Глава 14

Почти весь следующий день был занят сборами и дорогой в академию.

Суета и тревоги после пержитого утомляли, заставляя всех срываться друг на друге. Но я держалась до последнего, и разозлило меня совсем другое.

Мы ехали небольшой колонной: магобиль с охраной впереди, дальше наш магобус, карета лекарской помощи с тремя приходящими в себя бедолагами-студентами и еще несколько магобилей охраны. Увидев количество сопровождающих, я невольно задумалась, сколько всего не знаю; какие еще покушения могла пропустить? Выходило, что за неделю ситуация обострилась сильнее прежнего.

Вот только обсудить это было не с кем.

От Конрада ответа добиться не удалось – он сослался на Налсура. Мол, “наш декан – перестраховщик, у него и спрашивай”. Я не поленилась, уточнила. И получила тот самый заряд злой бодрости.

Налсур, выслушав меня, попросил “не забивать хорошенькую голову глупостями и посвятить все свое рвение преподаванию”.

Я ничего не ответила. Хотя проклятие уже вертелось на языке. Пришлось, как послушной девочке с хорошенькой головой, затаить обиду. Не ту, что вызывает желание отомстить немедленно, а холодную, рассчитанную на терпение. Налсур хотел сделать меня мудрее, и у него получилось.

– Все в порядке? – спросил Конрад, поймав меня после разговора.

– Налсур будет страдать, – ответила я, глянув исподлобья.

Конрад передернул плечами и отступил, протянув небольшую коробку с моим любимым печеньем. Он, как выяснилось, тоже быстро учился.

В магобусе Экхан уселся со мной, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, предупредив:

– Спящих не бьют. А я уже почти…

– Ты все еще не прощен, – напомнила ему я, поедая печенье. – И однажды придется проснуться.

Он сунул руку в карман куртки, вынул оттуда термос и протянул мне со словами:

– Это теплый чай, чтобы ты не ела всухомятку. И да, я помню, что ужасный человек. Но гораздо веселее злиться на меня бодрого. Тогда смогу вступить в спор и дать жару. А сейчас никак. Я ужасно слаб.

– На сколько баллов от одного до десяти? – уточнила я, забирая термос.

– Девять, – моментально сориентировался он. – Так что удовольствия от обиды не получишь.

– Ладно, – вздохнула я. – Отоспись и приди в себя. Чтобы потом мы могли ругаться с огоньком.

– Обещаю, – ответил Конрад, подмигнув. И почти сразу уснул.

В академию мы приехали ближе к вечеру. Эллиса, Александра и Даниэля отправили долечиваться в лекарское крыло, а я позвала Яру с рисо-псом Бубликом к себе на то время, пока ее документы не были оформлены до конца, и вопрос с поступлением в академию оставался открытым.

Таттис вызвался помочь нам с багажом.

А Конрад, переговорив с Налсуром, отозвал меня в сторону для разговора:

– Я должен на пару дней уехать. И не могу сказать, куда именно. Но обещаю, что вернусь и с новой силой буду молить о прощении. Привезу тебе сюрприз.

– Ты ничего мне не должен, – ответила я, пожимая плечами и старательно скрывая разочарование. – Тем более, отчитываться.

– Пусть так, – кивнул он, – но я хочу, чтобы ты знала, как буду скучать. Не паникуй, нас никто не слышит. Вот, возьми. – Он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. – Здесь руны для экстренной связи. Если понадобится оставить важное сообщение, наговори туда. Информация сохранится. Я не отвечу, но прослушаю, как только смогу.

– Снова твои технологии, – нахмурилась я, забирая листок. – Зачем мне это?

– Надеюсь, низачем, – ответил он. – Но мне будет спокойней, если руны останутся при тебе. И, пожалуйста, не переставай на меня обижаться. Тогда я буду оставаться в твоих мыслях. А потом вернусь и начну искупать вину. Снова и снова. Ты не представляешь, какие у меня планы.

– Моя обида никуда не денется, – буркнула я, отведя взгляд. В запасе была парочка язвительных фраз, но с губ сорвалось совсем другое: – Береги себя.

Испугавшись собственных слов, я быстро ретировалась. Успев, однако. заметить, как Конрад широко улыбнулся.

Манипулятор!

Позже, распаковывая дома вещи, нашла в сумке очередной пакет мятных леденцов и записку, в которой было несколько слов: “Я далеко, но ты всегда рядом: в моих мыслях”.

