Глава 5

На следующий день я встала с головной болью, потому что полночи изучала историю Шокрилии. Однако все пять книг и множество вестников, прихваченных в библиотеке, повествовали примерно о том же, что мне уже стало известно.

Короля потомков драконов предали приближенные. Сначала они убили его, а затем сорвали коронацию принца, уничтожив и многих ярых приспешников старой династии.

Как итог – восемь последних лет богатая и прекрасная Шокрилия неуклонно беднела и превращалась в страшилку для маленьких вредных детишек. В угасающее королевство без короля, тонущее в распрях.

Коренные шокрилийцы – потомки высших драконов – после смуты массово покидали родные места, стараясь спасти жизни детям, на которых совершались неоднократные покушения сторонниками оппозиции. И теперь, даже после низвержения предателей и создания Совета драхсишессов, возвращаться в королевство никто не спешил. Старейшины били тревогу и шли на многое, лишь бы найти представителя рода Ордис. Его собирались обязать исполнить предначертанное – разделить живой рисунок-артефакт с наследником короны. А нового претендента на власть прятали до возможности возведения на престол.

Без истинного короля-дракона, способного пройти ритуал принятия власти по всем правилам, Шокрилию ждал ужасный конец. Там попросту вырождалась магия…

Увы, ни портретов, ни даже описания полной семьи Ордис я так и не нашла. Как ни странно, о детях и родственниках королевской семьи тоже не писали. По всему выходило, что информацию великолепно «подчистили» лучшие менталисты. Оно и понятно, ведь на истинных потомков драконов по-прежнему охотились: одни для продажи Совету драхсишессов и получения вознаграждения, вторые – чтобы добить королевство и избавиться от представителей высшей крови.

Из-за козней дяди Нильса я косвенно относилась к числу первых.

Самой мне не было никакого дела до политики, но дядя требовал найти потомка Ордисов. Теперь я понимала наверняка: он собирался сдать парня Совету, чтобы взамен получить тепленькое место рядом с будущим королем.

Не повезет им с таким приближенным лицом, но что поделать…

Успокаивала меня одна мысль: в случае нашей удачи «найденышу» не грозила смерть. И я не хотела думать, что потомок Ордисов, переживший потерю родителей, возможно, вовсе не желал возвращаться в ненавистную ему Шокрилию. Там ему предстояли вечное служение королю и вечная готовность к новым покушениям.

Все это – не моего ума дело! Таково предназначение Ордисов. А я – всего лишь случайный инструмент Судьбы, который чуточку помогал восстановлению Шокрилии.

Никакой жалости к чужаку быть не могло.

С тех пор как дядя прикрыл меня во время всплеска прорвавшегося дара семь лет назад, мы с отцом постоянно слышала лишь одно: «должок». От этого невозможно было ни уйти, ни спрятаться. Потому я обязала себя выполнить поручение и найти потомка. А дальше… разберусь!

Умывшись, я подняла голову и всмотрелась в бледное отражение, вспоминая вчерашний вечер.

Налсур вызвал меня не просто так. Он сообщил, что оговоренная ранее первая практика со студентами должна случиться буквально на днях. И навязывал Экхана в спутники! Мои протесты и разумные доводы о необходимости нормально познакомиться с ребятами, Налсура не волновали. Он словно сорвался с цепи, и даже позволил себе повысить на меня голос. Подлый темный наверняка понимал, что я постараюсь выполнить задание дяди и уехать. Потому давил.

Не-на-ви-жу!

Выскочив из ванной, я вернулась в спальню и подошла к стене, на которой закрепила наброски портретов семерых студентов – моих подопечных. Припомнив кое-что по мелочи, дорисовала Даниэлю Астриду ямочку на правой щеке. Над Таттисом Чессом приписала: «Прочесть больше информации про дар истинных некромантов». Присмотревшись к нарисованному портрету, поморщилась: вышло бездарно. Но главным было отразить суть – черный бездонный взгляд.

Вспомнив Таттиса, передернула плечами. Каково это – быть им? В своей жизни я встречала всего нескольких проводников. И то не общалась близко. Все они были странными замкнутыми мизантропами. Таттис в сравнении с ними казался открытым и милым. С другой стороны, я слишком мало знала о его потенциале.

