Глава 13

Я пришла в себя не сразу.

В голове стелился туман, через который было непросто пробраться. Из него слышались страшные песни о несбыточном и о былом. Они сбивали с пути, путали мысли и не давали найти выход. Я хотела кричать, но не имела голоса. И каждый шаг давался все тяжелее.

Мне помог Конрад. Он взял меня за руку и крепко сжал ладонь. Тыльной стороны запястья коснулись горячие губы. И я пришла в себя.

Очнулась, с опаской открыла глаза и сразу прищурилась из-за яркого солнечного света. На миг накрыло паникой: показалось, что ничего не вижу. Снова ослепла!

Замерев, дала себе время. Эти несколько секунд показались вечностью. Но следом пришло невероятное облегчение.

Конрад сидел на стуле рядом с моей постелью. Уставший, на треть седой и осунувшийся, но живой и относительно здоровый. Я видела его! А он смотрел на меня. Держал за руку и напряженно ждал.

Он мне не приснился. И с ним ничего не случилось.

Пружина, сплавленная из моих нервов, начала медленно разжиматься. Захотелось плакать и смеяться одновременно. И кричать. И есть. И…

– Лиара? – Конрад склонился, оказавшись еще ближе. – Не молчи. Как ты? Что видишь?

– Правильно говорить “кого”, – хрипло ответила я.

Голос был слабым и звучал непривычно. Горло отчего-то саднило. Хотелось молчать. Но Конрад смотрел с таким напряжением, что я продолжила говорить:

– Вижу мужчину, который нуждается в крепком сне. И в плотном обеде. И еще в расческе с бритвой…

Он широко улыбнулся, преображаясь в молодого парня, которого я знала когда-то. Обольстительного и очаровательного. Только теперь отчего-то седого, с лучиками-морщинками в уголках глаз.

Необычное сочетание молодости и зрелости. Но мне нравилось.

– Сходить в душ тоже не помешало бы, – согласился Конрад, приглаживая свою шевелюру свободной пятерней и добавляя пониженным тоном: – Но лучше сделать это вдвоем. Не смотри так сурово. Просто у меня плохо слушаются руки из-за того, что я нес тебя всю дорогу обратно. Я не смогу сам намылить спину. Нужна помощь, понимаешь?

Он поиграл бровями. Весельчак, как всегда. Только глаза выдавали тревогу. Заметив ее, я почувствовала жгучее желание успокоить Конрада, коснуться его лица, волос… губ.

Конрад нес меня на руках через лес, дав такую необходимую передышку. Он говорил об этом шутя, но я помнила долгий путь к общине; вспомнила и то, как обессиленно прижалась к Экхану. И как заметила с трудом идущего рядом Даниэля… Боги! Мы ведь едва ноги унесли!

– Где все остальные?! – испуганно спросила я.

Попыталась сесть, но тут же застонала, упав обратно. Конрад мгновенно навис надо мной с хмурой физиономией. Теперь он выглядел старше своих лет. Переживания никого не делают моложе.

– Не вставай! – приказал он, мягко придавливая меня за плечи, после чего взял с тумбы рядом небольшой пузырек. Вынув из него пробку, протянул мне, добавил спокойно: – Выпей. И отдыхай. Вставать нельзя. Лекарь запретил.

Я хотела воспротивиться, но он уже приставил пузырек к моим губам. Пришлось глотать лекарство. Приторно-сладкое и кислое одновременно. Я поморщилась. Конрад тут же подал стакан с водой и продолжил говорить:

– Мы уже в городе, в больнице. Эллис, Александр и Даниэль лежат здесь, восстанавливаются. Остальные в гостинице с рекомендациями от лекаря. Собаки тоже там. На рисо-пса наложили иллюзию, чтобы выглядел более-менее нормальным. Олияра там же под присмотром Таттиса. Вокруг охрана.

– Как Александр? – не унималась я. – И Олияра? Она…

– Всем оказали помощь, – прервал меня Конрад. – Прогнозы отличные. Если выполнять указания, а не пытаться изображать из себя здоровых.

– Как ты, например? – съехидничала я.

