Глава 11

– Кортни… – донеслось откуда-то из реальности.

Донестись-то донеслось, но я решительно не хотела просыпаться и вникать, кто и зачем меня зовет. Однако голос оказался настойчив:

– Детка, просыпайся. Кортни, ты нам сейчас нужна.

Потом меня потрясли за плечо, так что пришлось недовольно открыть глаза. Я бросила взгляд в окно, но рассвет еще даже не начался.

– Ким приболела, мы вызвали целителя. Кайла велела тебя разбудить.

– Что с ней?

Несмотря на спокойный голос, что-то в Герберте мне не понравилось. Он говорил так, словно Ким лишь кашляла, но ради этого не нужно было вызывать целителя. Даже если она простудилась или отравилась, в доме стоял целый сундук с лекарственными зельями.

– Обожглась, – еще больше удивил Герберт.

Пришлось встать и накинуть халат. Я не нашла обувь и поняла, что это вообще не моя комната. Одна из нежилых спален, в темноте я даже не смогла определить какая.

– Каким образом она умудрилась обжечься посреди ночи?

Герберт смотрел на меня с некоторой… я бы сказала, опаской, если бы верила в то, что он может меня бояться.

– Ким опрокинула на себя кастрюлю с кипятком. Мы понятия не имеем, кто оставил ее на огне. Вероятно, Ким спустилась за водой и оступилась.

– Просто случайно пошла и опрокинула на себя кастрюлю?

– Понимаю, о чем ты думаешь. Но она говорит, что сама. Нет причин думать, что кто-то пытался ей навредить. В конце концов, детка, неприятности случаются и сами по себе.

– Ага, – буркнула я, поежившись, – и все – в моей семье.

Кайла с Диналией тоже не спали. Старшая сестра выглядела крайне уставшей и помятой. Под глазами залегли темные круги. В комнате Ким сидела перепуганная Диналия. Сестра была бледной, со следами слез на лице, но улыбнулась, когда я вошла.

– Зря тебя разбудили. Я в порядке.

– Ну-ка, покажи, что с тобой случилось.

Ким обожгла бедро, ногу и часть руки, поэтому сидела сильно наклонившись, так, чтобы не опираться на больные места. Пораженная кожа выглядела не слишком хорошо, возможно, останутся шрамы.

– Ты выпила обезболивающее?

Ким кивнула и вздохнула.

– Прости. Тебе и так непросто. Не нужно за меня волноваться. Я просто бываю ужасно неуклюжей.

– Не думай об этом. Мы обязательно выясним, кто оставил на кухне кастрюлю с кипятком.

– Не ругай Нину! – взмолилась сестра. – Я действительно неудачно оступилась. Не увольняй ее!

– Не волнуйся. Я никого не собираюсь увольнять.

– Как твой ужин? – спросила Ким.

– Хорошо.

Ким надо было отвлечься от боли, так что я начала рассказывать, какой был ресторан, что я заказывала и кого видела. И, разумеется, Ким заметила серьги, которые я не сняла перед сном.

– Красивые, – улыбнулась она. – Кортни, я хотела спросить…

Но что именно, мне не удалось узнать: пришел целитель.

Он был таким, каким я его запомнила, – пожилым и добродушным, бодрым в любое время дня и ночи. С самого детства он приходил, когда я или сестры болели. У него лечился отец, у него же Кристалл. Оба, правда, умерли. От этой мысли мне вдруг стало весело.

– Так, прошу всех выйти, незачем смущать нашу юную леди, – распорядился он. – Давайте, давайте, ничего страшного, все вылечим, через пару дней будет как новая, и даже шрама не останется. Герберт, ты какой-то уставший, может, выписать тебе витамины?

Герберт, явно не настроенный так благодушно, пробормотал что-то невнятное и первым вышел из комнаты. Мы с Диналией последовали за ним, однако далеко не ушли – остались ждать у дверей.

– Так, юная леди, иди-ка ты спать, – распорядился Герберт. – И постели себе в отдельной комнате, дай Ким отдохнуть. Ей сейчас дадут лекарства, будет не до тебя.

– А ты? – Диналия насупилась.

– А я провожу лекаря и тоже пойду. И завтра спим до обеда, если кто-то поднимется раньше и разбудит нас – останется еще и без ужина. Давай иди.

С явным недовольством Диналия ушла. Я бы с удовольствием последовала ее примеру, но решила дождаться окончательного вердикта целителя.

– Раз уж мы все вскочили, хотел тебе кое-что сказать.

Я напряглась, решив, будто Герберт хочет обсудить сегодняшнюю ночь, к чему я совершенно не была готова, но он завел речь о Кайле.

– Она почти не спит. Пьет. Не выходит из дома, перестала – как она там выражается? – приводить в порядок волосы и ногти. Это тревожный знак, Кортни. Нужно что-то делать.

– Знаю, но что? – Я устало потерла глаза. – Отправить ее в Даркфелл? Сейчас это довольно опасно. Переезжать всем вместе? Тоже не лучшее решение. Попробую с ней поговорить, но пока что, боюсь, придется оставить все как есть. Пока не решится проблема нашего анонима, мы должны быть в одном месте.