– Какая глупость, – пробормотала, чувствуя, как теплеет на душе.

Странно было таять из-за сущей ерунды.

Записка. Улыбка. Пойманный на себе взгляд. Прикосновение. Осторожная или явная забота. Обещание вернуться. Его беспокойство обо мне… По отдельности – этого было мало. А вместе оказалось больше, чем достаточно.

Я снова начала думать о Конраде как о близком человеке. Это удивляло, но уже не пугало. Разумеется, имея такое прошлое, как у нас, и настоящее, в котором я стала частью работы, стоило держаться от Экхана подальше. Так требовала логика. Однако… еще вчера я бесповоротно осознала, что не хочу идти на попятную. Дала себе право ненадолго довериться непривычным чувствам.

Много лет я была рациональной. Жила, полагаясь лишь на разум. И собиралась продолжать в том же духе. Если бы не одно Исключение.

У этого Исключения были очень темные глаза, в которых я видела свое счастливое отражение; и губы, поцелуи которых заставляли трепетать от нежности. А еще у него было имя. Конрад Экхан. Тот, кого я долго старательно ненавидела, теперь вызывал совсем иные эмоции.

Нежность. Сопереживание. Восхищение.

Желание близости.

Тревогу.

– Куда его снова понесло? – проговорила я, упав на свою постель и раскинув руки в стороны. – Только попробуй пострадать, Экхан. Вернешься битым, я тебе еще добавлю.

Прикрыв глаза, вспомнила наш разговор у магобуса. И улыбнулась, понимая: даже если позже все пойдет не так, это будет оправдано тем, насколько хорошо сейчас.

В этом моменте я была счастлива.

Из-за появления Конрада, напутствий Налсура, проблем моих необычных пятикурсников и опыта преподавания в целом, я постепенно училась заново открываться миру. Пока еще с большой опаской, но и это было большим шагом вперед. Громадным шагом!

Приняв новые реалии, я словно скинула огромный груз, давящий на шею и тянущий вниз. Конечно, это не решило проблемы с моей клятвой дяде, но позволило иначе взглянуть на себя и свои проблемы. Переоценить их.

Кроме того, появилась Олияра. Обязанности по заботе о ее будущем сильно меня встряхнули. Девушка оказалась слишком наивной и открытой, полной моей противоположностью. Она жаждала учиться и общаться, при этом без опаски демонстрируя свой необычный дар. К счастью, опекать ее взялась не я одна. Таттис – всегда холодный и отстраненный – ожил рядом с Олиярой. Пока он больше хмурился и переживал, вечно указывая ей на многочисленные ошибки. Его действия были оправданы попытками уберечь изащитить от окружающих, но казались мне неосторожными, слишком прямыми и напористыми. Он совершенно не понимал, что так нельзя с женским полом. А Яра (так Чесс сократил ее имя) спорила с ним, упрямо поджимала губы и выворачивала все по-своему, после чего непременно обещала исправиться.

Выглядело их с Таттисом общение мило и трогательно. Наверное, поэтому я слегка самоустранилась, наблюдая со стороны за происходящим и ожидая момента, когда потребуется вмешаться.

В вечер нашего возвращения в академию Чесс пришел за Ярой и забрал их с псом гулять по округе. И в следующие дни ситуация повторилась, превращаясь в небольшую традицию.

Виктор проводил время со своей боевичкой, а Марк с Юлией. Об этом мне рассказала Неонила. Она, по-видимому, впервые ощущала себя лишней среди бывших однокурсников и потому грустила.

– Остальные болеют и пока лежат в постелях, – вздыхала Нила. – Сегодня я была у них. Приносила еды и посидела там немного. Похоже, практика у вас была жутковатой.

– Не то слово, – кивнула я, отгоняя непрошеные воспоминания о болотных девах. – Но волноваться не о чем: все живы, а пострадавших долечивают. Теперь им осталось сдать экзамены. И свободны.

– Свободны, – повторила Нила задумчиво.

Я посмотрела на нее, уточняя:

– С тобой все хорошо?

– Вполне, – кивнула она, поднимаясь. – Просто думаю над своим будущим. Скоро пройдут экзамены, и мои друзья уедут отсюда. А я останусь…

– Если есть ради чего или кого оставаться – это хорошо, – ответила я, продолжая пристально смотреть на Нилу.

– Да, хорошо, – снова повторила она. – Я пойду. Хотела еще почитать перед сном. А завтра рано вставать.