– У меня все нормально, – пожал плечами Конрад. – Я уже говорил с капитаном Джазом. И с Налсуром. Он скоро приедет сюда, лично присмотреть за выздоровлением своих студентов и их куратора. А еще похлопотать для оформления документов на Олияру. Она пришла без ничего, так что…

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как накатывает огромная волна слабости, грозя вот-вот утопить в новых кошмарных снах. – А теперь иди в душ. И прости, что пока не могу потереть тебе спину. Придется ходить чистым наполовину.

– Я услышал главное, Лиара, – ответил Конрад, когда мои глаза сами собой закрылись. – Ты сказала “пока”. Я подожду.

* * *

В следующий раз я проснулась в палате одна.

Медленно поднялась и, дождавшись, пока прошло головокружение, встала. В теле все еще ощущалась слабость, но не такая, как раньше. Держась за стенку, я сходила в санузел и вернулась в постель. На тумбе рядом стояли пустые пузырьки из-под лекарств и полная кружка воды. Попив, ощутила страшный голод. Уже собиралась подняться снова, когда дверь открылась. Ко мне вошел Налсур.

Такой же собранный и спокойный, как всегда. И не такой одновременно. Его движения были слишком выверенными, взгляд холодным, голос ровным и тихим. Таким, что становилось очевидно – декан факультета некромантии в ярости. Оставалось понять, я ли тому причина?

– Проснулась, – констатировал Налсур, встав в паре шагов от меня. Поведя плечом, он потянул за узел галстука, чуть его ослабляя и тихо добавил: – Прости.

– Прости? – повторила я, заломив бровь.

– Я подверг тебя, Конрада и студентов смертельному риску. Просчитался.

– Принеси мне пожизненную клятву верности, и мы в расчете. – тут же отреагировала я.

– Нет. – Кончики его губ дернулись, и я посчитала это добрым знаком. – Но в качестве альтернативы я принес несколько пирогов с мясом.

Он протянул мне небольшой бумажный пакет.

Я взяла его и сразу вынула хорошо упакованную выпечку. Пахли пироги умопомрачительно. На вкус тоже оказались потрясающими.

– Что нужно сказать? – спросил Налсур, глядя, как я ем.

– Жаль, что мало, – ответила я, запивая пирог водой. – Но так и быть, ты прощен.

Он хмыкнул:

– Правильно говорить “спасибо”.

– Это у светлых магов, – пожала плечами я. – А я неправильная.

Налсур кивнул, сложил пакет и выкинул в урну, продолжая стоять и давить на меня присутствием. Доев второй пирог, я вздохнула и, глянув на хмурого декана, все же ответила на его “прости”:

– Случившееся будет нам уроком. Кто мог подумать, что в общине творится такая дичь? Их можно наказать? Или главе все так и сойдет с рук?

– Увы, – ответил Налсур. – Общины, подобные этой, необходимы. Глава оступился и наверняка тоже сделает выводы. С ним проведут убедительную беседу. Кроме того, поднят вопрос об организации проверок по всем общинам страны. Для профилактики подобных случаев.

– Ясно, – фыркнула я. – Профилактика – лучше, чем ничего.

– И все? – Налсур чуть склонил голову. – Ты так легко забыла обиду на главу?

– Какую обиду? – Я изобразила удивление. – Мы знали, что шли на риск, но не предусмотрели всей его величины. Сами виноваты. Студенты проявили себя превосходно и прошли практику. Это тоже хорошая новость. Я сделала выводы, вот и все. Чего ты так смотришь?

– Нравится, как ты виртуозно недоговариваешь, – сказал Налсур.

– Например? – Я продолжала строить из себя невинность.

– Например, про обретение названой сестры, – подсказал Налсур, – и о том, как одарила мужчин общины искрами дара.

Я пожала плечами и молча уставилась на друга, гадая, что последует дальше. Очередная моральная “порка”? Угрозы?

– Чудесное решение, – ответил на мои мысленные вопросы Налсур и, видимо заметив удивление во взгляде, усмехнулся, добавляя: – Община заслужила этот великий дар, сделанный вами в соответствии с древними обычаями. Правда, глава еще не осознал своего счастья и выдвинул жалобу за проявленное самоуправство. Ею уже занимаются нужные люди. Волноваться не стоит. Главе доходчиво объяснят, что вы искренне причинили добро. И можете причинить еще больше. Нам для хороших людей искр не жалко, тем более что та земля преобразует дар в нечто совершенно новое и очень интересное.

