Глава 10

– Ты что, сняла всю библиотеку? – Я поразилась отсутствию людей.

В это время в даркфеллской библиотеке должны быть толпы студентов! Но наши шаги эхом отдавались в пустых помещениях.

– Разумеется, – невозмутимо ответила Кортни. – Вероника Лавреско все еще на свободе. Мне не нужны лишние жертвы. Жаль, что со времен детектива Портера в управлении ничего не изменилось, и они все такие же непроходимые тупицы. Извини, Райан.

– Ничего, – флегматично отозвался он.

– То, что они не выделили людей оцепить территорию, еще раз доказывает, что план Герберта спрятать вас со Стеллой был единственно верным.

– Только он не сработал, – хмыкнул Райан.

– Да, потому что вмешался твой отец. Если бы вы связались со мной и рассказали о ситуации с Жизель, я помогла бы вам. Мэнфорд этого не сделал, а значит, скорее всего, он лгал о содержимом дневника.

Иронично, что поиски записей Конрада Кордеро привели меня туда, где все и началось: в библиотеку. Как давно это было! И сколько всего произошло с тех пор. Случайно ли жуткая иллюзия загнала меня сюда?

А вот Райан о случайностях и совпадениях не думал. На службе он неуловимо менялся, превращаясь в собранного, жесткого и хладнокровного детектива.

После того как Герберт увез Стеллу, мы обшарили весь Кордеро-холл, от подвала до чердака. Но не нашли ни единого упоминания Конрада Кордеро. Я сильно усомнилась в том, что для отца труды предка имели такое уж большое значение. Хоть что-то должно было найтись! Но не нашлось.

Ни портретов. Ни книг. Ни именных предметов.

В лавке Белами история повторилась. На то, чтобы проверить все до единой книги, ушло несколько дней, но все, чего мы добились: изрезали пальцы и надорвали спины, таская тяжеленные многотомники с места на место.

Оставалась только библиотека Даркфелла. После нее нас ждал тупик, а я даже не могла поклясться, что книга не была очередной иллюзией.

Несмотря на все усилия, Веронику Лавреско так и не нашли. Может, мне и книга привиделась?

– Где ты ее видела? – спросила Кортни.

– В разделе ментальной магии. Точно не помню. Райан, где мы с тобой говорили?

– Ты хотела сказать, где ты меня подставила?

Кортни с интересом и ухмылкой на нас посмотрела.

– Хорошо. Где я тебя подставила?

– Не помню. Я был занят тем, чтобы не получить в морду.

– Мы ищем иголку в стоге сена, – вздохнула сестра, остановившись у первого стеллажа. – Здесь тысячи книг! А в нашей семье были десятки писателей. Кормак Кордеро изучал магию огня в низких потенциалах. Курт Кордеро писал очерки о путешествиях. Кейн Кордеро – романист, а Клара – поэтесса. И все они написали кучу книг, которые хранятся в библиотеках, продаются в магазинах, изучаются на курсах истории и литературы. Можно целую вечность бегать по миру и вылавливать книги.

– Раздел менталистики, – напомнила я. – Я видела книгу в разделе ментальной магии. Разве у нас кто-то писал о ней?

– Кевин Кордеро написал «Энциклопедию разума» для углубленного курса в школе. Каспер Кордеро выпустил жизнеописания величайших ментальных магов столетия. Корентин Кордеро – один из составителей словаря менталистов, а…

– Ладно-ладно, я поняла. А ты неплохо изучила нашу историю за этот год.

– Я замужем за невыносимым занудой, юристом и историком. У меня не было выбора.

– Хорошо, что Герберт тебя не слышит, – улыбнулась я.

Вздохнула и посмотрела на Райана, который осматривал полки чуть поодаль.

– Что между вами происходит? – спросила сестра.

– Не знаю. Чувствую себя какой-то… слабовольной. Я должна его ненавидеть. Но Стелла тянется к нему. И он к ней. Она стала говорить. И у меня не осталось сил его ненавидеть. За одиннадцать лет кончились.

– Ты ничего никому не должна, Кайла. А уж тем более ненавидеть. Если бы не ваши отцы, вы бы не расстались. Используйте шанс, если хотите, сейчас.

– Если бы не наши отцы, мы бы и не встретились.

– Тогда тем более используй.

– О! Нашла!

Кортни приподнялась на цыпочки и вытащила с полки какую-то книгу. Я покачала головой еще до того, как мы прочли название.

– Нет, это учебник. Ты точно видела не его?

– Да. Он здесь, я уверена.

– Не хочешь рассказать почему?