Как, собственно, и о василиске. Наглый Эллис Умс – я нарисовала на его голове множество торчащих в стороны кудряшек – смотрел на меня через линзы очков. Выглядел даже забавно. Но веселиться не хотелось, ведь я помнила о приписке в личном деле Эллиса. Его дар был также непрост…

А остальные? Я пробежалась взглядом по портретам, вновь гадая, как в академии на одном курсе собрали столь нетипичных темных? Интересным был и другой факт, замеченный мной во время наблюдения в секционной. Кажется, они вполне ладили между собой, хотя дар у всех превышал средний потенциал. Темным тяжело сходиться с остальными, а эти – такие разные – спокойно общались и, судя по всему, не испытывали дискомфорта.

Налсур явно прятал в своем мешке еще один темный секрет, который предстояло разгадать.

Еще четверть часа мне понадобилась на то, чтобы собраться и отправиться на завтрак в столовую. Решив по старой памяти сократить дорогу, очень скоро я оказалась перед малым плацем. А там… Экхан тренировал второкурсников. Он стоял спиной ко мне. В черной обтягивающей форме. Высокий, сотканный, кажется, из сплошных мускулов. Уверенным голосом он раздавал команды, требуя выполнить нормативы. А мой взгляд быстро исследовал мощную фигуру, широкие плечи, коснулся черных волос с седыми прядями…

Следовало отвернуться. И я собиралась. Но Экхан, словно почувствовав, что за ним следят, поймал мой взгляд. Уставился, ничуть не удивленный моим вниманием. Спокойный, непоколебимый. Иронично улыбнулся. А я… Внутри меня за каких-то несколько секунд разбушевался шторм. Рядом с Конрадом самообладание трещало, как весенний лед под натиском неизбежного жара лета.

Я отвернулась первой и, всем видом показав, насколько мне все равно, пошла дальше.

Внутри я горела.

Еще вчера казалось, что справиться с присутствием Конрада будет легко. Сегодня пришло понимание: я ошибалась. Ведь даже спустя семь лет страшное неуемное желание быть ближе к человеку, который меня растоптал, никуда не делось. Я не понимала этого. Нас с Конрадом ничто не связывало. Он не искал со мной встречи тогда. Не пытался поговорить или получить объяснений. Ему хватило кругленькой суммы от моего дяди. И скандал был замят.

Какое-то время потом я остро чувствовала вину… Но, когда узнала, что Конрад продал остатки моего хорошего отношения и даже не подумал о разговоре по душам, возненавидела его. Первая и единственная любовь сгорела, превратившись в пепел. Или мне казалось, что это именно любовь?

Судя по остаточным реакциям тела, чувства не ушли до конца. Но теперь я понимала: причиной всему – его внешность. И умение подать себя. А во мне еще жила та девушка, восхищенная потомком драконов.

Потому неудивительно, что Конрад добивался невероятного раздрая эмоций одним присутствием поблизости. И с этим тоже сто́ило разобраться.

За завтраком я немного пришла в себя. Ради закрепления репутации ледышки, решила порепетировать перед Лансом будущие встречи с Экханом. Заготовить пару фраз перед встречей с врагом – дело необходимое.

Думая о способах борьбы с ненужным влечением, я добралась до своей аудитории и с удивлением обнаружила открытую дверь. Оказалось, меня снова ждал сюрприз…

В кабинете уже сидели пятикурсники. Хотя ключ был только у меня.

Темные маги никогда не были терпимы к проникновению на их территорию. То есть студенты прощупывали границы дозволенного, прекрасно понимая, что сто́ило остановиться еще на пороге.

В аудиторию я вошла с непроницаемым лицом. Там же обнаружила шестерых наглецов. Не хватало лишь Даниэля Астрида.

При моем появлении тихие разговоры смолкли, на меня уставились шесть пар глаз.

– Приветствую, студенты. Как вы сюда попали? – спросила я, следуя к столу.

– Вошли, – осклабился Марк Лис. – Ножками, гера Эффит. А дверь открыли ручками.

Он продемонстрировал две ладони, пошевелил пальцами.

Я посмотрела на Лиса. Тьма заурчала внутри, готовясь преподать урок.