Я проводила ее до двери и долго смотрела вслед. Нила нравилась мне, и я готова была оказать ей поддержку. Но навязывать помощь тем, кто к ней не готов опасно. Можно сделать хуже. Это я знала на собственном примере.

После визита Нилы я впервые за несколько дней решила проявить чудеса заботы: навестить парней в лекарском крыле. Показать, какой ответственной и преживающей могу быть. Иногда. В порядке эксперимента.

Зря.

Всегда знала, что добро наказуемо. И вновь получила тому подтверждение.

Я вошла в отделение с заднего входа – так было ближе от дома. Не успела преодолеть длинный извилистый коридор, временно закрытый для предстоящего ремонта, как услышала за углом очень знакомый голос.

Александр – всегда спокойный и рассудительный – ворковал, приговаривая нелепые нежности, от которых у меня удивленно распахнулись глаза. Ему вторил тихий мелодичный смех и женский неразборчивый шепот. Прятаться я не стала. Вышла из-за угла и сразу ощутила себя порождением Бездны.

– Вот, значит, как мы отлеживаемся после ранений! – рявкнула я, сверкая глазами в сторону Александра.

На его суккубу даже не смотрела. Не считала ее достойной моего внимания. Пока что.

– Гера Эффит! – Форт, до этого обнимавший красивую рыжую девушку, загородил ее собой, словно защищал от меня. – Как вы здесь?..

– Разве ты имеешь право задавать вопросы?! – У меня закололо в кончиках пальцев. Магия требовала выхода. – Немедленно отойди от суккубы.

– Не называйте Бэллу так. – Голос Александра стал холодным и жестким, глаза сузились, ноздри затрепетали. – Повторяю, вы неправильно поняли ситуацию.

– Чувствую себя участницей пошлого анекдота, – усмехнулась я. – Только разбираться и понимать все дальше будут другие. Отойди от нее, Форт. Она пойдет со мной к Налсуру.

– Декан знает про Бэллу, – ответил Александр, тряхнув головой. – Не удивляйтесь. Иначе как бы она попала сюда? Ей выдали пропуск.

Я нахмурилась и сделала свои выводы:

– Это ложь! Налсур не какой-нибудь псих, чтобы допускать подобную связь.

– Вы не имеете права так говорить! – Глаза Форта словно заледенели, и сам он весь подобрался, сжимая кулаки.

Я видела его таким лишь однажды: перед нападением нечисти у болот. Тогда он собирался отстаивать самое важное – свою жизнь. А теперь что?!

Ответ не заставил себя ждать.

Суккуба вышла из-за спины Александра, встав рядом. Бледная, рыжая с ярко-голубыми глазами, полными отчаяния. Одетая в простой синий свитер и черные брюки, она выглядела обычной девушкой, приехавшей навестить раненого парня. Но я знала, что за темный дар таился внутри хрупкого на вид тела. И не собиралась оставлять их наедине. Даже если Налсур сошел с ума, позволив им увидеться.

– Простите, гера Эффит, – сказала она, – мне действительно не стоило приезжать сюда. Я это понимала и все же не удержалась. Должна была убедиться, что он в порядке. Александр не виноват. А я сейчас же уеду.

– Ты не обязана извиняться!.. – начал было Форт, но был остановлен одним взглядом суккубы.

Она не применяла магию – я бы это почувствовала. Просто посмотрела и покачала головой, безмолвно прекращая спор. И Александр затих. Опустив голову, он разжал кулаки и кивнул.

– Вот и славно, – кивнула я.

Александр дернулся, бросил на меня яростный взгляд, но совладал с собой и сказал достаточно спокойно:

– Я ее провожу. И вернусь в палату. Обещаю сегодня больше не создавать проблем.

Голос по-прежнему звучал холодно. А на лице, расчерченном шрамами, застыла маска мнимого равнодушия.

Он говорил со мной, как с посторонней, при которой не имел права быть собой. Это задело. И вся ситуация в целом подавляла, заставляя испытывать иррациональное противоречивое чувство вины. “Просто он не понимает, в какой находится опасности, – подумала я. И вдруг одернула себя, напоминая: – Но Форт никогда не был дураком. А Налсур – тем более. Да и Конрад отзывался о девушке вполне спокойно”.

– Пойдем, – Александр протянул руку Бэлле.

– Прекрати строить из себя обиженного, – потребовала я, преграждая им путь. И, переведя взгляд на суккубу, добавила: – Куда можно ехать на ночь глядя? Хочешь нажить себе приключений и впутать в них Форта?