Я кивнула. Не нашла слов. Обычно за спонтанное “причинение добра” мне угрожали всеми возможными карами, а тут такое.

– Олияре оформляют документы, – продолжил Налсур, не дождавшись от меня ответа. – Я поговорил с ней, слегка коснулся вопросов ее магии. Девушка очень интересная.

– Мы связаны клятвой, – тут же “ощетинилась” я. – Учиться она будет только там, где захочет сама. Я за нее отвечаю и не позволю кому бы то ни было вмешаться.

Налсур кивнул и буднично предложил:

– Переложи клятву на меня.

– Что? – опешила я.

– Понимаю, ты дала ее под давлением обстоятельств, – продолжил Налсур. – Все мы знаем, как ты относишься к вопросам обязательств, замешанных на магии. Но мне понятны мотивы. И я готов забрать твой долг на себя. С разрешения Олияры и с твоего, мы могли бы…

– Нет, – прервала его я. – Клятва была осознанной. Девушка будет под моим присмотром, пока не достигнет своей цели. А затем сама решит, что делать дальше. Ты ее не получишь. Но можешь обучать в академии и присматривать. В разумных пределах.

Мы снова скрестились взглядами. Я мысленно готовилась к битве и собиралась отстоять Олияру. Но Налсур вдруг заулыбался. Это зрелище было настолько непривычным, что скорее настораживало.

– Чего это с тобой? – опасливо спросила я, показывая на его губы. – Ну-ка прекрати. У меня хватает стресса и без твоего хорошего настроения.

– Прости, – снова повинился Налсур, продолжая улыбаться, – со мной это редко случается. Не хотел тебя пугать.

Я нахмурилась, а он и вовсе расхохотался.

Прошел к стулу в углу палаты, уселся там, заложив ногу на ногу, и уставился на меня, скалясь.

– Так ты все же умеешь смеяться, – хмыкнула я. – Как нормальный человек. Может, еще и поёшь по выходным?

Налсур кивнул:

– У меня отличный голос, Лиара. Говорят, он очаровывает. Если будешь себя хорошо вести, услышишь, как я пою.

У меня пропал дар речи. Так и сидела, глядя на Налсура и гадая, чего еще от него ожидать. Но тут он посерьезнел и заявил:

– Я знал, что ты сможешь найти путь к настоящей себе. И рад этому. Уверен, ты и сама чувствуешь облегчение от того, что наконец рассмотрела свой истинный путь.

– Что за пафосные глупости? – Я закатила глаза, отворачиваясь. – У меня и так голова болит, а тут еще ты. Приведи лучше лекаря. Поеду в гостиницу.

– Не терпится переодеться в свою пижаму с облаками и овечками? – бросил Налсур, поднимаясь.

– Эй! Ты, может, и сильный маг, но не бессмертный, – напомнила я, сверкая глазами. – Пижаму не трогай.

Налсур как раз добрался до двери.

– Сейчас скажу лекарю, чтобы подготовили для тебя выписку с рекомендациями, – ответил он. – Кстати, Юлия привезла твои вещи. Они в шкафу. Одевайся, я тебя подвезу.

– Сначала навещу Александра, Эллиса и Даниэля, – сказала я, – потом поедем. В какой они палате?

– Справа, – кивнул Налсур. – Я предупрежу охрану, чтобы пустили тебя. Не задерживайся.

Оделась я быстро. К парням зашла всего на минуту. Они готовились ко сну и уже приняли лекарства, от которых едва ворочали языками. Все трое выглядели вполне живыми и обещали вот-вот вернуться к учебе. Только на лице Александра по-прежнему красовались безобразные бордовые шрамы. Перед уходом я уточнила у лекаря, можно ли их в будущем свести магией? Прогноз оказался вполне неплохим.

Так что в гостиницу я возвращалась уставшей, но счастливой. Ехала и улыбалась, пока не заметила на себе задумчиво-довольный взгляд Налсура. Пришлось тут же вздернуть подбородок и придать лицу суровый вид, чтобы не решил, будто я размякла.

В гостинице царили мир и покой.