– Разве вас не предупреждали, что без разрешения преподавателя входить в аудиторию не следует? – спросила спокойным тоном, позволяя тьме проявиться, оплести мои ноги и приподняться, обретая подобие физической формы. Или тени.

Покачав головой, я поставила на стол сумку и сняла пальто.

В это время тьма медленно двинулась по полу.

Она то собиралась в одно большое пятно, то растекалась черными узорами-паутинками, иногда приподнимая нечто вроде головы и вглядываясь провалами глаз в студентов.

Те настороженно следили за происходящим. Слушали и смотрели.

– Понимаю, у прежних преподавателей могли быть иные правила, – продолжила я, глядя на всех по очереди. – Вам позволялось врываться в аудиторию, когда захотите. Говорить больше, чем следовало. Шутить там, где стоило промолчать. Со мной всего этого делать не следует. Сегодня, как и вчера, вы вошли, не дождавшись приглашения. Я не люблю неуважение. И не стану его терпеть. Это важно понять как можно скорее.

Тьма вернулась ко мне, опутала ноги и принялась ждать верным псом, уже готовым к игре. Студенты неотрывно следили за мной.

– Теперь, когда правило озвучено, знайте: за нарушением последует наказание, – сообщила я.

– В рамках закона и правил академии, разумеется? – деловым тоном уточнил Эллис Умс.

Он поправил очки на точеном носу, сверкнул красно-коричневыми глазищами.

– Разумеется. – Я скопировала его интонации. – Но вы же помните, что все, не запрещенное нормативными актами, разрешено?

– Чудесно, – кивнул Марк Лис, сияя улыбкой. – Очень люблю находить дыры в законах.

– Опасное хобби. Однажды вы можете навсегда пропасть в одной из таких дыр, – заметила я, давая молчаливую команду тьме.

Та, как раз вновь слившись с полом, рванула к Лису, вцепилась ему в ногу и принялась оплетать тело, плотно сжимая и наверняка причиняя сильный дискомфорт.

– Это и есть ваше наказание? Щекотно, – солгал рыжий, бледнея.

– Так смейся, – предложила я, улыбнувшись. – Говорят, веселье продлевает жизнь. В отличие от наглости.

Остальные студенты заметно напряглись, но вмешиваться не спешили.

Лис тихо захрипел. И тьма тут же сорвалась вниз, отзываясь на призыв. Пара секунд, и она вернулась ко мне. Забравшись по ноге, густым черным облаком осела на моей ладони, оставляя в ней ключ от кабинета, который до этого я велела найти.

Марк Лис нервно передернул плечами. Его синие глаза засверкали злостью и жаждой мести. Россыпь веснушек на бледном лице стала еще ярче.

Поблагодарив тьму, я рассеяла ее, и медленно положила ключ на стол.

В кабинете стало ощутимо прохладней. Я тут же продрогла, но старалась никак этого не показать. Слабость никогда не была поводом для уважения.

Надменно осмотрев каждого из присутствующих, я наконец представилась:

– Для тех, кто еще не знает, мое имя – гера Василиара Эффит. Меня пригласили в академию в качестве нового преподавателя и вашего куратора. Даже если кто-то против… – Я взглянула на Лиса. – Ему придется принять мое появление как неизбежное. Мне предстоит писать характеристики на каждого из вас. И сопровождать на обязательные практики, без которых обучение не будет считаться законченным. А значит, вы научитесь меня уважать и сотрудничать на удобных мне условиях. Никак иначе. Дальше… Как вы все понимаете, наша совместная работа подразумевает определенную близость, но у нее есть границы. Перешагнете за установленные пределы – пожалеете. Я не предлагаю дружить и запрещаю приходить ко мне домой за советом на ночь глядя. В эту аудиторию можно входить только после разрешения. Я вам не мать, не сестра и не подруга. От меня зависит, сможете ли вы выпуститься с дипломом на руках. Так что думайте над тем, что делаете и говорите. Есть вопросы, критика, предложения?

– Вы хорошо все объяснили. – Красавчик Александр Форт чуть склонил голову, уронив на лицо несколько пепельных прядей.