– Нет, – выпалила она.

– Тогда пойдешь со мной, – резюмировала я.

– Она здесь по разрешению гера Ардо, – снова взвился Александр. – Бэлла, покажи допуск. Или пойдемте сразу к декану.

– Успокойся! – велела я, чуть повысив тон. – Я заберу твою девушку к себе. Поспит у меня, а утром уедет.

– У вас дома? – опешил Александр и тут же прищурился: – Зачем вам это?

– Для моего спокойствия, – ответила я, поманив к себе Бэллу. – Но, повторяюсь, утром девушка уедет. Хоть в твою квартиру, хоть в свою – неважно. Главное, чтобы ты оставался здесь, под присмотром. Пока не закончишь учебу, никаких любовных похождений в город. Все. Запрет. Вопросы?

Бэлла и Александр переглянулись. Пожав плечами, она несмело улыбнулась, приподнялась на мысках и легко коснулась губами здоровой щеки Форта. Александр тут же ее обнял, мимолетно прижал к себе и, глянув на меня, медленно кивнул, уточняя:

– Можно, я вас провожу?

– А ты в состоянии? – усомнилась я.

– Вполне. – Он подался вперед, глядя на меня без враждебности, но с опаской. – Не могу идти слишком быстро, но и вы, надеюсь, не станете убегать.

– Ладно, – великодушно разрешила я. – Провожай, настырюга.

Из лекарни выходили через тот же черный ход. Я шла впереди, а Александр с Бэллой Стаум едва плелись следом. Так что у дома пришлось их подождать.

Наблюдая за новоявленной парочкой, я размышляла о превратностях любви. Казалось, что общего могло быть между холодным умным прагматичным красавчиком Александром и вечно прячущей свою темную суть огненно-рыжей суккубой? Ничего хорошего. Но они шли, держась за руки, говорили горячим шепотом и смотрели друг на друга так, что становилось очевидно – мир со всеми его правилами и стереотипами не имел значения. А временное это было явление или нет, не знал никто.

Разум во мне буквально взрывался от происходящего, требуя немедленно прервать столь неуместные отношения. Ведь они были обречены. У Форта впереди маячило блестящее будущее, а Бэлла обязана была прятаться, чтобы не проявить свой опасный дар. Ни одна уважающая себя семья не захотела бы сродниться с такой девушкой…

Я собиралась отправить его в лекарское крыло, как только они подойдут. А потом начистоту поговорить с девушкой. Но Форт, встав неподалеку, начал смеяться над чем-то и тут же застонал, потирая прооперированную брюшину. Бэлла испуганно засуетилась, спрашивая, чем ему помочь, и умоляя быть осторожней. Он поймал ее в объятия, прижался губами к губам, а она осторожно отбивалась, явно чувствуя неловкость из-за моего присутствия неподалеку.

Фыркнув, я принялась демонстративно трясти связкой ключей.

Когда парочка наконец добралась до моего дома, я открыла дверь и кивнула обоим, приглашая войти. На удивленный взгляд Александра ответила:

– Наверняка захочешь посмотреть, куда я уложу твою прелесть. Вдруг у окна? А ей будет дуть.

Он улыбнулся. И не стал спорить. Провел Бэллу внутрь, сопроводил в гостиную. к дивану. Я выдала им постельное белье, одеяло и подушку, после чего предупредила:

– Через час с небольшим вернется Яра с рисо-псом. Она – будущая студентка академии. Он – большой и страшный на вид, но послушный и милый внутри. Зовут Бублик. Все это время они спят в кабинете, но наверняка заглянут сюда.

– Ясно, – закивала Бэлла, прижимаясь к плечу Александра.

Закатив глаза, я продолжала бурчать:

– Ясно ей, конечно… Если у нас появится еще одна обездоленная на мою голову, несчастной придется спать на коврике у двери. Откуда вы только появляетесь такие пронырливые?

Я говорила, а ненормальная парочка улыбалась и кивала, будто слушали комплименты, а не мои недовольства.

Устав от их восторженных лиц, я ушла в кухню, чтобы залить горечь нового разочарования сладким чаем. Форт пришел, как раз когда я допила. Преградил мне путь и замер с решительным видом.