– Или ему того и надо, – возразил Герберт. – Чтобы вы были рядом. Если он действует один, мотаться между Даркфеллом и Хейзенвиллем будет проблематично.

– Да, и он выберет что-то одно. Если нас – хорошо, мы на своей территории. А если Кайлу в чужом городе? Нельзя так рисковать. И, честно говоря, я сомневаюсь, что он действует один. Слишком много всего происходит. Ну, либо он гений. Или – что вероятнее – использует людей, как использовал Эмили Фаннинг.

– Например, кого?

Несколько минут я размышляла.

– Портера, думаю. Он слишком резво взялся за нашу семью, на днях я видела его рядом с домом. Думаю, он следит за нами. Проверь его получше. Ты контактировал с Портером раньше?

Герберт покачал головой.

– Несколько раз встречал в управлении и на конференциях, но мы почти не пересекались, я даже не знал, что он детектив.

– Что ж, он – наиболее вероятная кукла.

– Или Джейк.

Я напряглась.

– Я не обвиняю его. Просто говорю, что уж больно вовремя приехал этот парень и слишком активно взялся за тебя.

– Я знаю его несколько лет.

– А ты думаешь, такое планировалось за месяц? Кортни, тот, кто все это организовал, очень хорошо знает твою семью. Каждого из нас. Он может быть кем угодно. Отшитым ухажером Кайлы, неудавшимся партнером твоего отца, бывшим любовником Кристалл. Я даже не могу составить окончательный список тех, кого нужно проверить, потому что далеко не все знаю о делах твоего отца. Когда я начал помогать Кристалл после его смерти, я был в шоке от того, сколько Карл утаивал. Но этот шок ни в какое сравнение не идет с тем, какой я испытал, приняв все дела окончательно – уже после ее смерти.

– Все началось с завещанных Кристалл подарков. Вот и пляши от этого. Мог ли кто-то подменить их?

– Исключено, она отдала мне шкатулку лично.

– Тогда мог кто-то иметь доступ к шкатулке?

– Не исключено, – после паузы ответил Герберт, – я храню такие вещи в сейфе, но сейф совершенно обычный. Это были всего лишь подарки вам, так что я не накладывал сложных заклинаний для защиты.

– Это тот, кто рядом. Кого мы видим, кто наблюдает за нашей жизнью. Он или знает нас досконально, потому что предугадывает все действия и события, либо меняет план по ходу развития, что более вероятно.

– Да, ты права. Надо еще раз пройтись по самым близким. Проверить прошлое, мотивы, связи. Прости, Кортни, но я буду проверять всех, кто находится рядом. В том числе – помимо Портера – Джейка, Кайлу, Ким, Диналию и… тебя.

– Что?! – Я задохнулась от возмущения. – Герберт, ты в своем уме?! Ты тоже считаешь, что я отрезала себе волосы? Или что я сама заплыла на лодке на середину озера, разбросала кукол и отрубилась?

– Я считаю, что метод работы элитных детективов, которые тонко подмечают детали и разрабатывают изящные версии на основе следа от женского каблучка, не поможет. Ситуация зашла так далеко, что проверять нужно все. А еще я полагаю, ты далеко не все рассказываешь о своем пребывании в Даркфелле. И у тебя вполне могли остаться там враги. Ты не думала, что все эти события начались не из-за смерти Кристалл, а из-за твоего приезда?

– Если бы все это было из-за меня, Хейвен бы не погибла. И Эмили Фаннинг. Это прошлое семьи, а не мое…

– Кортни, ты не можешь отделять свое прошлое от прошлого семьи. Навредить тебе через сестер – слишком очевидный план, чтобы не брать его в расчет.

– Как будто ты за мной не следил и не знаешь, что врагов в Даркфелле у меня не было.

– Представь себе, не следил. Кристалл знала, что с тобой все в порядке, ты изредка писала Ким – и я не вмешивался с того момента, как увидел тебя с друзьями. А по статьям в студенческой газете очень сложно понять, обзавелась ли ты врагами.

– Хорошо, – я сделала несколько глубоких вдохов, – делай то, что считаешь нужным.

– Тогда дай мне все, что знаешь о Джейке.

Наверное, Герберт был прав. И проверить нужно всякого, кто хоть как-то близок к семье. Но как же не хотелось верить в то, что я совершенно не разбираюсь в людях! И много лет не замечала такой сильной ненависти рядом.

– Я схожу за деньгами целителю, – сказала я. – Пусть дождется меня, если закончит.

Деньги можно было взять или в комнате, или в кабинете, где я держала немного золота на случай непредвиденных обстоятельств. Кабинет оказался ближе.

В тусклом свете, что падал на стол, я увидела конверт и сразу же поняла, что он означает.

Новое послание. Новая шутка… издевка, угроза?

Я решительно пересекла кабинет и достала письмо.

«Кот снова поймал свою мышку. Куда она сбежит на этот раз?»