Сегодня он надел темно-серый классический костюм с жилеткой в клеточку. Без пиджака. Синяя рубашка очень шла парню. Такого же цвета бабочка придавала образу законченный вид.

Именно Александр Форт был звездой на уроке патанатомии и показался мне неформальным лидером группы. Теперь он перечислял все, что усвоил из моего монолога, загибая длинные пальцы:

– Вы нам не мать. Не сестра и не подруга. Но вас можно разумно критиковать.

– Это все, что вы поняли, гер Форт? – спросила я.

– Ну что вы. – Он позволил себе мягкую улыбку, став еще привлекательней. – Также я запомнил ваше имя, угрозы и уловил раздражение из-за нашего несанкционированного проникновения на данную территорию. – Он обвел аудиторию широким жестом. – И зря вы считаете, что мы не хотим видеть вас в качестве куратора. Судя по сплетням, у вас сильный дар. Не представляю, каким образом декану удалось уговорить вас приехать и заменить уволившихся преподавателей, но рад, что практика продолжится, и характеристики будут написаны.

– Будут, – согласилась я, добавляя важное: – Если мы сработаемся.

– Хотелось бы все же без эксцессов, – широко улыбнулась Юлия Бьерт. Единственная девушка в группе.

Ее светлые волосы были распущены, на губах снова красовалась черная помада. Голос у Юлии оказался мягкий, грудной. Такой наверняка мгновенно привлекал мужское внимание. Взгляд синих глаз – томных, с поволокой – обратился к Марку Лису. Могло показаться, что она просто взглянула на однокурсника, но парень неожиданно подобрался и недовольно проговорил:

– Обещаю больше не открывать эту аудиторию без разрешения.

– Обещаете только вы? – уточнила я.

– Я ведь не могу говорить за других, – осклабился он.

– Мы все обещаем, – вмешался Александр Форт. – И сожалеем тоже. Все.

– Вы, значит, можете говорить за других, – сделала вывод я.

Форт кивнул, ничуть не смутившись.

– У вас есть еще ключи? – задала я новый вопрос Лису, прекрасно понимая, кто зачинщик взломов.

– Вполне вероятно, – ответил рыжий гад. – На всякий случай. Вдруг ваш потеряется? Не бежать же к завхозу, когда дама в беде?

– Очень предусмотрительно, – ответила я и вернулась к столу.

Присев, принялась рассматривать каждого из присутствующих.

Юлия Бьерт рисовала что-то на бумажке. Василиск – Эллис Умс – смотрел на меня, как удав перед прыжком: с интересом и немного жалостью, как бы заранее прощаясь. Александр Форт поправлял рукава рубашки, закатывая их по локоть. Здоровяк Виктор Томс, так и не сказавший ни слова, подпирал голову могучей рукой и, кажется, спал с открытыми глазами. Таттис Чесс пялился куда-то за мое плечо с таким жутким видом, что хотелось немедленно отпрыгнуть с криком: «Изыди»! А ведь я темная, и напугать меня сложно.

Вот они, своенравные студенты, от которых – как я узнала вчера – уже несколько раз отказывались кураторы. Эта команда выглядела слишком разношерстной. Очень сильные маги, недоверчивые и на удивление сплоченные между собой.

– Ладно. – Отвлекшись от мыслей, я хлопнула по столу ладонью. – Просыпаемся! Все мы уже заочно знакомы, так что не будем тратить время на расшаркивание. Приступим к занятию. Кстати, где ваш седьмой? Даниэль Астрид.

– Болеет, – ответил Марк Лис. – Просил понять и не держать зла.

– Зря. Передайте ему, что он в черном списке, – попросила я и продолжила: – Что касается предмета – вы много пропустили, так что будем идти в удвоенном темпе. Предупреждаю: поблажек не будет, а наказания – да. Все ясно?

– Вы любите наказания, – с невозмутимым видом кивнул Александр Форт. – Запомнили.

– А что именно предпочитаете? – уточнил Марк Лис, озорно сверкнув глазищами. – Проклятия? Розги?

– По-моему, ты не понял, – вмешался Эллис Умс, поправляя очки. – Гера имела в виду, что любит наказывать сама. Просто она неправильно выразилась.