– Ты чего это? – напряглась я. – Ночевать здесь не разрешу. Можешь побыть какое-то время, но у меня не дом свиданий. И так заняли все свободное место…

Форт покачал головой и выдал совершенно неожиданное:

– Я не за этим, гера Эффит. Просто хотел извиниться за свое поведение. На самом деле, я понимаю, почему вы переживаете. И представляю, как наши отношения с Бэллой выглядят со стороны. Но, уверяю, я в ней уверен. И буду делать все, чтобы она поверила в меня. А вы… – Он замялся.

– Что я? – спросила хмуро.

– Вы – лучший куратор из всех, что нам могли предложить, – ответил он. – Пусть и приехали сюда со своими целями. Это уже неважно. Я вижу, какая вы и что делаете для нас. И ценю это. Вот что мне хотелось сказать.

Простые слова. Но они оказались настолько трогательными, что у меня появился ком в горле. И это нервировало. Оказывается, я ненавидела подобные неловкости. Потому что не представляла, как на них реагировать.

– Бэлла все равно уедет утром, – выдавила я, стараясь не выдать своих эмоций.

– Понимаю. – Александр кивнул. – И все равно спасибо. Вот ее допуск. Я не обманывал. Гер Ардо, по моей личной просьбе, разрешил Бэлле въехать на территорию академии.

Он протянул мне бумажку, действительно заверенную Налсуром. Я покрутила ее в руках и вернула, предлагая:

– Укладывай свою Бэллу и иди лечись. Если она голодная, пусть варит что-то сама. В шкафчиках есть крупы, приправы и мука. В хладнике что-то еще было. Олияра с Таттисом приносили. Я уже не помню, чем закупалась. В общем, готовить не собираюсь, но похозяйничать разрешаю. А я иду к себе читать. Ясно?

Он просиял.

Конечно, по пути в спальню я себя ругала. Надо же быть такой рохлей? Он мне отвесил пару комплиментов, а я им полдома в пользование. Слишком прикипела к студентам, вот и пожалуйста…

Дальше все стало еще хуже. Я слышала, как Александр с Бэллой вместе прошли в кухню. Приоткрыв дверь, покачала головой из-за грохота посуды и тихого приглушенного смеха. Но решила не мешать, дав этой парочке наиграться в кулинаров, а позже заставить убирать весь бедлам. И не только в кухне. Придумав план действий, ушла читать. Но случилось неожиданное. Через час Марк, Юлия и Таттис привели Яру с Бубликом. Пес громко лаял, и я вышла навстречу. А по дому меж тем блуждали невероятные ароматы.

Так что мы все набились в небольшую кухню, шокировано глядя на суетящуюся Бэллу в синем переднике. Откуда только его откопала?

– А у нас все готово, – смущенно-испуганно сказала она, глядя на нашу разношерстную компанию. – Здесь оладьи и казан гречки с зажаркой. Манник выпекается. Осталось несколько минут.

Александр стоял рядом с Бэллой и не сводил с меня глаз. Ждал вердикта.

– Откуда продукты? – поразилась я. – Овощей у нас точно не было. Что вы там зажарили к гречке?

– Я сходил в общежитие, – ответил Форт с улыбкой. – Взял недостающее по мелочи.

– Не знаю, что у вас происходит, – вмешался Лис, – но запах мне нравится.

– Ты ведь Бэлла? – выглянула из-за его плеча Юлия. – Когда приехала?

– Как все вкусно выглядит, – обрадовалась Яра. – А мы как раз говорили, как хочется есть, но дома наверняка ничего нет. Гера Эффит совсем не готовит. Ой, у вас такая необычная магия… – Она подошла к оцепеневшей суккубе и коснулась ее руки, беззаботно сообщая: – Ты очень интересная. Покажешь потом свой дар? Например, на Марке.

Лис вскинул руки:

– Не-не! На мне уже было. Больше не надо. Я бы просто поел.

Бэлла испуганно уставилась на меня. Я пожала плечами:

– Ладно, давайте еще раз знакомиться. И угощай нас, раз наготовила. Начнем с каши…

Это был долгий вечер. Неожиданно теплый и уютный, с особенной непередаваемой атмосферой. С разговорами ни о чем и громким смехом. Такой, о которых можно вспоминать годами и согреваться. Даже когда ваши пути разойдутся.

А наши обязаны были разойтись очень скоро…

Я думала об этом, засыпая. И проснувшись. И пока завтракала свежесваренной овсянкой, приготовленной Бэллой.

Она встала раньше всех и собиралась уехать, как было велено. Но перед этим решила сделать для нас завтрак.

