Глава 14

Пробегая по коридору второго этажа, взглянула на часы, висящие на стене. Стрелка застыла на десяти часах, но за окном все еще было очень светло. Надо бы разузнать, какой в этом мире сейчас сезон и месяц, а то ну ничего не понятно!

Доктор Майл ждал меня, прикорнув за столом. Только я вошла, как старик подскочил с места, протараторил наставления и умчался, прихватив кожаный чемоданчик.

Я осталась одна в помещении, воздух в котором был пропитан ароматом вареных и сушеных трав. Совсем не так, как в больницах на Земле, где от запаха лекарств начинало подташнивать, едва войдешь в кабинет. Здесь все было по-другому.

Элли мирно спала. Я не могла смотреть на нее, сердце разрывалось, когда представляла, как больно ей было под градом. Как мне-то было больно, а она еще совсем малышка. На правой брови черными линиями расползлась зашитая рана, тоненькие маленькие ручки сплошь покрытые синяками. По ее бледному личику скользнул солнечный лучик и тут же исчез, а вскоре солнце принялось клониться к закату.

Я бродила по лекарскому кабинету, рассматривая пузырьки и пучки сушеных трав не то что из любопытства, сколько от скуки. Доктор Майл оставил мне горячий чайник со смородиновым чаем и вазочку с печеньем, но после плотного ужина есть мне не хотелось.

Села в глубокое кресло у изголовья кровати и открыла “Радугу цветов”. Размышляя, читать ли вслух, или про себя, просидела так еще какое-то время.

— Я почитаю тебе потихоньку, ладно? — шепнула я и, тихонько прокашлявшись, принялась за чтение. — Давным-давно, когда Аберголь еще не существовал…

Я запнулась, еще раз пробежалась взглядом по первой строчке и недоуменно воскликнула:

— Так это же реальная история!

И дальше читала уже не вслух, жадно поглощая абзац за абзацем.

“...Создатель был милосерден. Он создал портал, который переносил души людей, погибших в нем, в другие миры. Создателю положено путешествовать по множеству миров, и иногда случаются такие казусы, как смерть человека в портальной яме.

Создатель отправлял их души туда, где они могли бы начать новую жизнь, похожую на их прошлую. Тело их и вещи, которые были с ними во время их смерти, материализовались и в другом мире.

В Аберголе не единожды были открыты порталы, кто знает, кого занесло к нам из другого мира? Ответ очень прост: Создатель дарит каждой душе цветы, яркие, сочные и солнечные, которые не должны погибнуть. Тот, кто принял подарок, обязан беречь и защищать цветы. Пока живы они - жив и обладатель. Цветы - символ новой жизни человека. Новой жизни в новом мире…”

Я так зачиталась, что не сразу услышала стон, доносящийся с кровати.

— Пить…

Я вскинула голову, ошарашенно уставившись на Элли. Малышка открыла глаза и, мало того, что пришла в сознание, так она еще и заговорила! Книжка тут же была мной забыта. Я схватила с тумбочки кружку, поскорее вытащила из кармана пузырек с черной жидкостью и добавила пять капель в воду.

— Нет… прошу… — Элли заплакала.

Ее тоненький слабый голосок утонул в шумном биении моего сердца и я протянула кружку ребенку.

— Не хочу… не надо…

— Милая, нужно выпить это, — я осторожно приподняла личико малышки за подбородок и попробовала поднести кружку к ее рту, но Элли стиснула челюсти и замотала головой. — Давай, ты ведь хочешь выздороветь?

— Нет! — всхлипнула девочка и снова с силой сжала челюсти.

Насильно я точно не стану ее поить, но графиня сказала, что лекарство нужно обязательно дать.

— Оно не горькое, — сообщила я, принюхавшись к воде. Черные капли полностью растворились в ней и не было ни намека на то, что в воде что-то есть.

— Оно плохое!

— Элли, я тоже не люблю лекарства, уж поверь мне. Но сейчас я бы все на свете отдала за таблетку простого анальгина. Посмотри на мои руки, видишь синяки? У тебя такие же. И мы с тобой должны лечиться.

— Не надо мне больше этого… прошу…

Элли канючила, заметалась на подушке и попыталась спрятаться под одеяло. Нет, она точно не выпьет так.