– В тот вечер, когда я встретила Райана, библиотека не входила в мои планы. Меня загнала сюда жутковатая иллюзия на улице. Похоронная процессия появлялась снова и снова, я была пьяна, испугалась и спряталась в первом попавшемся месте. Как будто кто-то специально испугал меня, чтобы загнать сюда.

– Это могла быть Вероника?

Я пожала плечами.

– Иллюзии – дар менталистов. Но зачем ей приводить меня к книге, если она сама за ней охотится?

– Может, мы знаем не все. Или неправильно интерпретировали ее цели.

– Или «К» не Вероника, а ее кукловод.

– Если ты намекаешь на Ким, то она в лечебнице. Я заходила к ней. Оттуда невозможно сбежать, Кайла. Кто бы ни играл с тобой, это не она.

– Значит, это папа восстал из могилы и мстит за то, что мы оказались непутевыми дочерьми, – мрачно пошутила я.

Кортни передернуло.

И тут я увидела заветный корешок.

– А вот и она. Райан!

Память меня не подводила, а книга не привиделась – я схватила ее с полки и, затаив дыхание от волнения, провела пальцем по тисненым буквам на обложке.

«К. Кордеро»

Ни названия, ни выходных данных, только имя.

– Это она. Дневник. Не тиражная печать.

– Открой! – потребовала Кортни.

Но когда я раскрыла книгу на середине, мы дружно испустили разочарованный вздох.

– Зашифрована. И ключ к шифру наверняка в могиле вместе с Конрадом. Да что за проклятый род!

Кортни впервые на моей памяти сорвалась. Она отвернулась, опершись на ближайший стеллаж. Райан с сочувствием на меня посмотрел. Мы обе надеялись, что если в словах Мэнфорда была хоть частичка правды, если он надеялся помочь Жизель, то заметки Конрада помогут Ким. Без ключа к шифру мы никогда не поймем, о чем здесь написано. Подобрать ключ к шифру человека, о котором хоть что-то известно, можно. Но не о том, кто жил много сотен лет назад.

Райан притянул меня к себе и уткнулся носом в макушку.

– Мне жаль, родная. Мы не сдадимся. Что-нибудь придумаем, будем искать и изучать.

На то, чтобы найти хоть что-то, уйдут годы, которых у Ким просто нет. Она не протянет и трех в лечебнице. Сквозь слезы я смотрела на бессмысленный набор символов в дневнике и так злилась, что уничтожила бы его, не раздумывая. Хотя впору было злиться на себя. Я снова поддалась надежде.

– Что-то не то, – задумчиво сказала я. – Не могу понять…

– А я думала, наш брак основан на принципах верности и честности, – услышали мы.

– А я не думал, что женат на убийце.

Я вытащила из кармана револьвер. Райан оттеснил меня к себе за спину. В руке Кортни вспыхнуло алое пламя.

– О, как мило, вы подготовились. Да, выглядите грозно. Хотя, надо сказать, вы ужасно скучные и предсказуемые. Я чуть не умерла со скуки, пока следила за вами. Мне бы очень хотелось, чтобы вы добровольно отдали мне дневник. Тогда никто не пострадает. Иначе мне придется вас убить. Возможно, вы думаете, что трое против одного – неравный бой. Но специфика ментальной магии в том, что прежде, чем вы меня пристрелите или спалите, я успею выжечь кому-нибудь мозги. Кого выбрать? Кортни, любимую игрушку посредственного юриста? Райана, неверного супруга и доверчивого детектива? Кайли, шлюху, возомнившую себя матерью-героиней? Пожалуй, будет сюрприз. Ну же, Кортни, ты глава рода, ты должна любой ценой защищать семью. Прикажи сестре отдать мне дневник.

– Пожалуй, я рискну, – холодно ответила она.

Вероника скривилась.

– Большая ошибка.

– Подожди! – крикнула я. – Бери.

– Кайла! – шепнул Райан. – С ума сошла?!

– Дневник зашифрован, – ответила я. – Какая разница, кому он достанется? Никто не сможет его расшифровать.

Или у Вероники на этот случай был план, или она отлично собой владела, потому что новость о шифре ее совсем не удивила.

– Отдай его Райану, – велела она. – И отойди.

Неужели она считала меня опаснее бывшего мужа? Или рассчитывала, что он еще испытывает какие-то чувства и не решится выстрелить?

– Положи его на пол. И толкни ко мне.

Жаль, что в библиотеке не было служащих. За такое обращение с книгами любой уважающий себя библиотекарь порвал бы Лавреско голыми руками.

Вероника подняла книгу и быстро пролистала.

– Хорошо. А теперь я уйду. Вы останетесь на своих местах, потому что если попытаетесь меня преследовать, то я убью кого-то из вас.

Пятясь, она не сводила с меня глаз.