Доедая кашу, я с ужасом поняла, что окончательно размякла. Наверное, поэтому разрешила Бэлле задержаться. Буквально на пару дней, пока ее парень окончательно не поправится. Очевидно было, что рядом с ней Александр словно возрождался. Я пробурчала что-то о неприбранном доме и о том, что кто-то должен присматривать за Ярой и псом, пока меня нет рядом. Сегодня отпуск кончался, предстояло выйти на работу.

Так Бэлла осталась.

А я ушла, озадаченная тем, насколько быстро менялись декорации моей жизни. В голову невольно пришло сравнение с бабочкой, попавшей в янтарную ловушку на много лет, но неожиданно снова получившую свободу. Она пьянила и пробуждала сотни чувств одновременно. И теперь я жутко боялась оказаться в янтаре снова.

Впрочем, страхи терзали не только меня.

Я как раз заканчивала составлять тесты для будущего зачета, когда в каморку робко постучали. Это было после обеда. Нила вошла, глядя так, будто собиралась признаться в преступлении.

– Все хорошо? – дежурно спросила я.

– Нет, – ответила она, закрывая за собой дверь и, к моему удивлению, наводя на них чары против подслушивания.

Наблюдая, я лишь пожала плечами, не желая сбивать девушку с мысли. И Нилу прорвало:

– Знаете, зачем я здесь? – спросила она, яростно сверкая глазами. – Чтобы дать клятву долга, гера Эффит. Я готова. Помните, вы предлагали? Насчет помощи в трудоустройстве, и все такое. Это будет наша тайна. Только между нами. Я больше никому не могу ее доверить.

Я нервно покосилась на Ланса. Манекен-прослушка так и стоял в каморке. Вот только Нила этого не знала и продолжала исповедь:

– Гер Ардо ответил на мой поцелуй! – выпалила девушка, пылая щеками. – И теперь избегает меня! Скажите, разве это по-мужски?

– Поцелуй? – обалдела я.

– Так вышло, что я решилась на разговор, – кивнула Нила. – Сначала попросила гера Ардо сказать, кто мы друг другу. Без полутонов и без намеков, понимаете? Я устала от неизвестности. Устала сидеть в приемной декана и гадать, может ли между нами быть что-то большее? И прямо спросила. Это наглость. Я знаю. Но вы правильно сказали, человек должен понимать, ради чего терпит.

– Я так сказала? – Мои брови поползли вверх.

– Это неважно, – отмахнулась Нила. – Возможно, звучало немного иначе, но суть была такова. Вы меня вдохновили, гера Эффит.

Я снова покосилась на Ланса, прекрасно понимая, что услышит Конрад. И что он передаст Налсуру, когда тот спросит… Но Неонилу было уже не остановить. Всплеснув руками, она говорила дальше:

– Это было ужасно. Я набралась смелости и потребовала ответа от гера Ардо. А он молчал. И тогда я сама его поцеловала. Он мог оттолкнуть. Или не отвечать, как не ответил на ваш. Вы ведь тоже целовали его.

– Без души, просто ради эксперимента, – быстро вклинилась я, осторожно присаживаясь на стул и понимая – обратной дороги нет. Ланс все слушал…

– А я с душой! – выпалила Нила. – И он мне ответил. Вы бы знали, как он целуется! В Налсуре столько огня и страсти. А как он меня обнимал… Герочка Эффит, я думала умру от восторга – так мне было хорошо. Но потом он все прекратил. Встал так, чтобы нас разделял стол, и попросил кофе.

– Чего? – опешила я – Кофе?

– Без сахара и без молока, – кивнула Нила. – Покрепче!

Я некрасиво витиевато выругалась.

Вот вам и Налсур. Тут же вспомнились его слова в мой адрес. Про хорошенькую голову, которую не стоит забивать… И это умный всезнающий декан Ардо! Кому-то стоило преподать урок общения с женщинами.

А Нила всхлипнула, продолжая:

– Я все поняла. Он дал мне понять, чтобы держалась подальше. Сегодня даже не пришел на работу. Передал через студентов, что требуется сделать, и все. Пропал. Неужели думает, что я унижусь до новых признаний?

Я не знала, что сказать, потому пожала плечами.

– Вы его не видели, гера Эффит? – с надеждой спросила Нила. – Может, у него действительно важные дела?

– Может и так, – ответила я, – но это не отменяет того, как по-свински он с тобой обошелся.

– Думаете? – Нила снова всхлипнула. – А мне так хочется найти для него оправдание. Я кажусь вам совсем глупой?