В конверте оказался рисунок. Но не такой, какой мы с сестрами получили в ночь, когда погибла Эмили. Не рукотворный, а созданный при помощи магии. Такой, какими Кайла доставала Герберта и Кристалл, запечатлевая их встречи на кристаллы записи и развешивая снимки по городу.

Сцена в подвале еще не успела выветриться из головы и толком уложиться в сознании, поэтому я ощутила, как кровь приливает к лицу. Рисунок изображал меня со связанными руками и Герберта со стеком позади. Сомнений не было – рисунок сделали именно в тот момент, когда мы были в подвале. При мысли, что кто-то наблюдал за мной в такой момент, сделалось тошно. В порыве ярости я скомкала лист, и он исчез в пламени, на доли секунды вырвавшемся из руки.

Спокойно, Кортни.

– Кортни, я должен уйти к себе, взять кое-какие документы и заказать выписки из метрических книг, ты справишься здесь одна? – Герберт заглянул в кабинет. – Кортни? Ты в порядке?

– Да, все нормально. Иди.

Но Герберт не ушел, а, напротив, прошел в кабинет и остановился около меня, буравя взглядом. Что он надеялся увидеть?

Я чуть-чуть, словно невзначай, отступила и оказалась около небольшого настенного зеркала. Надо бы разрешить Нине здесь убраться: рамка да и само зеркало покрылись толстым слоем пыли. И отец, и Кристалл не терпели, когда кто-то посторонний роется в их вещах, а я все равно не использую кабинет по назначению. Пора выбросить из него весь хлам.

– Мне кажется, ты чем-то расстроена. И явно не неуклюжестью Ким. Что-то случилось?

– Все хорошо, – упрямо повторила я, сама не зная, почему скрываю конверт.

И тогда Герберт склонился, чтобы меня поцеловать. Но я отстранилась и натолкнулась на удивленный взгляд темных глаз.

– Кортни, я ухожу на весь день, почему я не могу тебя поцеловать?

Только короткий миг я не владела собой, а потом все прошло, и привычная снисходительная улыбка стерла с лица Герберта недоумение.

– У нас с тобой не роман, Герберт. Не нужно целовать меня перед уходом.

– То есть в подвале ты отдавалась мне из вежливости?

– Ты не спрашивал моего позволения.

– Я тебя не насиловал, Кортни, не смей меня в этом обвинять! – с нажимом произнес он.

– Есть кое-что кроме секса, – мне с трудом удавалось говорить спокойно, – я никогда не отрицала, что наши встречи приносили… некоторое удовлетворение. Но мне не нужны отношения, когда в моменте мне хорошо, а после хочется отмыться от грязи. К тому же не стоит забывать, что, несмотря на твою дружбу с отцом, мы из разных кругов, Герберт.

На секунду показалось, он меня ударит, и я даже отступила, хотя дальше особо и отступать-то было некуда.

– Кортни, ты это серьезно? Я признался тебе в любви!

Я поморщилась. Какой-то частью я верила, что его слова просто приснились. Что воображение, вкупе с усталостью, выдало желаемое за действительное.

– Герберт, я не хочу повторения истории, я не вернусь к тебе. Эта ночь была последней моей ошибкой. Они слишком дорого мне обходятся. А ты превращаешь меня в того человека, которым я боялась стать.

Когда он вскинул руку, я вздрогнула. Герберт ударил в зеркало, в паре сантиметров от моего лица. Несколько осколков упали на пол, а на трещине появились капельки крови.

– Не я превращаю тебя в копию отца, Кортни, а ты отчаянно стремишься ею стать. Похоже, сбежать из дома оказалось мало. Ты так и не научилась жить без одобрения Карла.

Герберт ушел.

Я долго смотрела на алые бусинки, скатывающиеся по зеркальной поверхности. Внутри что-то медленно рассыпалось. Я опустилась на колени, чтобы убрать мусор.

– Собираешь осколки собственного сердца?

Кайла прошлась по комнате и уселась в кресло.

– Я думала, ты ушла спать.

– Я собиралась, – не смутилась сестра. – Только вы так были заняты разборками, что общаться с целителем пришлось мне. Если тебе интересно, Ким будет в порядке. Сейчас она спит. Ничего страшного, не останется даже шрама.

– Хорошо, – безучастно сказала я.

– По тебе не заметно, что тебе хорошо. Кортни, что ты творишь? Я могу понять твою ненависть к отцу – да, он был дерьмом, а не папой. К Кристалл – тоже отчасти понимаю. Даже ненависть ко мне пойму – я не была хорошей сестрой. Но что тебе сделал Герберт? Ты славно его приложила, на такое даже я не способна. А ты знаешь, что обо мне говорят.

– Кайла, мне кажется, я вышла из возраста, когда хочется доверять сестре секреты.

– Да нет, без вопросов. – Она подняла руки и усмехнулась. – Мне просто интересно, почему ты так любишь делать больно тем, кто о тебе заботится. Кристалл из кожи вон лезла, чтобы помочь тебе в Даркфелле в обход воли отца, а ты ее даже не навестила. А сейчас отталкиваешь единственного человека, готового нам помогать. Где ты собираешься найти нового юриста, готового разбираться с делами нашей семьи?