– И на такое находятся любители, – пожал плечами Лис. – Вот, например, мой прадед обожал…

Сбившись на полуслове, Марк закашлялся и начал хрипеть. Схватился за горло, покраснел, несколько раз мотнул головой. В следующий миг мы встретились взглядами, и у меня начало покалывать в висках.

Я покачала головой, предупреждая:

– Правилами академии запрещено применять ментальную магию без разрешения объекта. Если поймают на таком, вам грозит отчисление. А я поймаю и не пощажу.

Давление на виски прекратилось. Лис вскочил, замычал, сжав кулаки.

Юлия оторвалась от рисования и принялась искать что-то в сумочке. Таттис грустно вздохнул и начал активней кутаться в свой безразмерный свитер. А здоровяк Виктор Томс с грохотом отодвинул стул и осуждающе уставился на меня. Из-под густых бровей выглядывала сама тьма. Он будто готовился сокрушить меня, но… ждал, поглядывая на Александра Форта. Тот что-то записывал и не обращал на нас внимания.

Умс сидел спокойно в ожидании финала представления.

То ли все они недолюбливали Лиса, то ли понимали, что, вмешавшись, сделают хуже. Наконец я отозвала свое проклятье и уточнила вкрадчивым голосом:

– Вижу, вы подавились воздухом, герр Лис? Так бывает, когда много и бездумно расходуешь кислород. Особенно на моих уроках.

Виктор тут же вновь принял вид дремлющего медведя. А вот Лис…

– Вы! – Он все еще тяжело дышал и смотрел так, будто хотел придушить лично. – Вам это с рук не сойдет.

– Что именно? – удивилась я.

– Проклятие. Я задыхался из-за вас! – выпалил Марк.

Я покачала головой:

– Какое ужасное голословное обвинение. Вы раните мне душу, студент.

– Потому что ваша магия на меня напала! – не унимался Марк. Он потирал шею, а его глаза потемнели, как ночное небо.

– Даже если бы кто-то мог доказать мою причастность к некоему проклятью, что тогда? – ласково уточнила я. – Уставом академии пока не предусмотрен запрет на применение подобного рода наказаний за мерзкое поведение на уроках. Наверное, преподаватели здесь очень гуманны. С другой стороны, есть вы – студент-выпускник, который так плохо справляется с эмоциями. Ай-яй-яй… Даже не знаю, выйдет ли из вас толк.

Марк постоял еще пару секунд, затем медленно кивнул и вернулся на свое место, не прекращая сверлить меня ненавидящим взглядом.

Урок он не усвоил. Явно решил выждать и напасть снова.

– А теперь смотрим на доску, – холодно улыбнувшись, предложила я.

Активировала заклинание поочередной визуализации скрытого и принялась объяснять тему:

– Сначала перед вами будут появляться формулы из пройденного материала. Вы расскажете мне, что они означают. На справедливую оценку могут рассчитывать все, кроме моего любимчика Марка. Его балл изначально занижен. Да, я предвзята и не скрываю. Поехали.

К моему удивлению, урок прошел спокойно и продуктивно. Студенты больше не зубоскалили. Пройденный материал они знали если не на отлично, то очень хорошо. Новые знания поглощали старательно. Пока я говорила, делали внимательные лица, участливо кивали на все мои пояснения и конспектировали лекцию.

Но за все время они не задали ни одного вопроса и не проявили инициативы иным образом.

К концу урока я осознала ошибку. Мой план по завоеванию их доверия провалился в зародыше. Сразу после звонка студенты молча встали, собрались и потянулись к выходу в порядке очереди.

Я следила за ними, не в силах наступить на горло гордости. Но понимала: вместе с ними уходил и мой шанс на обретение свободы!

В итоге сдалась.

– Вы знаете Гомера Дораха? – спросила самым нейтральным тоном.

В двери замер здоровяк Виктор Томс. Обернувшись, он кивнул.

– И когда Гомер планировал вернуться на учебу? – продолжила я.

– Об этом лучше спросить у самого Гомера, – ответил вместо Виктора василиск.

– Или у декана, – поддакнул Марк Лис, толкая здоровяка Томса в спину. – Нам-то откуда знать? Мы, как и вы, ему не родня.

– Мне говорили, вы – сплоченная группа, – пожала плечами я. – Вот и решила, что знаете о Гомере хоть что-то.