— Хорошо, я сейчас принесу другую водичку, ладно?

— Да, — закивала малышка.

Обманывать детей нехорошо, но выбора у меня не было. Я подошла к столу доктора Майла, на котором стояла точно такая же глиняная кружка красного цвета и графин с водой. Прикрыв собой кружки, я налила в пустую воды, но в руки снова взяла ту, в которой было лекарство.

— Вот, попей. А лекарство выпьешь потом, хорошо? Когда придет доктор.

Девочка доверчиво и с благодарностью взглянула на меня, забрала кружку из моих рук и маленькими глотками выпила всю воду. Элли допила, отстранилась от кружки и перевела на меня жалобный взгляд.

— Это просто вода, милая, — заверила я ее, но в груди заворочалось противное чувство. То самое, какое бывает, когда предаешь того, кто отчаянно верил тебе.

Девочка отставила кружку, прикрыла глаза и горько беззвучно заплакала. Она больше не сказала ни слова. Было ясно, что доверие Элли потеряно и говорить со мной она не хочет.

— Доктор велел, — виновато проговорила я, поправляя одеялко. — Прости, пожалуйста, но ты должна лечиться. Ты совсем маленькая, кто знает, что может принести за собой такое количество синяков и сотрясение…

Элли отвернулась к окну. Я, ругая себя на чем свет стоит, снова взялась за книгу, на этот раз решив читать вслух.

Вскоре сумрачный вечер сменился темной ночью. На чистом ясном небе засияли крупные звезды, пропитанный сыростью воздух стал прохладнее и мне пришлось закрыть форточку.

Книгу я не дочитала, отвлекалась все время на Элли. Почему она так испугалась лекарства? Нет, дети в ее возрасте вообще не очень любят лечиться, но такого ужаса не испытывают. Малышка теперь, наверное, совсем никогда не захочет со мной говорить.

Я заснула, забравшись в кресло с ногами, а утром проснулась от шороха и мелодичного звона стекла.

— Доброе утро, — доктор Майл, бодрый и выспавшийся, переставлял пузырьки с одной полки на другую. — Элли просыпалась?

— Да, вчера вечером ненадолго пришла в себя, — ответила я, сдерживая зевоту.

Рука старика замерла над одним из пузырьков.

— Лекарство выпила?

— С трудом, но да, выпила. И она заговорила, представляете? Она говорила!

— Что сказала?..

— Не хотела пить лекарство, но я ее убедила… Точнее, обманула. Мне жаль, но по-другому было не заставить.

— Ну и хорошо, — доктор Майл повернулся ко мне с улыбкой. — Ты можешь идти.

Я попрощалась с лекарем и выскочила за дверь. Бегом спустилась вниз, в ванной привела себя в порядок и отправилась на завтрак.

В столовой почти никого не было. Рози сидела на подоконнике и жевала яблоко, Луиса пила чай с булочкой, а Эби вышивала.

— Я опоздала на завтрак?

Экономка глянула на меня из-под бровей.

— Сэн повел всех на уборку в сад, завтракать никто не стал. Мне принести для тебя что-нибудь?

— Нет, спасибо. Тогда и я пойду. Чем быстрее уберем двор, тем лучше.

Мне понадобилось еще несколько минут на то, чтобы переодеться в последний оставшийся чистым комбинезон, и взять свои родные грабли, которые прибыли со мной сюда с Земли.

На улицу вышла с желанием работать, но почти сразу оно угасло. Град растаял и оставил вместо себя кое-где лужи, грязь и гору мусора.

Шайер и Стил сгребали поломанные ветки вдоль подъездной дороги. Сэн, как мог, чистил пруд. Жан убирал мусор из фонтанов, а Стил носился туда-сюда по поляне, не зная, за что хвататься в первую очередь.

У меня же была более важная задача - спасти розы Ее Светлости. Так что я отправилась к месту их обитания. Оставшиеся в земле корни и торчащие над ней черенки выглядели крепкими, им помощь была не нужна. Я почистила от хлама еще пару квадратных метров и притащила из оранжереи семь черенков, заготовленных мной еще вчера. Их следовало высадить в перемешанную с удобрениями землю, а полить можно и даже нужно, настоем из ивовых веточек. Благо, ива у озера имелась.