– Герберт ведет наши дела не потому, что заботится обо мне, – отрезала я.

– Да, конечно, он просто обожает ковыряться в чужих бумагах. Да половину из того, что Герберт делает, юрист вообще знать не обязан! Ты не занимаешься домом, не вызываешь садовника, не платишь за магию, на которой, кстати, работает твой душ, где ты часами пропадаешь. Не знаешь, как вообще охраняется дом и чьими силами. Продолжать?

– И что? Мне теперь спать с ним из благодарности? У него есть гонорар. Кстати, немаленький. В другом месте за такие деньги придется спать не с хозяйкой, а с хозяином.

– Ну и стервой же ты стала, – скривилась Кайла.

– Это говоришь мне ты?

– Ну, я не держу около себя влюбленного по уши папиного друга. Может, я действительно добродетельнее?

– Я не держу его около себя. И он не влюблен. И никогда не был, Кайла. Ты не знаешь, о чем говоришь. Герберт может создавать нужное впечатление, может притвориться влюбленным, даже убедить в этом всех окружающих, а то и самого себя. Но то, что он делает, это не любовь, это какая-то извращенная месть за то, что наша семья выше его, что он от нас зависит. Ты не замечаешь этого, потому что никогда его не интересовала. Не видела, как он меняется, когда получает власть над кем-то.

– Твоя проблема, сестренка, – Кайла наигранно зевнула, – что ты считаешь, будто мужчина твоей мечты должен полюбить тебя, а не твой «семейный» хвост. На самом деле он должен полюбить тебя вместе с этим хвостом. Иначе ничего не выйдет.

– Это не любовь, – повторила я.

– Тебе-то откуда знать?

– А тебе? Твоя любовь обокрала отца и сделала тебе ребенка, из-за которого ты теперь не выходишь из дома. Хватит учить меня жизни, Кайла. Мы обе жили не так, как надо. Только делали разные ошибки.

– Тогда хватит держать его возле себя!

– Я не держу.

– Держишь. – Кайла поднялась и направилась к выходу. – Ты принимаешь его приглашения. Позволяешь оставаться здесь на ночь. Сажаешь за наш стол. Я, может, и глупенькая, неудавшаяся старшая сестричка, но вариантов здесь немного. Либо ты непроходимо тупа. Либо тебе просто нравится его мучить. Я не знаю, что происходит между вами наедине, но зато вижу, как вы ведете себя на людях. Если бы это хоть немного напоминало ненависть, Герберт бы уже не появлялся у нас дома. Но ты слишком вжилась в роль бунтарки. А теперь извини, я точно спать. Удивлюсь, если завтра нас не атакуют толпы налоговиков, магов и прислуги из всех владений, потому что Герберт бросил работу.

Она с грохотом захлопнула дверь, а я в сердцах бросила все собранные осколки на пол. Второй раз в жизни мне захотелось сбежать как можно дальше из Кордеро-холла. Но в прошлый раз от побега зависела только моя душа. В этот раз такой поступок дорого обойдется сестрам.

* * *

Дверь отворилась бесшумно, лишь впустив холодный воздух в кабинет. Я так давно не была в конторе Герберта, что не сразу узнала привычную обстановку. Конечно, здесь все изменилось. Пусть в мелочах, пусть стол по-прежнему стоит боком к окну, а шкафы занимают все свободные стены, но статуэтки на столе уже другие, кресла новые, а на стене висят привезенные из последних путешествий Герберта пейзажи. Пять лет назад они были другие…

– Кортни?

Он стоял у стола, просматривал какие-то бумаги.

Мне надо было действовать быстро, решимость таяла с каждым мгновением, в течение которого Герберт на меня смотрел. В считаные секунды я пересекла кабинет и обвила его шею руками, прижавшись всем телом. Сразу оказалась окутана знакомым приятным запахом, а тело словно расслабилось.

– Кортни…

– Прости, – выдохнула я ему в шею. – Я не хотела так говорить. Я устала, Герберт, я боюсь.

Не сразу, но он обнял в ответ. От прикосновения его рук, опаливших жаром даже через толстую ткань платья, я довольно зажмурилась. Сделала глубокий вдох и затихла. Просто стояла и наслаждалась, а время шло и шло.

– Я уехала не из-за тебя. Вернее… из-за тебя, но не из-за того, что мне было с тобой плохо, ты же знаешь. Я просто боялась…

Он не дал мне договорить, поцеловав. Язык раздвинул мои губы, лишив возможности думать и чувствовать что-то, кроме этого поцелуя, жадного и горячего. Я вцепилась в его плечи, сама не замечая, что наверняка оставляю синяки.

– Чего? – оторвавшись, спросил он. – Чего ты сейчас боишься?

– Не знаю… того, что ты врешь и я тебе не нужна, того, что единственное, чего ты от меня хочешь, – это секс и власть… Я боюсь, что полюблю тебя настолько сильно, что сделаю все ради твоего удовольствия, а себя потеряю.

– Глупая, – улыбнулся он, – ты не можешь себя потерять. Тебя – не существует.