– Мы сплоченные, но не лезем в жизни друг друга и не делимся собственными знаниями с посторонними, – поправляя очки, просветил меня василиск.

– Я – ваш куратор, – напомнила, с трудом сдерживая злость.

– Тогда у вас есть доступ к данным Гомера, и вы сможете сами с ним связаться, – ответил Александр Форт. – Нам пора. Учеба не ждет. Всего хорошего, гера Эффит.

Таттис Чесс вышел из кабинета последним. Перед тем, как переступить порог, он снова уставился куда-то сквозь меня. Затем скрылся из виду, а я наконец обернулась и принялась проверять кабинет на присутствие духов. Для собственного успокоения.

Никого не обнаружив, я присела за свой стол и раздраженно смахнула на пол методичку. Из груди вырвался стон отчаяния. Приходилось признать, что моя неспособность нормально общаться портила все дело. Да и проклинать каждого провинившегося студента действительно не стоит. Нужно было осознать это еще после ситуации с Эшером…

Но думать легче, чем воплощать в жизнь. Куда мне девать нажитое годами недоверие, цинизм и патологическую мстительность? Их предстояло довести до минимума. Следовало проявить больше участия к пятикурсникам, стать спокойней и терпимей. Притвориться заинтересованной их судьбами.

Я поморщилась от собственных мыслей. Всегда терпеть не могла лицемеров, которые видели цель и шли к ней по головам. Мой дядя был таким. И такой же он планомерно делал меня.

– Чтоб вас всех! – сорвалось с губ, когда я вскочила и принялась прохаживаться по аудитории.

Еще какое-то время тихо ругалась, поминая нехорошим словом дядю Нильса, Налсура, чужое королевство и каждого из подозреваемых пятикурсников по очереди. Я не представляла, что делать. Как заключить сделку с собственной совестью и не возненавидеть себя потом, получив желаемое?!

Достав из сумки мятный леденец, сунула его в рот и присела, стараясь успокоиться. Важно было привести в порядок мысли. Для этого припомнила образ отца. Статный сухопарый мужчина с серыми уставшими глазами тепло улыбнулся в моем воображении. Он попал в ловушку из-за меня! И моя задача – дать свободу ему тоже.

Так я и пришла к своеобразному компромиссу с совестью.

– Оставаясь во власти Нильса, можно натворить больше зла, – постановила тихо. – Нужно просто делать дело.

Презрев сомнения, отправилась в свою каморку, чтобы перечитать записи о студентах и понять, кто из них самый мягкий и коммуникабельный. К нему-то я и планировала втереться в доверие.

Нервы шалили, настроение было мерзким. Уже привычно повесив пальто на плечи Ланса, я обвязала вокруг его шеи шарф и, встав напротив, призналась:

– Ненавижу себя за то, что собираюсь сделать с этим Ордисом. Но выбора нет, понимаешь, дружище? Знаю, если бы ты мог, непременно поддержал бы меня. Но у тебя пластиковые руки.

Импровизированная исповедь перед манекеном пошла мне на пользу. Стало легче просто оттого, что я выговорилась. Улыбнувшись, прошла к столу и выдвинула ящик с делами студентов. После чего подметила новый неприятный сюрприз: кто-то рылся в папках.

Дядя давно научил меня недоверию. И даже в собственном доме я всегда клала вещи так, чтобы понимать, если их касался другой.

– И снова Марк, – пробормотала я, припоминая, у кого из пятикурсников имелись ключи едва ли не от всех дверей академии. – Ну гаденыш.

Порыв тут же отомстить удалось подавить с огромным трудом.

– Маленький мерзкий пакостник, и что ты надеялся найти? – спросила я, принимаясь вынимать папки и рассматривать, что в них дописала. Ничего сверхценного не нашла. Свое задание я ничем не выдала. Но зачем вообще Марку или кому-то еще понадобилось проникать ко мне?

Прощение и терпение не являлись моими сильными сторонами. Скорее, были самыми слабыми. Так что я все же припомнила образ Марка и отправила по его следу птичку – ментального посланника. К ней прикрепила образ своего слова с открытым ящиком и пригрозила написанием заявления о взломе.