Юлия с Олиярой играли в настольную игру внизу. Парни и Конрад отсыпались наверху. Девчонки обрадовались моему появлению и тут же организовали обед. Пока ела, я спросила у Олияры: как она себя чувствует рядом со столькими темными магами? Ведь даже хозяйка гостиницы предпочитала жить в отдельном крыле здания, показываясь нам лишь для самого необходимого. Однако опасения были напрасны. В старой магии не было явных различий между темной и светлой, так и Олияра не чувствовала тьму, как что-то инородное. Переодетая в платье Юлии, девушка сияла от счастья и выглядела невероятно красивой.

Поговорив с ней, я поднялась в номер и с удовольствием приняла ванну, стараясь ни о чем не думать и позволить себе оставаться счастливой еще какое-то время. Но долго так продолжаться не могло.

В суровую реальность меня вернул Конрад.

Одетый в костюм, собранный и серьезный, одним своим видом он заставил напрячься.

– Куда-то собрался? – спросила я, задержав взгляд на новой серьге-артефакте в его ухе.

– В полисмагию и мэрию, – кивнул Конрад, не сводя с меня глаз. – Буду сопровождать Налсура. Завтра выдвигаемся назад, в академию. Парней заберут на лекарской карете. Здесь небезопасно.

– Были новые покушения? – нахмурилась я.

Он повел плечами, не став отвечать. Подошел ближе, с улыбкой коснулся моей пижамы и уточнил:

– Что тебе привезти из пекарни?

– Я хочу знать, были ли новые покушения, – повторила, глядя на Конрада. – Студенты под моей ответственностью. Ты можешь скрывать информацию от них, но не от меня. Их безопасность…

– Это мое дело, – закончил за меня Конрад, сурово сверкнув глазами. – А твое – чтобы они сдали практику и успешно закончили учебный год. Каждый должен заниматься своим делом.

– Звучит знакомо, – усмехнулась я, выпалив со злостью: – Снова “верь мне и ни о чем не спрашивай”?

– Спроси меня, что я чувствую рядом с тобой, Лиара?

– Конрад…

– Спроси, – настойчиво повторил он. – Это несложно. И ни к чему не обязывает.

– Что ты чувствуешь рядом со мной?

– Завидую сам себе, – улыбнулся он. – Так мне хорошо. И спокойно. Да, я знаю, что ты не особенно веришь словам. Тебе нужны клятвы. Но я не могу их дать в силу своей деятельности. Могу лишь обещать, что сделаю все возможное для твоего счастья. Обещать, что не причиню боли и не позволю другим. Могу признаться, что хочу быть с тобой. Жить с тобой. Просыпаться и засыпать с тобой. Не отворачивайся, Лиара. Услышь меня. Разреши мне оставаться рядом, чтобы показать, как сильно ты нужна.

Я собиралась покачать головой.

Но осталась недвижима. Потому что была зачарована. В словах тоже есть магия: правильно подобранные, они могут исцелять и дарить надежду. И Конрад умел их подбирать.

Склонившись к моему уху, он шептал, обжигая дыханием:

– Ты – единственная женщина, рядом с которой мне так хорошо. И ради которой я согласен идти на многое.

– Конрад… – Я упиралась в его грудь ладонями. Не отталкивала, но и не обнимала. Я не знала, как мне быть!

А он, чувствуя эту растерянность, слегка отстранился и, хмурясь, заговорил:

– Лиара, у меня есть секреты. Не один, множество. Я не могу рассказать очень многого. Пока что. Впрочем, большинство из всего этого касается других, а не тебя. Но есть одна тайна, которую я сейчас расскажу. Она… Я не собирался ее раскрывать, представляя, как ты отнесешься. Но теперь, когда прошу о доверии, понимаю – ты должна знать. Это специфика моей работы. Я делаю то, что должен… В общем, мне остается только надеяться, что ты поймешь, ради чего я так поступил.

Он поморщился. Потер лоб ладонью и выдал:

– В твоей каморке есть прослушка. В академии.

– Что? – Я нахмурилась, не понимая.

– Перед тем, как приехал новый куратор, я установил несколько прослушек. Наугад. В доме ничего нет. Не удалось получить разрешения заранее. А на рабочем месте – да.

– На рабочем месте? – я повторяла за ним, как болванчик, пытаясь осознать услышанное.

– Ланс, – выдал наконец Конрад. – Так ты назвала манекен, с которым говорила.

– Нет, – я покачала головой.

– Да, – он кивнул.