Герберт сделал шаг вперед. Я отступала до тех пор, пока за спиной вплотную не оказался шкаф с книгами. Рука Герберта скользнула вверх по моей ноге, собирая платье. Прохладный воздух коснулся кожи на бедре.

Его рука распустила шнуровку на груди, медленными, дразнящими движениями ласкала ключицу. Пальцами Герберт обхватил мою шею и сжал. Я чувствовала, как в груди все замирает. Почти слышала удары сердца, рваные и лихорадочные. Рука сжималась сильнее, я хватала ртом воздух, но бесполезно. Ногтями я впилась в его руку, но он не шелохнулся.

В глазах темнело, сознание медленно ускользало…

Проснувшись, я пару секунд не понимала, что есть реальность, а что сон. Казалось, что за последние дни я почти не спала. Конечно, это было не так, но каждый раз я вставала с тяжелой головой и совсем не чувствовала себя отдохнувшей.

Несмотря на то что за окном было светло, домашние еще спали. Мне не хотелось готовить завтрак для одной себя, и некоторое время я бесцельно бродила по первому этажу. Можно было лечь и еще немного поспать, но смотреть в потолок, мучительно пытаясь справиться с мыслями и в итоге увидеть новый кошмар, не хотелось. Ничего не оставалось, как подняться в кабинет и хотя бы попытаться поработать. Пока что Герберт ведет все дела Кордеро, но если он решит вдруг уйти?

Первым, что попалось под руку, оказался перечень завещанного папой. Не сказать чтобы я интересовалась, что мне там оставили. Домом больше, домом меньше, большинство владений рода я никогда не видела вживую. Но если выдалось свободное время, почему бы не ознакомиться?

А потом я нашла шкатулку. Ту самую, в которой Герберт хранил подарки от Кристалл. Часы, блокнот и зеркало отдали нам, а шкатулку бросили в ящик за ненадобностью. А ведь Кристалл любила такие вещички.

Я не сразу поняла, что именно меня тревожило. И только когда уже собиралась поставить шкатулку на место, заметила, что наружная толщина шкатулки не совпадает с внутренней. Двойное дно.

Зазор между дном и стенкой был настолько маленький и незаметный, что я провозилась добрых десять минут, пытаясь открыть потайной отдел. И уже почти решила, что мне только кажется. В конце концов, шкатулка могла быть из цельного куска дерева, в котором мастер по какой-то причине сделал очень толстое дно. Но в силу природного упорства я пыталась снова и снова.

Наконец удалось подцепить ногтем донышко, и я с трудом вытащила его наружу. Интуиция не подвела: в шкатулке оказалась небольшая книжечка в кожаной красной обложке. Ни названия, ни каких-либо рисунков на ней не было. Я внимательно осмотрела шкатулку на предмет еще каких-нибудь сюрпризов, а потом села изучать книжку.

Все страницы были исписаны аккуратным мелким почерком Кристалл. Похоже, это был ее дневник: на первых же страницах она описывала свадьбу с отцом и проблемы с родными, которые резко осудили ее замужество. Почему Кристалл прятала дневник? И хотела ли, чтобы его нашли? Я чувствовала себя слегка неловко, словно заглядывала в чью-то замочную скважину.

Каждая страница была исписана, иногда цвет чернил менялся, иногда поля украшали незамысловатые рисунки. В тексте встречались и наши имена. Я невольно остановилась на том месте, где Кристалл рассказывала о моем побеге.

Но не прочла и пары строк. Из недр дома раздался крик Кайлы, такой пронзительный и отчаянный, словно и она опрокинула на себя чан с кипятком. По меньшей мере.

– Кайла!

Она не прекращала орать, и среди бессмысленных, но дико громких воплей я услышала ругательства. Что ж, хотя бы она в порядке. Думается, кричи сестра от боли, она бы не выражалась так красноречиво.

Картина, открывшаяся, когда я увидела ее комнату, действительно потрясала. Проснувшись, Кайла отправилась умываться. У нее не было личной ванной, сестра пользовалась той, что в конце коридора. Когда же Кайла вернулась, ее буквально сбила с ног гора… игрушек.

Куклы, мягкие забавные звери, кораблики, да чего там только не было! Вся комната Кайлы, а она была далеко не самая маленькая в доме, оказалась завалена этими игрушками.

– Это что?!

– Кайла, тише. – Я и сама смотрела на эту груду с опаской. – Ты разбудишь Ким.

– Меня не было полчаса! Полчаса, Кортни! – Кайла не унималась, ее глаза лихорадочно блестели, она вот-вот была готова сорваться в истерику. – Как он успел это сделать?!

– А ты уверена, что это наш аноним? – спросила я и тут же осеклась, ибо увидела, что к лапе самого крупного плюшевого медведя прикреплен листок.

Очередная записка. Что ж, я воспринимала их уже почти спокойно. Чего не скажешь о Кайле.

– Что там?! – нетерпеливо спрашивала она, пока я открепляла записку.

«Плохие матери откупаются от детей игрушками. Ты очень плохая».

– Да, это он, – мрачно заключила я.