На розы у меня ушло очень много времени. Мужчины почистили добрую половину двора, когда я без сил уселась на землю, вытирая пот со лба.

— Ася, новый список дел на эту неделю, — раздался надо мной голос Сэна, а следом в мои руки впихнули сверток.

— Спасибо. Сэн, могу ли я спросить… — я замялась, почему-то ощутив укол стыда. Будто собралась выпрашивать деньги в долг, а не просить свои кровно заработанные. — Когда оплата?

— Сегодня вечером. Зайди ко мне в кабинет до ужина.

— И я могу распоряжаться деньгами как хочу, правильно?

— Конечно, что за вопрос?

— На всякий случай уточнила, — вздохнула я, поднимаясь на ноги.

Сегодняшний день был полностью посвящен приведению сада в надлежащий вид. Чего, к слову, сделать не удалось. Мусор мы, конечно, убрали, сгребли его в кучу и оставили сохнуть на солнце, чтобы потом сжечь. Но отсутствие цветущих клумб и поломанные ветви деревьев красоты саду не придавали.

— В этом сезоне цветов уже не будет, — говорил Сэн удрученно.

— А какой сейчас сезон? — как бы между прочим спросила я лениво, а сама напрягла слух.

Дворецкий удивленно приподнял одну бровь, но ничего не спросил.

— Почти конец лета, если ты вдруг забыла. Начало Третьего Летнего месяца.

Быстро пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что “Третий Летний месяц” означает август. Что ж, август в этом мире мне нравится. На Земле в моем регионе в это время по утрам зеленая трава покрывается изморозью, а здесь же от духоты дышать нечем.

Вернувшись в свою комнату, я вспомнила, что так и не воспользовалась мазью от синяков. Пришлось срочно мыться в холодной воде, чтобы не ждать, пока нагреется от костра, и мазать все тело мятным снадобьем. После чего я надела платье и принялась за стирку комбинезонов. В прачечной, которая находилась здесь же, в крыле прислуги, отыскала свободную натянутую веревку и развесила мокрые вещи. Сил на мытье лестниц уже не оставалось, смогла только добрести до кабинета дворецкого, чтобы забрать зарплату.

Мысль о том, что вот-вот увижу местные деньги, приводила меня в неописуемый восторг. А чуть позже, когда вернулась в комнату, я сидела на кровати и пробовала на зуб каждую монетку. Они были совершенно точно золотыми. Не позолоченными, не из металла, похожего на золото, а именно золотыми. Три тяжелые монеты с изображением листа клевера с одной стороны и гербом королевского двора с другой, грели мою душу.

Две из них я спрятала в щель в стене, что была чуть ниже оконной рамы. Не то что бы я думала, что меня обворуют, но так было спокойнее.

Ужинала быстро, проглатывая еду и не чувствуя ее вкуса. После чего дождалась, когда семейство Бронт спустится к ужину и пробежалась по всем помещениями, где нужно было топить камины, и когда все дела были сделаны я вышла на улицу, сжимая в руке золотую монетку.

Наверное, у меня в тот момент был такой придурковатый вид, что Рози, отдыхающая на лавке под тенью дерева, не смогла оставить это без внимания.

— Кажется, ты собралась срочно потратить первую плату? — усмехнувшись, Рози отложила книгу.

— Не всю, — улыбнулась я. — Но да, хочу погулять по городу. Я его толком не видела, разве что в окно кареты, когда ездила в садоводческую лавку.

— Обязательно зайди в пекарню, что находится на Сенной улице. Ты узнаешь ее по множеству цветов во дворе дома, если их, конечно, не побил град.

— В ней что-то особенное?

— Ничего, кроме отменного вкуса любой выпечки, что там продают.

— Зайду, если она еще не закрыта. Спасибо!

Рози помахала мне на прощание и вновь принялась за чтение, а я, испытывая легкое чувство страха перед неизвестной дорогой, зашагала к воротам.

В городе я хоть уже и была, но в компании, а сейчас шла в одиночестве. Теплый вечер способствовал хорошему настроению, но отсутствие телефона с навигатором заставляло волноваться. Благо, дорогу я помнила, вот только идти через поле мне было немного волнительно. Кто знает, вдруг тут водятся разбойники или дикие звери? Не хотелось бы встретиться ни с кем из них.