– Знаешь, Кайла, в нашем браке всегда было трое. Любопытно наконец на тебя взглянуть. У Райана всегда был странный вкус.

– Ответь мне на один вопрос. Зачем ты пыталась убить Стеллу?

– Ну, во-первых, она Кордеро, а значит, почему бы нет? А во-вторых, Стелла видела кое-что, когда мы навещали Белами. Впрочем, кажется, она и сама этого не понимает. Если бы я хотела убить ее, то убила бы еще до того, как отдала тебе. Я лишь пыталась загнать дичь, Кайли. Вполне успешно, ведь в итоге ты привела меня к дневнику. Пусть и немного не тем путем, каким ожидалось.

Помрачнев, она покосилась на Райана.

– Довольно обидно, что ты развелся со мной через суд. Мог хотя бы прислать письмо.

– Я с тобой не развелся. Я написал, что вдовец.

На лице Вероники отразилось удивление – всего на миг, но она отвела от меня взгляд, и Кортни крикнула: «Стреляй!» А потом что было силы толкнула меня за стеллажи, куда-то во тьму. Я не удержалась на ногах, врезалась в стеллаж, и сверху посыпались книги.

Несколько оглушительных выстрелов почти лишили меня слуха. Стеллаж закрывал большую часть обзора, но я сумела увидеть, как из ослабевших пальцев Вероники выскользнул дневник. Сначала я почувствовала запах крови, потом что-то теплое полилось из носа на рубашку. И только когда я, словно находясь в тумане, посмотрела на собственные ладони, алые от крови, накатила боль.

Голову словно разрывало на части. Ни с чем не сравнимая боль, невыносимая, жуткая. Единственным желанием стало лишь добраться до оружия и любым способом все прекратить. Я никогда не испытывала ничего подобного. Казалось, запертое в непослушном теле сознание истерично металось, неспособное вырваться и закончить собственные муки. Осознав, что совсем рядом, возле груды старых книг, лежит револьвер, я собрала остатки сил и потянулась к нему.

Измученный адской болью разум заставил забыть обо всем, кроме невыносимого желания все прекратить. Забыть о Стелле, дочери, которую у меня не было шанса воспитать. Забыть о Райане, мужчине, которого я так долго и отчаянно любила. О Кортни, которой так и не сказала «прости». О мечтах о теплом море и золотом песке. О жизни, которая могла бы случиться, но так и осталась в глупых фантазиях.

Когда пальцы коснулись холодной стали, на мою руку легла чужая.

– Райан! Оставь Лавреско, помоги мне! – крикнула Кортни.

Сквозь пелену я с трудом могла рассмотреть сестру.

– Потерпи. Целители в пути.

Я застонала. От нового приступа я свернулась клубочком и в этот момент ненавидела Кортни за то, что она продлила мучения.

Исход все равно один. Зачем, зачем она меня остановила?!

Кто-то поднял меня на руки. Я узнала запах и захныкала.

– Тише, Кайли, сейчас мы отнесем тебя к целителям. Все будет хорошо.

Кажется, на несколько секунд я потеряла сознание, потому что следующее, что помню, – как ветер развевает волосы. Легкие наполнились холодным воздухом, я закашлялась и снова заскулила от боли, но вдруг поняла, что она стала немного слабее.

Потом Райан положил меня на какую-то кушетку, и вокруг засуетились люди. Я слышала крики, кажется, выстрелы, почувствовала запах гари, но, возможно, он просто мне привиделся. Кто-то поднес мне к губам флакон с зельем.

– Нужно выпить, Кайли, – раздался откуда-то голос Райана. – Это поможет.

Я нащупала во тьме его руку и сжала так сильно, как была способна. Хотела сказать, чтобы позаботился о Стелле, если я все же не выдержу, но тут кто-то ловкий воспользовался моментом – и я закашлялась, подавившись зельем.

Боль стихала. Я откинулась на кушетку, закрыв глаза, и поняла, что проваливаюсь в спасительный сон.

– Дневник… забери его, не отдавай. Он нам нужен. Он нужен Ким.

* * *

– Я уж думал, ты решила меня бросить.

Я оторвалась от книги и улыбнулась, увидев в дверях палаты Райана.

– Где мой букет? Все присылают букеты.

– Я принес кое-что лучше букета. Я принес тебе нормальный завтрак.

Он помахал бумажным пакетом, в котором я обнаружила блины со свежими ягодами, травяной чай и мягкий творог. Что ж, не кофе, но тоже неплохо. Совру, если скажу, что еда в лечебнице отвратительна, но изыски не оплачиваются короной. Даже для леди Кайлы Кордеро, пострадавшей во время операции по поимке опасной преступницы.