– Он бывает в доме! – Кайлу захлестнула паника. – Он может входить в наш дом! Тебя это вообще волнует?!

– Кайла, что я могу сделать? Я сменила замки, поставила дополнительную защиту. Единственный выход – переехать, но я не знаю, поможет ли. Если бы была уверена, мы бы уже раскладывали вещи.

– Он среди нас. Или кто-то ему помогает.

– Например?

– Герберт?

– Ты же только что его защищала. Что случилось теперь?

– Мою комнату завалили игрушками, вот что случилось! Подумай сама, кто вхож в дом? Из посторонних – только Герберт и Диналия. Диналии шестнадцать, ей бы не хватило сил. Я думала всю ночь. Это Герберт. Он злится на тебя, неужели ты не видишь, что градус издевок повышается по мере того, как ты его отталкиваешь? Сначала это были безобидные шуточки, сейчас все намного серьезнее.

– Убийство Хейвен – безобидная шуточка? – хмыкнула я. – Да, забавно. Расскажу подружкам на пикнике, посмеемся.

– У тебя нет подружек, – отрезала Кайла. – Все эти странности начались с твоим приездом. Значит, это либо ты, либо тот, кто с тобой связан. Я очень сомневаюсь, что ты страдаешь какими-либо расстройствами и вредишь нам, а сама этого не помнишь.

– Мы это обсуждали. Странности начались со смертью Кристалл. «К» может быть связан и с ней. А что до проникновения в дом – возможно, он настолько силен, что наши охранные заклятия не работают.

– Конечно, в это верить легче…

– Кайла, я не понимаю, чего ты хочешь! Мне выгнать Герберта? Ты сама знаешь, что это невозможно. Пока мне не исполнится тридцать и я не обзаведусь ребенком, он неприкосновенен. Думаешь, если я спрошу его: «Герберт, это не ты, случайно, пишешь анонимные письма?» – он скажет правду? В этом проблема, сестренка, можешь сколько угодно топать ножкой и требовать на арену нашего главного героя, но я не знаю, как его найти. И кому верить – тоже не имею ни малейшего понятия. Нужна хоть одна зацепка, хоть какая-то улика. Их нет. Я не знаю, что делать. И если у тебя будут какие-то идеи, более подробные, чем «найти и покарать, возможно, жестоко», – с удовольствием выслушаю.

Кайла упрямо сопела и дулась, но ничего толкового так и не сказала.

– Кортни! – раздался сонный голос Ким. – Что у вас случилось?

– Все нормально! – крикнула я.

И уже тише обратилась к Кайле:

– Вызови кого-нибудь, чтобы разгребли эту кучу.

– И что мне с ними делать? – спросила сестра.

– Подари интернату, – отмахнулась я. – Или выбрось. Где Нина? Я хочу кофе!

Словно в ответ на мои мысли, где-то внизу едва слышно прозвенел дверной звонок. Не знаю почему, но мне вдруг стало тревожно. У Герберта всегда с собой ключи, мы все дома, включая Диналию, Нина заходит с черного хода, и у нее также отдельный ключ. Кто мог прийти в такую рань?

– Кортни, – снова позвала Ким. – Можешь зайти? Мне тяжело вставать.

– Откроешь? – спросила я Кайлу, и та кивнула.

Ким сидела на постели, опершись спиной на подушки. Она выглядела заметно лучше, нежели ночью. Хоть бледность и усталость не прошли. Целитель забинтовал ей ногу, так что этот день, похоже, придется ей провести в постели.

– Болит?

– Почти нет, – улыбнулась сестра. – Очень хочется есть.

– Нина еще не пришла, но я сейчас спущусь и сварю кофе. Сделаю тебе пару бутербродов.

В глазах Ким промелькнула неуверенность. Я знала это выражение ее лица еще с детства. Она о чем-то боялась сказать.

– Кортни, ты мне веришь?

– Что? – не поняла я. – Ты о чем?

– Ну… – Ким отчаянно покраснела. – Ты веришь, что я не способна на что-то… плохое?

– Конечно, верю. Ким, что такое?

– Я проснулась, и здесь лежало это. Кортни, я клянусь, я не знаю, откуда эта штука!

Она запустила руку под подушку и извлекла оттуда камень. Обычный, чуть больше моей ладони по размеру, темно-серый. Таких камней валялось уйма по городу. Даже у нас в саду такие, кажется, есть.

– Ну и зачем подбрасывать тебе в комнату камень?

Вместо ответа Ким повернула его, продемонстрировав темное пятно, напомнившее… запекшуюся кровь.

– Ким, это не…

– Кортни!

Я подскочила, когда в комнату заглянула Кайла.

– Там Портер. У него разрешение на обыск. И он хочет начать с комнаты Ким.

Младшая побледнела и, кажется, от страха перестала дышать.

– Попроси его подождать две минуты, Ким оденется, – кивнула я.

Кайла, пожав плечами, развернулась, чтобы снова спуститься вниз. Но я ее окликнула:

– Кайла! Герберт вернулся?

– Нет.

Едва она ушла, Ким прошептала:

– Кортни, что мне делать?