– Я проверяла манекен, – прошептала, отступая, – в нем не было ничего подозрительного.

– Ты проверяла на магию. А я – фанат технического прогресса, – ответил Конрад, не сводя с меня взгляда.

– Не-е-ет, – протянула я, начиная припоминать, сколько всего вываливала на безмолвный манекен.

– Я даже не знал, что приедешь именно ты, – сказал Конрад. – Просто страховался. И понятия не имел, что случится дальше. У меня есть работа. От нее зависят жизни. Мне приходится рассчитывать много шагов наперед. К слову, слушаю сказанное манекену только я. Лиара…

– Выйди. – Указав на дверь, я попятилась.

– Это – моя работа, – повторил он с непроницаемым лицом. – Я отвечаю за безопасность студентов. И мог промолчать. Но доверие подразумевает раскрытие всех карт друг перед другом. Ты…

– Вон! – рявкнула я снова.

Он кивнул, поправил узел галстука и ушел, аккуратно притворив за собой дверь. А я присела на край кровати, пытаясь вспомнить, как часто и много говорила в каморке. Выходило скверно.

– Все это время я исповедовалась Конраду, – пробормотала, закрывая рот ладонью. – С первых дней в академии.

Работа.

Да, это была работа Конрада. И как специалист я его хорошо понимала. Сама бы обалдела от счастья, попадись мне такая ненормальная преступница, говорящая с пластиковой фигурой и выдающая всю ценную информацию, которую успела накопать.

– Значит, он с первых дней знал, зачем я там, – пришла новая мысль. – И следил, понимая угрозу студентам. И слушал. Столько всего! И о себе тоже… Боги, какая я дура.

Злость и стыд затопили с головой.

В нашем отделе почти не использовали технику. Она часто подводила, и работа шла насмарку. Всегда выручала магия. А тут…

– Фанат технологий! – рявкнула я, стянув с ноги тапку и швырнув в дверь. – Чтоб тебя, Конрад Экхан!

* * *

Налсур Ардо

– Сказал? – спросил я, уже зная ответ.

Он был виден по хмурой физиономии Конрада.

– Да, – ответил Экхан, проходя мимо.

– Я говорил, что лучше этого не делать, – напомнил, зашагав следом. – Лиара не простит.

– Ты плохо ее знаешь, Налсур, – ответил Конрад. – Главное – она услышала правду сейчас и от меня, а не потом от кого-то другого. Простит. И поймет. Но не сразу. Потребуется время.

– Возможно, целая жизнь, – кивнул я.

Он остановился, дождался меня и сказал, глянув в упор:

– Говорят, люди суют нос в чужую личную жизнь, когда не могут привести в порядок свою. Я склонен с этим согласиться.

– Глупости, – усмехнулся я. – Ваша личная жизнь интересует меня лишь с практической точки зрения. Если вы еще сильнее поругаетесь, кто будет работать? До конца учебного года не так долго осталось.

– Твоя прагматичность вызывает у меня двоякое чувство, – отозвался Конрад, снова двинувшись вперед. – С одной стороны – это восхищение. В любой непонятной ситуации ты поступаешь логично и выверенно. С другой стороны, однажды из-за этого можно потерять нечто очень ценное.

– Можно конкретизировать абстрактное “нечто”? – уточнил я.

– Неонила, – ответил Конрад, не таясь. – Она давно ждет хоть какой-то подвижки в ваших отношениях. Но ты предпочитаешь избегать неудобной темы.

Перед мысленным взором тут же возник образ той, что давно занимала большую часть моих мыслей. Нила. Красивая, хрупкая, нежная и ранимая. Когда я уезжал, она настойчиво просила взять ее с собой, чтобы навестить бывших сокурсников. Узнала, что часть из них сильно пострадали. Я отказал, подчиняясь логике. Здесь ей было не место. И завалил ее работой, достаточно грубо напомнив о несделанном.

Естественно, она подчинилась. Попросила прощения за навязчивость и ушла в архив за документами. Но Нила никогда не была глупой, так что наверняка поняла, что все ради ее же блага.

Наверняка.

В магобиль мы с Конрадом садились одинаково хмурые. Говорить о личном больше не хотелось. Когда отъезжали, я поднял взгляд и заметил, как дернулись занавески в окне Лиары. Она наблюдала за нами и, вполне возможно, обдумывала очередную месть. Но предупреждать Конрада я не стал – решил оставить его личную жизнь на их усмотрение.