Вздохнув, присела и принялась хвалить себя. Я – молодец. Сдержалась, никого не травмировала и не наорала даже.

Но вскоре пришел ответ от Марка. Такая же птичка приземлилась мне на ладонь и растаяла серым туманом, а в голове послышался насмешливый голос рыжего засранца.

«Я так понимаю, кто-то вломился в ваш кабинет, и вы не знаете, как правильно написать заявление? Нужна помощь? Или просто дружеская поддержка в эту трудную минуту? Понимаю, большинство одаренных тьмой очень одиноки. Так что не держите в себе, выговаривайтесь. А я, как ваш любимчик, выслушаю и поддержу. Всегда ваш, Марк!»

Вскочив, я несколько раз прошлась по каморке. Мне следовало успокоиться.

– Проклятье – это не метод воспитания, – повторяла я себе, как мантру. – Можно ставить людей на место более изощренной местью. Я сдержусь. Я смогу. Я сильная.

Но увы, помогало мало. Так что через пару минут, не придумав ничего лучше, я зажмурилась и, сжав кулаки, зарычала, топая ногами. В попытке выплеснуть эмоциональное напряжение, немного увлеклась, представляя, как брошусь сама по следу рыжего, найду его и отомщу. Потом оживлю и снова отомщу. И так – пока будет хватать сил!

В бессильной ярости, открыв глаза, толкнула собственный стул ногой. Ударилась пальцем. Громко застонала и…

– Аккуратней, гера Эффит. Вы нужны нам здоровой, – раздалось за моей спиной.

Конрад Экхан стоял на пороге моей каморки. Опершись плечом о косяк и сложив руки на груди, он смотрел с совершенно серьезным непроницаемым лицом. Красивый. Высокий, широкоплечий, сильный. В черном спортивном костюме.

И сколько этот гад наблюдал за мной – оставалось загадкой, на которую я не хотела знать ответа!

– Что ты здесь делаешь?! – спросила, силой воли призывая остатки концентрации.

Потому что хотелось одновременно провалиться под землю от стыда, накричать, потереть ударенный палец и… поправить наверняка растрепавшуюся прическу.

– Жду, – ответил Конрад. – Но, кажется, я не вовремя.

– Ты всегда не вовремя, – сообщила я очевидное. – Мне не до разговоров.

– Сильно ударилась? – уточнил он, совершенно не реагируя на попытки его выставить. – Могу осмотреть твой палец.

– Осмотри, конечно, – кивнула я и оттопырила средний на правой руке.

Конрад покачал головой, но снова не ушел!

– Твой способ снятия напряжения не подходит, – сказал он тоном лекаря, беседующего с трудным пациентом. – Я знаю кое-что более действенное. Физические нагрузки – вот спасение от срывов. И мы могли бы…

– Как ты сюда попал, Экхан? – прервала его я.

– Было открыто, – ответил он невозмутимо.

– Это не значит, что я кого-то ждала, – сказала возмущенно. – Не академия, а проходной двор какой-то, честное слово!

– Запирайся, и тогда никто не будет ломиться, – пожал плечами Конрад.

– Мне бы твою уверенность, – усмехнулась я, припоминая одного рыжего студента с ключами. Затем, глядя на Конрада, добавила: – На будущее: даже если у меня открыто, не входи. Я занята. Всегда.

– Значит, ко мне особое отношение? – спросил он, потирая гладко выбритый подбородок.

– Именно так! – кивнула я.

– Люблю, когда девушки выделяют меня среди других, – признался этот невыносимый тип. – Кстати, знаешь, что среди любовных романов, которые так любит слабый пол, одной из самых популярных тем названа «От ненависти до любви»?

– К чему мне эта информация? – почти зарычала я. Взгляд невольно скользнул к губам Экхана, расчерченным белыми отметинами. Вечное напоминание о моей несдержанности.

За свою доверчивость к этому потомку драконов я расплачивалась до сих пор. И отец со мной. Разве можно просто забыть такое? Никогда. Мне тяжело находиться рядом с Конрадом. Он – вечное напоминание о разбитых вдребезги мечтах и о долгах перед дядей.

Моя личная ненавистная фобия. И мое притяжение. Ужасное сочетание.