К счастью, ни тех, ни других я не встретила. Думала, что и в самом Вэйстоне не будет ничего интересного, потому что пришла я уже поздним вечером, но на мою радость оказалось, что сегодня выходной день, и в такие дни на главной площади происходит веселье.

Я лавировала среди танцующих, стараясь отыскать свободную площадку для того, чтобы спокойно посмотреть концерт, который устроили несколько парней. Музыканты играли на едва знакомых мне инструментах, очень похожих на скрипку, флейту и виолончель, но все-таки выглядящих немного по-другому. Да и звуки эти инструменты издавали совсем другие, более нежные, мелодичные. Такие, что хотелось немедленно пуститься в пляс.

Детишки носились по всей площади, выпрашивали у матерей медяки, чтобы купить пару леденцов у громкоголосых торговцев. Женщины отмахивались, но, чтобы дети позволили им обсудить с подругами последние сплетни, все же давали ребятне денег.

Мужчины кучковались у палатки с напитками. Столы, сплошь заставленные бутылками вина, постепенно пустели. Вскоре счастливый смех, раздающийся то тут, то там, становился тише, откуда-то издалека донеслись звуки драки и женский крик, и я поспешила уйти на одну из безлюдных улиц.

Мой взгляд упал на одну из деревянных вывесок, на которой было выжжено “Сенная 9”, и я обрадованно двинулась на поиски пекарни. Найти ее оказалось несложно, хоть множественные цветы и правда оказались побиты градом, над дверью висела вывеска, указывающая на то, что в небольшом двухэтажном домике располагается пекарня. И это не считая умопомрачительного аромата коричных булочек, шлейф которого тянулся, наверное, до самого Вэйстон-Дай.

Булочная, ожидаемо, оказалась закрыта. Наверное, или работают не до поздна, или хозяева ушли гулять на площадь вместе со всеми.

Потратиться мне так и не удалось, чему я была несказанно рада, но вот в местную закусочную зашла, не удержалась.

В зале царил полумрак и играла приятная тихая музыка. Я по привычке решила, что играет радио, и только опомнившись, где нахожусь, заметила музыканта. Им оказался мужчина в черном одеянии. Лицо его было скрыто под капюшоном, но высокий рост и широкие плечи, вероятно, не могли принадлежать женщине. Мужчина сидел в кресле в углу возле камина и самозабвенно играл на саксофоне. Ну, или на инструменте, очень уж похожим на саксофон.

Гостей не было и вовсе, что странно видеть в выходной день, но я была рада, что смогу насладиться одиночеством в компании музыканта.

Я заняла место за круглым деревянным столом рядом с камином. Официантка - молоденькая девчушка лет тринадцати, появилась бесшумно и едва ли не шепотом, чтобы ни в коем случае не нарушить мое очарование музыкой, поприветствовала меня и предложила меню.

Я внимательно читала название каждого блюда, чтобы запомнить, и чтобы не ошибиться в выборе. Справа от каждого из них были вписаны и непонятные мне цены. Вот сколько это - “5с”?

Не желая оставаться в закусочной на ночь, чтобы расплатиться за блюдо, на которое мне может не хватить денег, я попросила только чашку кофе за “3м”. Как потом оказалось, “3м” - это три медных монеты. Сдачу мне выдали медными и серебряными, которые я потом тщательно пересчитала в надежде понять, из какой суммы состоит один золотой.

Вечер был чудесным! Горячий крепкий кофе оказался невероятно вкусным, темнота царившая за окном располагала на мечты о будущем, в котором я обязательно буду иметь свой собственный дом и сад со множеством цветов. Моих цветов, не графини и ни кого-либо еще.

Музыкант оторвался от инструмента, но еще несколько мгновений помещение было наполнено чарующими звуками исчезающей мелодии.

Под моим удивленным взглядом мужчина в черном медленно поднялся из кресла и так же медленно приблизился к моему столу. Не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел, а саксофон… исчез. Просто растворился в воздухе.

От охватившего меня шока я не могла произнести ни слова. Обернувшись, поискала взглядом официантку, но ее и след простыл.