В отделении полисмагии нас встретил капитан Джаз. Он передал временные документы для Олияры, а также подписал и заверил бумаги, касающихся пройденной практики. И все шло прекрасно, пока в его кабинет не ввалился бывший мэр города.

Гер Мимис выглядел скверно.

Бледный, дерганый, в неправильно застегнутом пальто, он сразу начал с угроз, ткнув в меня скрюченным пальцем:

– Вот и вы, главарь преступного мира!

– Добрый день, – поздоровался я, с неодобрением глянув на мужчину, а заодно осторожно прощупав его ауру. Хотелось убедиться, что Лиара убрала за собой.

– Отвратный день! – парировал гер Мимис, качая головой и нездорово сверкая глазами. – И у вас вскоре будут такой же. У всех вас, темных магов! Вы беспринципные гаденыши со своим извращенным кодексом чести! Даже если я не вернусь на должность, думаете, у меня нет связей? Я не справлюсь с вами? Глупцы. Я подниму против вас толпу! Я стану вашим кошмаром. Особенно достанется мерзкой Эффит! Задушу ее вот этими…

Я видел, что капитан Джаз собирался вмешаться. И сам хотел доступно объяснить бывшему мэру, что он не прав. Но Конрад успел первым.

Взмах.

Кулак Экхана впечатался в лицо гера Мимиса. Тот пошатнулся, мотнул головой, невидяще осмотрелся и… накренился в сторону.

Капитан Джаз тут же поймал несчастного, поставил на ноги и принялся отряхивать несуществующие пылинки с пальто, уточняя:

– Как вы, гер Мимис?

Тот бестолково моргал. Я посмотрел на Конрада и попросил:

– Потрудитесь объясниться, гер Дорах.

– Я студент-пятикурсник, с блеском заканчивающий одно из лучших учебных заведений страны, – ответил Конрад. – Я горжусь своей будущей профессией и темным даром, переданным от предков. А этот человек назвал всех темных магов беспринципными гаденышами. Затем начал угрожать расправой. У меня хрупкая психика и богатое воображение. Стало так страшно… Не знаю, что на меня нашло, гер Ардо. Простите.

– Это было состояние аффекта, – сразу “понял” я. – Когда темного мага оскорбляют, а тем более угрожают расправой, подобное случается. Хорошо, что дело ограничилось одним легким ударом. И мы не будем подавать на вас иск, но это только на первый раз. Зная ваше душевнобольное состояние, пойдем на компромисс.

– Какой кабпамис?! Мде сдомади мос! – прогундосил мэр Мимис, прикладывая к лицу платок капитана Джаза. – Вы!..

– Тише, прошу! – Я вскинул руку. – Не провоцируйте гера Дораха новыми угрозами. Он – единственный сын в семье, гордость рода. А вы повредили ему руку своим лицом. Ох, гер Мимис, с вашими-то диагнозами нападать на лучших специалистов академии и вредить им… Зачем вы так с собой? Запретят даже дворы мести в Нормиксе.

– Кажется палец сломан, – вздохнул Конрад, демонстрируя оный. – Не сгибается. И синеет. Мне нужно к лекарю. И книгу жалоб.

– Ну хватит, – вмешался капитан Джаз, крикнув по имени своего секретаря.

Тот заскочил. У него попросили аптечку.

– Вам пора уезжать, – напомнил мне и Конраду капитан. – Все документы подписаны, ребята выполнили задания. Всего доброго, геры.

– Гаты, – добавил бывший мэр, – чтоп вас…

– Он снова вводит меня в аффект, – пожаловался Конрад Джазу.

Тот побледнел и лично открыл нам дверь, выпроваживая. Я поблагодарил капитана:

– Спасибо. И до новых встреч.

– А лучше без них, – невежливо ответил тот. – У ваших пятикурсников больше нет практики.

– Растет четвертый, – напомнил я. – И мы с удовольствием…

Дверь быстро закрылась.

– Невоспитанный здесь народ, – пожаловался я Экхану.

Тот только хмыкнул, убирая руки в карманы, и предложил:

– Заедем в кондитерскую? Нужно отметить конец практики. Купишь всем торт.

