Сегодня на манекене было красное пальто и черный шарф.

– Как вы тут устроились? – Лис сделал шаг вперед, перетягивая на себя внимание. – Помощь нужна? Вижу, у вас много книг и вестников. Интересует история Шокрилии? Это ваше хобби? Мило. Но не рекомендую влюбляться в их королевство, там слишком много распрей и не очень-то любят людей. Людей любят здесь.

Он широко улыбнулся, показывая на себя. Наверное, как на самого большого любителя.

Я собиралась мило отшутиться. Ругаться с парнями не входило в мои планы. Хотя за их появление в запертой каморке хотелось проклясть на месте. Так что я проявляла чудеса терпения и миролюбия.

Пока Таттис не уточнил:

– Это же вы та девушка, которая оставила шрамы на магистре Экхане? – Он медленно провел пальцами по своему лицу и добавил: – Хотите учить нас сдержанности после того, что сотворили сами?

Прищурившись, я посмотрела на парня своим особенным взглядом. Нехорошим, угрожающим.

– Шрамы магистра – его личное дело, – проговорила, пристально глядя в глаза Таттиса. – Обсуждать их или его я не собираюсь.

– Выходит, я прав, – сделала вывод парень. – И нам дали куратора с нестабильным даром.

Его лицо осталось невозмутимым, взгляд спокойным и… немного пугающим. Чем дольше я смотрела в эту тьму, тем сильнее хотелось отвернуться. Сам Таттис выглядел так, будто размышлял вслух и не особенно понимал, что и кому говорил.

– Думаю, декан хочет, чтобы мы окончательно провалились и не закончили курс, – вздохнул он. – Это плохо. Мне нужен диплом. Возможно, вам лучше сразу уволиться и уступить место более достойной кандидатуре.

Я вопросительно посмотрела на рыжего, молча стоящего за сокурсником. Тот растянул губы в широкой улыбке и любезно уточнил:

– Вы что-то хотели, гера?

– Хотела, – кивнула я. – Поблагодарить вас обоих за веру в меня и в декана Ардо. Я непременно отвечу взаимностью каждому. И не уволюсь, разумеется. Уже прикипела к этой работе душой. А вы… – Я снова уставилась в глаза Таттиса, делая небольшую паузу. – Вы уже стали моими любимчиками. Что касается моего владения собой…

Я призвала магию и спустила тьму с кончиков пальцев, позволяя ей тенью скользнуть к Таттису Чессу и приобнять его за широкие плечи. Парень брезгливо передернул плечами.

– Уберите, – сказал тихо, глядя исподлобья.

Я хотела тут же рассеять тьму, показав тем самым, насколько идеально владею даром и своим настроением, но… не успела. Таттис слегка шевельнул пальцами правой руки, и моя тьма осыпалась к его ногам рваными лоскутами, растворяясь в полете.

И как ему удалось подобное?! Да еще с такой легкостью… Мои заклинания всегда были гораздо сложнее, чем выглядели. Я с новым интересом вгляделась в лицо Чесса. Крупные черты, смуглая кожа, ничего особенного. Кроме глаз. В них, кажется, поселилась вся грусть этого мира. Там нет ни страха, ни любопытства, ни самодовольства, ни злости. Только бесконечная безысходность. И еще, пожалуй, капля обиды.

– Зачем вы это сделали? – спросил Таттис, чуть склонив голову вбок.

– Хотела успокоить тебя, продемонстрировав умение обращаться с силой, – ответила я, продолжая рассматривать коренастого студента.

Он кутался в свой теплый свитер, хотя в каморке было даже жарко.

– Ясно, – вздохну Таттис, выпуская изо рта маленькое облачко пара. – Что ж, я сам вас спровоцировал. Простите.

У меня нет слов. Потому что я не умею извиняться. Разучилась когда-то и больше не хотела к этому возвращаться. Но если бы могла…

Внутри снова зашевелилось новое чувство. Или давно забытое? Это не вина. Другое. Похоже на симпатию к собеседнику. И на желание помочь ему. Я чувствовала всем своим существом, насколько Таттису плохо. А он тут же подтвердил мои догадки:

– Не люблю лишний раз обращаться к темному дару или соприкасаться с ним.

– Но ты учишься на некроманта, – напомнила я. – Это постоянные эманации тьмы.

– Так сложилось, – кивнул Таттис. – Все должны уметь усмирять свою силу, если ее оказывается слишком много.

Да. В нем ее много. Так много, что, пожалуй, он мог бы стать идеальным кандидатом в наследники Ордисов. Его глаза – это дом печали, а скорбь и холод, кажется, пронизывают всю суть Чесса. И та магия, которую он не хотел принимать, могла однажды стать причиной смерти его родителей. Тогда все вставало на свои места, и именно этого парня я должна была сдать дяде…

Но, понимая все это, я не ощутила ни капли радости от приближения к цели. Только жалость, которая безудержно росла внутри. И я не представляла, как это остановить!