– Нет. – Я покачала головой. – Глупец здесь один. И он слишком заигрался во всезнайку. Прибила бы!

– За что его прибивать? – вздохнула Нила, вытирая побежавшую по щеке слезу. – Он не обязан любить меня. Я это понимаю. И теперь готова дать вам клятву, как вы просили.

– Ничего я не просила, – сказала, устало глянув на Нилу. – Просто предлагала варианты. Сейчас у меня есть другой. Очень хороший. Без всяких клятв. Но за обещание.

– Какое? – удивилась она.

– Ты больше не будешь искать общения с Налсуром, пока он не докажет, что ему это нужно, – ответила я.

– А если он не станет доказывать? – прошептала Нила.

– Учись уважать себя, а не растворяться в любви! – твердо сказала я. – Даже самый надежный мужчина может однажды исчезнуть, а тебе останутся только разбитые иллюзии. Что касается Налсура…

Я сбилась. Ужасно хотелось отомстить этому гаду, наговорив о нем кучу небылиц. Вот только страдать от этого будет не он. Так что пришлось говорить правду.

– Мне кажется, Налсур сам пока не понял, что натворил. Растерялся. Ему нужно до конца разобраться в со своими чувствами. Давать советы другим намного легче. А тут такой напор. – Я усмехнулась, представляя ворвавшуюся к нему в кабинет Нилу. – Не плачь. Этот нехороший человек наверняка скоро опомнится, но ты должна преподать ему урок. Итак, я помогу, если ты…

– Я обещаю, – перебила меня она, шмыгая носом. – Постараюсь ценить себя и не быть такой тряпкой.

– Тогда пойдем, – улыбнулась я, – продолжим разговор в другом месте.

План дальнейших действий мы проговорили в отсутствии лишних ушей.

На первом месте поставили увольнение. Желательно одним днем. И Нила знала, как это организовать. А следом… Я хотела сразу похлопотать о ее работе, но бедняга попросила время на передышку и понимание того, как быть дальше. Тогда я дала ей адрес знакомого, у которого имелись квартиры в городе и не имелось привычки задавать лишние вопросы. Написала ему записку с просьбой помочь моей подруге. Там Нила могла спокойно переждать бурю собственных чувств.

На этом мы разошлись в разные стороны.

Нила отправилась увольняться, а я – гадать, как отреагирует Конрад на подслушанное в моей каморке и сколько из этого он донесет Налсуру.

Кроме того, все больше настораживало отсутствие вестей от дяди. Он никогда не отличался терпением. Тишина с его стороны значила одно: Нильс уже предпринимал некие действия в обход меня. Но что именно? Устав от внутреннего напряжения, я впервые за долгое время, сама активировала рунофон.

– Какие люди, – удивился Нильс Эффит. – Дорогая племянница вспомнила о своем старике. Мне очень лестно.

– Добрый день, дядя. Решила сказать, что все еще ищу ответ, – выпалила я, подавляя желание прервать связь, – но кто-то путает данные, искажая их. Кроме того, мы едва не погибли во время недавней практики. И, знаешь, я начала думать, что среди этих студентов нет наследника. Тебя могли ввести в заблуждение.

– Не могли, – отрезал Нильс Эффит. – У меня железная информация. Наследник там, среди твоих студентов-некромантов. Он не покидал стен академии.

– Если это так, то почему им рискнули, отправив в общину магопротивников? – парировала я.

– Не оценили риски по достоинству, – ответил дядя. – Тебе ли не знать, как все было. Я уже наслышан. И ты разочаровываешь меня все больше, дорогая племянница. К счастью, у меня есть другая помощь. Не чета тебе.

Я подобралась, уточняя:

– У этой “помощи” имеется какая-то информация? Мы могли бы объединиться, и…

– Лиара! – перебил меня дядя. – Не играй с огнем. Не считай меня дураком. Или принеси мне имя раньше, чем это сделает мой человек, или будешь служить мне вечно!

Связь прервалась. Я устало присела на край кровати и покачала головой. попытка не удалась. И будущее по-прежнему оставалось туманным.

Спать я ложилась с самым тревожным чувством. Казалось, опасность перед самым моим носом, а я снова ослепла и не могу ее рассмотреть. Ночью снились песни болотных дев; снился защитный круг, в котором сидел и раскачивался из стороны в сторону израненный Конрад; снился дядя Нильс, выходящий из болота и кричащий о долге. А потом я бежала по лесу, не разбирая дороги, раня босые ноги. За мной гнались псы с красными глазами. И все они кричали голосом дяди, требуя сказать им имя.