– Почему я? – спросил удивленно.

– Это новая традиция, – загадочно улыбнулся Конрад. – Беспринципные темные очень любят отмечать хорошие события десертами за чужой счет.

– Думаешь, ты так хорошо в них разбираешься? – усомнился я. И добавил с нажимом: – Лиара не из тех, кто простит за кусок торта, Конрад.

Он посмотрел на меня и покачала головой.

– Говори, – вздохнул я, принимаясь провоцировать его на откровение. – Сейчас будет урок по укрощению строптивых женщин? У тебя своя методика, и все такое? Давай так: если сегодня сможешь добиться от нее прощения, с меня…

– Остановись, – прервал меня Конрад, предупреждая взглядом. – И никогда больше так не делай, Налсур. Василиара – не повод для споров и не тема для обсуждения. Как и наши с ней отношения. Ты слышишь?

Я медленно кивнул.

Конрад пошел дальше, а я последовал за ним, позволив себе мимолетную улыбку.

* * *

Василиара Эффит

Вечер прошел сложно.

К ужину я спустились вниз. И оказалась лишней! Лис с Юлией сидели за столом, мило беседуя о каких-то глупостях, Таттис с Олиярой обсуждали прочитанное ею про тварей Бездны и не замечали никого вокруг, Виктор извинился за нетерпение и принялся есть первым, потому что ужасно хотел спать, но не мог, пока был голоден.

Ситуация слегка изменилась с появлением Конрада и Налсура. Они привезли большой потрясающий на вид торт, и я собиралась демонстративно от него отказаться. Из принципа. Чтобы Экхан прочувствовал силу моей обиды. Однако он ушел, даже не приступив к еде. Прижал ладонь к груди, отставил тарелку и поднялся к себе, пожелав всем хорошего вечера.

Я провожала его растерянным взглядом, прогоняя воистину жуткое желание подняться следом и убедиться, что с ним все в порядке.

В итоге аппетит действительно пропал, как и настроение. А тревога уже через пару минут достигла пика. Тогда я грозно уставилась на невозмутимо жующего Налсура и потребовала:

– Иди, проверь, как он.

– Кто? – не понял моей просьбы декан некромантов.

– Экхан, – раздраженно ответила я. – Ему стало плохо.

– С чего ты взяла? – поразился Налсур.

– Это было видно, – сказала я, посмотрев по сторонам в поисках поддержки от студентов.

Но куда там. Все занимались своими делами! И мне стало ужасно обидно за Экхана. Их-то он не обманывал, а спасал. Но какова была благодарность? Полный игнор. Вот вам и студенты!

– Лиара, у тебя сейчас тьма из ушей полезет, – заметил Налсур, помахав рукой для привлечения к себе внимания. – Что не так?

– Меня поражает ваш эгоизм! – выпалила я, поднимаясь и быстро набирая еды в глубокую тарелку. Всего понемногу.

– Пойдешь к себе? – равнодушно спросил Налсур, отпив из бокала.

– Именно так, – кивнула я, после чего переложила на вторую тарелку пару кусков торта.

Захватив столовые приборы и снедь, переставила все на небольшой металлический поднос и, обогнув стол, ринулась прочь.

– Спокойной ночи, – раздалось мне вслед от Налсура.

Я обернулась. Он продолжал есть мясной пирог. Остальные беседовали. А Виктор откровенно дремал над полупустой тарелкой.

– Эгоисты, – повторила я.

И ушла.

К Экхану.

Решила заглянуть по дороге и уточнить, все ли с ним в порядке. Мне ведь поручали следить и за его благополучием. Так что это – мой долг.

На стук Конрад не отозвался. Тогда я его окликнула, и снова ответом была тишина.

– Я вхожу! – предупредила, опуская ручку двери. В комнате царил полумрак. Я присмотрелась к двум кроватям, стоящим у противоположной стены. Экхан лежал в одной из них спиной ко мне.

Беспокойство захлестнуло с головой. Я поставила на стол поднос с едой и быстро подошла к кровати. Склонившись над телом Конрада, осторожно заглянула ему в лицо, одновременно касаясь лба, чтобы проверить наличие температуры. Экхан тихо застонал и перевернулся на спину. Высветленные пряди волос, обычно зачесанные назад, разметались по подушке, а меж темных бровей залегла глубокая складка.