– Ничего, лежи и болей. Никому не придет в голову, что ты что-то скрываешь, если сама не признаешься.

– А-а-а… камень?

– Оставь мне. Я разберусь. Лежи и отдыхай. Как только придет Нина, скажу, чтобы принесла тебе завтрак.

Я старалась вести себя непринужденно, но едва вышла из комнаты сестры, ускорила шаг. Так быстро я еще не собиралась.

* * *

– Господин Портер, доброго вам утра! – улыбнулась я, выходя в гостиную. – Могу узнать, что привело вас к нам в дом в такое время?

– Обыск, миледи. У меня разрешение на проведение обыска вашего дома в связи с убийством Эмили Фаннинг. Надеюсь, вы не станете препятствовать закону?

– Ну что вы, разумеется, нет. Однако попрошу вас снять верхнюю одежду и вытереть обувь – в некоторых комнатах очень дорогая мебель. К тому же, надеюсь, вы понимаете, что обращаться с имуществом нужно бережно. Уверяю, я знаю каждую царапину в этом доме. За новые будете отвечать головой.

Улыбка медленно сползала с лица Портера. Он делал вид, будто внимательно слушает, а в глазах так и сверкало желание пристрелить меня на месте, не меньше.

– Что ж, начнем с комнаты Кимберли, вы не против?

– Постарайтесь как можно меньше ее тревожить, Ким больна, – холодно сказала я. – Кайла, помоги ей перейти в другую комнату, пока эти господа… осматривают спальню. Заодно проветри и организуй завтрак. Господин Портер, может, распорядиться насчет кофе?

– Благодарю, миледи, не стоит.

– Уверяю, он не отравлен. Что ж, раз мы все выяснили, спешу вас покинуть. У меня встреча, я уже опаздываю.

Не дожидаясь ответа Портера, я направилась к выходу.

– Минутку, леди Кордеро, – остановил меня детектив. – Разрешите осмотреть вашу сумку?

Сердце пропустило удар.

– Разумеется. – Я протянула сумку Портеру, который незамедлительно полез открывать замочек. – А позвольте посмотреть разрешение на досмотр?

Портер замер, так и не открыв сумку. Я испытала невероятное облегчение, но постаралась, чтобы это не отразилось на моем лице. Разрешения на личный досмотр у него не было – чтобы обыскать человека, нужно его арестовать. Дом – пожалуйста, но сумка моя, я ухожу, а значит, он не может залезть в мой карман.

Иногда полезно спать с юристом своего отца.

– Хорошего дня, – пробурчал детектив.

– И вам, – кивнула я, принимая из его рук сумку.

– Что вы там такое тяжелое носите?

– Всего лишь документы. Большое наследство обязывает. Если будут проблемы, меня, вероятнее всего, можно будет найти в конторе Герберта Уолдера. Впрочем, Кайла все вам покажет. До свидания, мистер Портер.

– Всего доброго, – уже поднимаясь по лестнице, откликнулся детектив.

Пальто он так и не снял, но я не стала напоминать.

Еще будет время отплатить ему той же монетой, а сейчас надо уйти как можно дальше и быстрее. Как все удачно сложилось! Ким подбросили камень с чем-то, похожим на кровь, и тут же пришел Портер. И вот незадача – захотел обыскать именно ее комнату! Страшно подумать, что бы было, если б Ким проснулась позже или я сначала поговорила с Портером, а потом поднялась к ней.

К слову, интересно: Ким разбудили крики Кайлы, она нашла камень и позвала меня. Если бы Кайла тихо-мирно вернулась в комнату, не переполошив дом, последствия были бы печальны. Так помогает нам этот аноним или нет? У меня вообще такое чувство, что их два. И война у них своя собственная, а мы так… случайно попадаемся под руку.

Я действительно направилась к Герберту, помня о его обещании поискать информацию. Мне слабо верилось, что за такой короткий срок он что-то найдет, но вдруг? А еще я хотела обсудить с ним одну навязчивую идею, которая вдруг начала неотступно меня преследовать.

Но прежде я свернула к набережной, где в этот час не было ни души. Холодно, безлюдно, серо – в Хейзенвилле есть и более интересные места.

Я подошла к перилам, огляделась, убеждаясь, что меня никто не видит, и быстро выбросила камень в воду. С негромким всплеском он ушел под воду, оставив после себя лишь круги на воде. Вот и все… На этот раз нам повезло. Но сколько раз будет везти в будущем – большой вопрос.

Меня охватило чувство дежавю, когда я оказалась перед дверью кабинета Герберта. Сон начинался точно так же и кончился довольно плохо.

– Войдите, – ответил он, когда я постучала.

Я едва заметно вздрогнула, поняв, что кабинет выглядит точно так же, как во сне. С той лишь разницей, что Герберт не стоял, а сидел за столом, просматривая какие-то документы.

– Что-то случилось? – От его голоса буквально повеяло холодом.

– Портер явился к нам с обыском.

Вообще я собиралась разговаривать мягче и спокойнее, но почему-то это равнодушие в его голосе взбесило!