– Вижу, вы не понимаете. Я – проводник, – оборвал мои размышления Таттис. – Разве в моем деле этого не сказано?

– Нет, – ответила я и отвернулась от слишком грустных пронзительных глаз.

Нельзя его жалеть. Нельзя позволять себе эмоции в отношении цели!

Даже если он проводник…

Еще их называли прорицателями и истинными некромантами.

Таким, как Таттис Чесс, не были нужны заклинания со специальными артефактами для вызова умершей души и общения с ней. Наоборот. Души часто находили прорицателей сами и взывали о помощи, вечно моля обратить внимание на их беды, решить незавершенные дела и отомстить живым врагам. Прорицатели видели и слышали больше, чем остальные. Они как бы стояли на грани миров, следя за событиями там и тут. А если переставали себя контролировать, то сходили с ума.

И диплом для Таттиса был обязательным просто потому, что иначе ему не разрешили бы жить среди людей. Ведь маг такого уровня дара обязан иметь документ, подтверждающий умение справляться с силищей внутри.

Вот откуда этот взгляд…

– А сколько тебе лет? – спросила у Таттиса, делая вид, что перебираю книги на столе.

– Скоро двадцать один, – сказал он.

– Как и всем с нашего курса, – вклинился в разговор уже забытый мной Лис. – Вам нравится такой возраст, гера Эффит? Уже не зеленые неучи, но еще не матерые волки. Или предпочитаете страстно оставлять шрамы на тех, кто постарше?

Я обернулась.

Лис нахально улыбался. На его бледном лице были щедро рассыпаны мелкие веснушки, светлые синие глаза сверкали от переполнявших эмоций и буквально кричали о жажде жизни.

Полная противоположность Таттису Чессу.

Удивительно, как эти двое вообще находили общий язык?

– А что за дар у тебя? – спросила я Лиса, игнорируя нелепые шутки.

– Ну, прежде всего, я очарователен. Это в бабушку, – ответил он.

– А болтлив в кого? – уточнила я.

– В деда, – признался Марк Лис. – Он выучился на дипломата по велению своего отца. Но во время первых же переговоров чуть было не развязал войну с северянами. А потом попал в плен к горцам.

– Но тебя его жизненные уроки ничему не научили, – усмехнулась я. – Бывает. Но меня терзает другой вопрос. Откуда в таком, как ты, тьма?

– От мамы, – легко пожал плечами рыжий. – Она из потомственных драконов Шокрилии. А отец – из Икоры. Он очень сильный менталист. У меня с детства было много репетиторов по самым разным предметам, но больше всего люблю именно начертательную некромантию и ритуалы. По этим же предметам имею особые таланты. Дар нестабилен, может сбоить, и над этим важно работать с куратором. Потому, как только у вас появится время, проверьте меня полностью. Я готов к урокам на дому. В любое время!

– И это прекрасно. – На моих губах появилась предвкушающая улыбка. – Как твой куратор, я заинтересована в проработке и стабилизации дара. Поэтому обязательно попрошу нашего декана внести в план и выделить финансы на дополнительные занятия. Дома ритуалы изучать скучно. Будем ходить на старое северное кладбище. Ночами. Я буду говорить, когда мне удобно, раз вам удобно всегда.

– Ночами? – недовольно переспросил рыжий. – На кладбище?

– Днями многие ритуалы недоступны, – подтвердила я. – Вам ли не знать? Кстати, земля уже мерзлая, так что нужна хорошая лопата.

– А может, не надо? – пошел на попятную рыжий.

– Таланты необходимо развивать! – наставительно заметила я.

– Что ж, мы пойдем. Да и вам, наверное, пора, – вмешался Таттис Чесс, натягивая растянутые рукава свитера на смуглые пальцы.

– Что это значит? – не поняла я.

До начала нашего урока оставалась четверть часа.

– Разве мы не сказали, гера Эффит? – делано удивился Марк Лис. – Вас вызывает к себе декан Ардо. Он передал, что сегодняшнее занятие у нас отменено. А потому, как ни печально, мы с вами встретимся лишь завтра.

– Какие вы забывчивые, – прищурившись, заметила я.

– С вами так интересно, что все остальное становится неважным, – ухмыльнулся Марк Лис.

– Уверена, на кладбище вы в этом убедитесь еще больше, – кивнула я, сложив руки на груди.

– До свидания, – сказал Таттис Чесс, закрывая собой Лиса.

Оба вышли из моей каморки, прикрыв дверь. Почти сразу раздался щелчок замка. Меня снова закрыли, будто никто и не приходил!

– Ну наглецы-ы, – протянула я, неожиданно чувствуя азарт от предстоящей работы с этими парнями.

Ведь все они очень непросты. Удивительная группа из невероятно одаренных ребят… Как же вышло, что их собрали здесь? И каковы по силе остальные студенты?

В голове плясали сотни мыслей. Ну, Налсур! Подсунул мешок с «подарочками»! Что же он задумал?