– Тебе плохо? – прошептала я, обхватывая смуглое лицо ладонями.

– Без тебя – да, – ответил Экхан, открыв глаза и обхватив меня за талию. – И еще хуже, когда ты обижена на меня. Это убивает, Васюш.

– Ты что, притворился больным? – опешила я, рассматривая этого обнаглевшего гада и закипая от злости. – Манипулировал мной?

– Попытался вызвать жалость, – кивнул Конрад, широко улыбнувшись. Задорно и… устало.

Его руки медленно скользнули вверх и потянули меня на кровать. Я нахмурилась. Но не сопротивлялась. Так мы оказались в его постели, лежа друг напротив друга и глядя глаза в глаза. Не знаю, что он видел во мне, но смотрел так, будто перед ним кто-то очень важный. И от этого на душе становилось легко.

– Побудешь здесь немного? – спросил Конрад, проведя кончиками пальцев по моим скулам. – Я никому не расскажу о проявленной герой Эффит доброте.

– Нет никакой доброты, – ответила я, тая от его прикосновений.

– Тогда не расскажу о твоей злости, – улыбнулся он.

– Вот это ближе к реальности, – кивнула я, неожиданно даже для себя прижавшись лицом к его ладони и закрыв глаза.

Он придвинулся ближе, обнял меня и поцеловал в висок.

– Моя обида никуда не делась, – пробормотала я, слегка разворачиваясь, чтобы он мог дотянуться губами дальше.

– Знаю, – хрипло ответил Конрад, на этот раз поцеловав в щеку.

– Ты ужасный человек, – прошептала, глядя в самые красивые темные глаза, обрамленные густыми черными ресницами.

– Почему? – спросил Конрад тоже шепотом.

– Не знаю, – ответила я, обнимая его за шею и отвечая на долгожданный поцелуй.

Сладкий. Чувственный. Неторопливый. Нежный…

Я растворялась в объятиях Конрада, забыв обо всем на свете. Пока в коридоре не раздался лай, за которым последовали громкие команды от наших студентов. Слишком, пожалуй, громкие.

Прекратив поцелуй, Конрад рассмеялся мне в губы:

– Кажется, они предупреждают о скором появлении Налсура. Он устроился в этой же комнате.

– Наши студенты очень вежливые и тактичные, – улыбнулась я.

– И теперь ты сбежишь, – вздохнул Конрад, перекатываясь на спину и увлекая меня за собой так, что я оказалась сверху.

– Не сбегу, а уйду с гордо поднятой головой, – поправила его я. – А ты пока думай, как будешь добиваться моего прощения за прослушку и манипуляции. Я все еще зла. А этот поцелуй был простой случайностью.

– Лучшей случайностью в моей жизни, – заулыбался Конрад. – Почаще бы такие…

Он снова меня поцеловал. На этот раз быстро и жадно.

Голоса студентов раздались у двери его номера. Я встала, пригладила волосы и подошла к подносу на столе, забрав оттуда тарелку с тортом.

– Остальное съешь! – велела Конраду, указав на принесенную еду. – И поспи уже наконец.

– Волнуешься за меня, – не спросил, а констатировал этот гад.

– Переживаю, чтобы у тебя хватало сил и дальше носить меня на руках, – заявила я, – мало ли что? А ты не в форме.

Пока он смеялся, я покинула номер. В коридоре столкнулась с Юлией, Марком и Виктором. Они играли с щенком и старательно смотрели куда угодно, кроме меня.

– Конрад отдыхает, – сказала я ровным тоном. – Не кричите здесь слишком громко.

– Мы вообще шли спать, гера Эффит, – тут же ответил Виктор.

– И гер Ардо вот-вот поднимется, – закивала Юлия, – тоже спать.

– Вот и хорошо, – пожала плечами я, – завтра предстоит долгая дорога в академию. Нечего заниматься ерундой.

– Будем следовать вашему примеру, – не смог смолчать Марк, красноречиво глядя на мою растрепанную прическу.

За что мгновенно получил от Юлии локтем в бок. Согнувшись, Марк ухнул от боли, а я сделала вид, что ничего не услышала и не увидела. Но злость, конечно, затаила, решив отомстить рыжему говоруну попозже.

Чтобы не думал, будто я размякла.