– Комната Кайлы оказалась завалена игрушками, а Ким нашла у себя в комнате окровавленный камень. Найди его Портер – Ким бы уже была за решеткой. Ты выяснил что-то о нем?

– Да, – кивнул Герберт. – Вряд ли это тебе понравится.

– Говори.

– Он был очень хорошо знаком с Хейвен. Настолько хорошо, что спал с ней и даже собирался жениться. Портер действительно детектив. Некоторое время жил в Даркфелле, там познакомился с Хейвен – она ездила ухаживать за тетушкой. Похоже, что Портер расследовал исчезновение магии Хейвен, то самое, к которому вы приложили руки. И что-то раскопал, поэтому, когда ее вдруг убили, вплотную взялся за вас.

– Считает, мы виновны в смерти Хейвен, – кивнула я. – Понятно. Один только вопрос: Портер ли пытается нас подставить?

– Маловероятно, судя по тому, что я на него накопал, парень не самый удачливый детектив. На его счету не один громкий провал, и его скорее сослали в Хейзенвилль, чем назначили. Но дел он может натворить немало. Я инициирую его отстранение, он предвзят.

– А это не приведет к тому, что назначат еще более цепкого детектива? – Я закусила губу.

– Не знаю, – хмыкнул Герберт. – Но Портер в одержимости местью пока что доставляет слишком много проблем. Поэтому есть смысл рискнуть.

– Я хочу переехать. В какой-нибудь другой дом. Где нет тайных ходов, о которых он может знать, где нет подвалов, чердаков. Сможешь найти что-нибудь рядом с Хейзенвиллем? Или в пригороде Даркфелла. И обставить все так, чтобы переезд не был нарушением условий завещания?

– Попробую.

Мы замолчали. Пора было возвращаться к Кайле и Ким – хоть я и унесла из дома камень, «К» мог оставить для Портера еще какой-нибудь сюрприз. Но я сидела, не шевелясь, уговаривая себя решиться на откровенный разговор.

– У тебя что-то еще? – неожиданно резко спросил Герберт.

– Нет, я просто…

– Не надо «просто», Кортни. Наши отношения отныне остаются исключительно в рамках «работодатель – служащий». Я не обязан вытирать тебе сопли и обещать, что все будет хорошо. И я буду выполнять свою работу поверенного и семейного адвоката. Со всеми остальными проблемами, будь то завал игрушек или твои личные сексуальные переживания, разберись сама. И да, впредь давай придерживаться определенных часов приема. Скажем, с десяти до двух.

– Что ж, в таком случае в нашем доме ты больше не ночуешь, – поднявшись, сказала я. – Служащие должны жить отдельно от хозяев.

– Жаль тебя разочаровывать, Кортни, но по завещанию твоего отца я могу жить там, где захочу. Придется тебе сначала вступить в право наследования, а потом уже распоряжаться штатом. У тебя все? Мне нужно составить жалобу на Портера.

– Да, – после небольшой паузы тихо ответила я, – у меня все.

– Тогда увидимся вечером. Возможно, будут кое-какие результаты.

Когда я молилась, чтобы разговор прошел не так, как во сне, я имела в виду совершенно другое.

Пять лет назад

Он уже знал, что она не придет. Но продолжал стоять у окна, как всегда делал во время их встреч.

Когда Кортни входила, в отражении в стекле был виден ее смутный силуэт. Герберту нравилось сначала рассматривать очертания Кортни, а потом, обернувшись, видеть ее саму. Нравился этот ее взгляд, настороженный. Вечера и ночи с ней были единственным временем, когда он чувствовал себя живым. Все остальное слилось в какой-то серый клубок из рутины и банальностей.

И дождь она любила. В дождливые ночи Кортни была особенной. В дождливые ночи он мог просто часами лежать, обнимая спящую девушку. В дождливые ночи его страсть утихала, оставляя место чему-то новому. Герберт не понимал, что это такое, но всем существом к этому тянулся.

Осознание, что она больше не придет, ударило под дых. И, быть может, он бы и смирился. Если б не проклятый дождь, обещающий что-то очень теплое и новое.

Скрипнула дверь. Сердце зашлось в напрасной надежде.

– Никогда не думала, что ты вот так можешь часами стоять у окна и ждать, – произнесла Кристалл.

– Уже не жду, – пожал он плечами.

– Она ушла час назад. Навсегда.

– Я знаю.

– Оставишь ее?

– Да. Она заслужила свободу. И не заслужила, чтобы ее ломали. Может, когда-нибудь вернется.

– Карл умер.

– Я засвидетельствую. Дай мне двадцать минут, Кристалл. Оставь меня.

Он долго всматривался в темные деревья, туда, где виднелся конец дороги. Всматривался до тех пор, пока не появилось ощущение, будто в глаза насыпали песка. И на короткий миг мужчине даже почудился хрупкий девичий силуэт вдали.

Конечно, почудился.

Она вернется. Рано или поздно Кортни вернется в этот дом, и в этой комнате снова прозвучит ее голос.

А если не вернется… Герберт предпочитал об этом не думать.

Не думать было проще.