Я проснулась на сырой подушке с мокрыми щеками.

К счастью, работа не давала расслабиться, и пришлось быстро собраться с духом. Меньше чем через час я была в своей аудитории. Приходилось поднапрячься для наверстывания пропущенного времени. После третьей пары, ко мне подошел Миртон Эшер. Он будто стал шире в плечах и выше ростом. Такие перемены оказались легко объяснимы. После занятий парень тихо признался, что бывшего мэра Мимиса принудительно положили в лечебницу для душевнобольных. Это случилось после драки с нашим деканом и пятикурсником Дорахом прямо в кабинете капитана полисмагов. Эшер удивился моей неосведомленности и посмеялся над вытянутым от удивления лицом.

– В лечебницу отца кладут в профилактических целях, – завершил рассказ парень, – но мэром ему больше не быть. Так что все бывшие друзья от него отвернулись. И мама наконец уехала к дальним родственникам. Она просила передать вам, что будет рада помочь вам, если однажды что-то понадобится. В любом деле.

– Помочь мне? – Я замахала руками. – Не придумывай. Я-то в этой истории вообще ни при чем. Иди занимайся. Впереди важные зачеты. Получишь неуд – вылетишь отсюда, и никто не поможет. Меня жалостью не пробьешь, только знаниями.

– Обещаю вам учиться на всю мощь, – кивнул Эшер, радостно скалясь.

Пожалуй, это был последний позитивный момент этих дней. Ведь уже на следующий день события вновь выбили меня из колеи.

Я получила ответ на свой запрос. Частичный отчет о прошлом Даниэля, Таттиса и Виктора принесли с почтой. Мой должник сообщал, что отправляется в городок, где проживает тетушка Даниэля, а пока раскрывает все, что удалось узнать о годах в сиротском приюте.

Пока третьекурсники отвечали на вопросы теста, я вскрыла конверт и пробежалась по ровным строчкам. Выходило скверно. Отец Таттиса Чесса был жив, но ему пришлось временно отправить сына в более безопасное место. Родители Виктора погибли во время переворота, защищая наследника. Даниэля, судя по ответам из архива, воспитывала тетка. Но приехал он к ней тоже после переворота. Более точные данные должны были появиться через пять дней.

Дочитав, я свернула отчет в трубочку и убрала в свою сумку, соображая, чем эта информация грозит? Успел ли ее перехватить дядя Нильс?

Не выдержав, велела студентам быть умницами и писать тест тихо, пока не вернусь. Я мчалась к Налсуру, собираясь предупредить о грозящей опасности. Он обязан был предпринять меры!

Вот только его не оказалось на месте. А за столом секретаря сидел худощавый рыжий парень, заваленный морем бумаг.

– Не знаю, где декан, – раздраженно ответил новый помощник. – Кажется, уехал в Министерство. А его прежняя секретарша еще вчера уволилась одним днем. Если хотите что-то передать, оставьте сообщение на бумажке. Положите ее на мне на стол. Куда-то сюда. – Парень махнул вправо и тут же зарылся в папки, скопившиеся слева.

Я растерялась.

Покинув кабинет, мимолетно порадовалась за Нилу, но тут же вернулась к самой важной сейчас проблеме – безопасности парней. Попыталась связаться с Налсуром по рунофону – без толку. Тогда нашла в сумке спрятанный там листок и оставила сообщение на рунномере, переданном Конрадом. Рассказала, что получила ответ на свой запрос и теперь не представляю, как уберечь парней.

День тянулся невыносимо долго.

Сразу после многочисленных занятий я отправилась домой и велела Яре с Бэллой собрать всех у нас, попросив захватить ужин в столовой. Тревога росла и множилась, не давая успокоиться даже на минуту. Подозрение по поводу сообщников дяди также не давали покоя. Из-за переизбытка нервозности я не нашла ничего лучше, чем взмолиться богам. Просила послать мне сил, решимости и понимания, как действовать дальше.

И они исполнили просьбу.

Посланец был красив и явно силен. А еще опытен в вопросе принятия решений и снятия тревог. Стоило открыть дверь, как Конрад притянул меня к себе и поцеловал. Жадно, страстно, горячо. А потом прорычал в самые губы:

– Пр-ривет, мой прекрасный паникер-р. Вызывала?