– Лиара, – снова начал Конрад…

Но я выставила перед ним ладонь и покачала головой, призывая остановиться.

– Семь лет назад ты имел дело с доверчивой девушкой, читающей любовные романы, – кивнула я. – Но я изменилась. Сейчас у меня новые интересы и иное отношение к миру. На тебя я тоже смотрю иначе.

– И все же смотришь, – кивнул Экхан, неожиданно улыбнувшись.

Его улыбка всегда была широкой, притягательной и заразительной. И годы этого не изменили. Она неизменно переворачивала мне душу тогда. Сделала это и сейчас. Внутри заныло, заболело и запело. Я помнила эту безумно красивую песню, от которой медленно сходишь с ума. И таешь, таешь…

Так рождается влюбленность.

– Уходи! – рявкнула я, стараясь заглушить в себе старые чувства.

– Хорошо, – кивнул Конрад, прекращая улыбаться. – Как скажешь. Но помни: если захочешь поговорить или спросить о чем-то, я не прячусь, Лиара. Я открыт перед тобой и готов к разговору.

– Нет. – Я покачала головой. – Говорить мы не будем. Ни о чем, кроме работы. И только по существу.

Он кивнул, развернулся к двери и… остановился снова. Посмотрел на меня с прищуром и заговорил ледяным тоном, царапающим душу:

– Прошло много лет с нашей ссоры, Лиара. Пора забыть прошлое и идти дальше. Тем более что дорога у нас одна.

Забыть? Я с трудом подавила рвущийся наружу истерический смех. Возможно, для Конрада все закончилось, когда он получил деньги моего дяди. А я продолжала жить в этой тьме все последующие годы. Снова и снова возвращалась мыслями в день, изменивший наши с отцом жизни до неузнаваемости. И представляла, как могла все исправить…

А теперь Экхан предлагал идти дальше. Мне хотелось наброситься на него с обвинениями в лицемерии; ударить и прокричать в лицо, что никогда не смогу забыть случившегося. Что это не было простой ссорой!

Но я сдержалась.

– Лиара, что ты решаешь? Мы «за» нормальное общение? – Конрад протянул мне руку.

– За нейтральное, – ответила, делая шаг назад и упираясь бедром в столешницу. – У нас одна дорога, Экхан, но это временно. Вынужденная ситуация. Так что будем видеться по крайней необходимости. Но без нужды не приближайся. Даже во время практики.

Конрад отвернулся к стене, вздохнул и покачал головой. Казалось, он готовился к продолжению разговора о прошлом, но я ошиблась.

– Я понял, – сказал Конрад, равнодушно взглянув на меня. – Увидимся при отъезде на практику. Единственная просьба – будь благоразумна во время поездки. Налсур наверняка предупредил, насколько непростые у нас студенты. Если что-то пойдет не так – сразу говори. Не надейся только на себя.

– Не думаю, что твоя помощь понадобится, – упрямо заявила я.

– Считаешь, ты настолько хорошо подготовлена? – Конрад усмехнулся. – Сильная, смелая и независимая, способная остановить взглядом любого, кто по глупости захочет помочь! Просто мечта. Зачем же меня обязали вас сопровождать? Как считаешь?

– Просто Налсур устал от тебя здесь, – ответила я. – Хочет избавиться хоть на время. Вот и придумал предлог.

Конрад тихо рассмеялся.

По коже побежали мурашки, а в животе все скрутилось в тугой комок. Смех Экхана – как первые вспышки дара в юном маге – действовал на меня пугающе и дурманя одновременно.

– Ты правда изменилась, – констатировал Конрад. – Внешне – нет. А вот характер стал гораздо противней.

– Так не мучайся, уходи. – Я кивнула на дверь.

– Кто сказал, что я мучаюсь? – Он продолжал улыбаться. – Но так и быть, ухожу. Больше не стану испытывать твое терпение. Увидимся завтра, Лиара. И не волнуйся, я запру дверь, чтобы ты могла вдоволь потопать после моего ухода.

Он вышел, ничуть не волнуясь из-за моего гневного взгляда.

А я… Я схватила сумочку и, выждав пару минут, помчалась в деканат – требовать от Налсура отсрочки практики.