– Как ты, Кайли?

Райан опустился в кресло рядом с койкой и поправил мне съехавшую подушку.

– Я за тебя испугался.

– В относительном порядке. Голова немного болит. Целитель сказал, на восстановление после ментального удара потребуется до полугода. Но мне повезло, Вероника не успела задействовать все свои магические резервы. Ну и Кортни вовремя меня толкнула.

– Если бы ты погибла, я бы возненавидел себя до конца дней. Я предполагал, что она попытается убить тебя, но…

– Но до последнего надеялся, что это будешь ты. Да, я знаю. И ненавижу тебя за это. Ты стоял к ней ближе всех! Она бы убила тебя гарантированно!

– Взаимное гарантированное уничтожение. Основа теории военного сдерживания в колледже. Мой преподаватель говорил, что когда у двух сторон есть оружие, способное нанести непоправимый ущерб, ни одна сторона не решится на применение. Напишу ему, что он дурак.

Я слабо улыбнулась, вдыхая аромат трав. Чай напомнил о доме. Его заваривала наша экономка в Кордеро-холле, и я даже не знала, что так скучала и по ней тоже.

– Сегодня утром приходил начальник стражи. Допрашивал меня.

– И что ты сказала?

Я пожала плечами.

– Правду. Всю… за исключением смерти Мэнфорда и кое-каких нюансов. Их мало интересовали мои приключения, в основном Белами, Вероника и то, что мы делали в библиотеке. Они считают, что «Дора Заката» охотилась за историческими ценностями, чтобы продать их на черном рынке. В том числе за дневниками Конрада.

– Но никого, кроме Вероники, не взяли, так? Да и она в тяжелом состоянии – неизвестно, выживет ли. Мы по-прежнему не знаем, кто ей помогал. Ничего о других членах ордена.

Я покачала головой.

– Но хотя бы есть шанс, что их будут искать. Поднялся большой скандал. Сотрудница опеки – убийца. Во всех газетах наши имена.

– Таковы законы жестокого мира. Что поделать? Я известный детектив. Тебе придется смириться с моей популярностью, Кайли.

Рассмеявшись, я облизала сладкие от ягодного сока пальцы.

– Как Стелла? Ты связался с Гербертом? Она в порядке?

– О, они нашли общий язык. Ей нравятся теплые края.

Говоря это, Райан как-то странно отвел глаза, и я занервничала.

– Что такое?

– Ничего. Просто у нас с Уолдером возник небольшой спор… Я запретил ему учить Стеллу плавать. А Уолдер в ответ посоветовал сначала получить право ее воспитывать. Слово за слово – и нас услышала твоя сестра.

– Представляю…

– Да, обоим крепко влетело. Вот уж не думал, что тихоня Кортни вырастет в такую стерву. Оказывается, я по ней скучал.

– Может, Стелле не стоит пока возвращаться? Пока «Дора Заката» не поймают?

– Их могут и не найти. Сейчас они залягут на дно и постараются спрятаться. Мы не знаем даже, сколько там членов. У меня есть идея получше. Может, нам троим не стоит возвращаться? Я же обещал тебе теплое море, золотой песок и что там еще?

Райан протянул руку, и я осторожно вложила свою, а потом притянула его к себе, чтобы поцеловать.

– С ума сошла! Кайли! Ты еще не поправилась.

Он коснулся губами моей щеки.

– Если ты не будешь хорошей девочкой, я тебя накажу.

– Нет уж, Хефнер, оставь свои фантазии при себе. Мне давно не семнадцать.

– Кайли. – Райан отстранил меня, чтобы посмотреть в глаза. – Ты же не думаешь сбежать? Ты останешься… вы останетесь со мной?

– Да. Конечно, останемся, если ты захочешь. Только я хочу, чтобы ты понимал, на что идешь. Что я больше не смогу иметь детей, что вокруг моей семьи вечно бродят какие-то психи. Что моя сестра в лечебнице, а у меня самой репутация неразборчивой в связях богатенькой дурочки.

– Ну, у нас у каждого на счету длинный список глупостей. По-моему, после всего, что мы пережили, я просто обязан тебя не отпускать.

Он заключил меня в объятия, и сколько мы так просидели – не знаю.

– А контракт подпишешь? – спросил Райан.

– Не-а, – улыбнулась я. – Ни за что.

– Упрямая. И колючая. Ежик. Кайли, я сейчас серьезно. Мне не нужен контракт, чтобы забрать Стеллу. Контракт мне нужен, чтобы не дать тебе сбежать. Вернее, дать мне время, если ты вдруг захочешь сбежать. Убедить тебя, что я – мужчина твоей мечты. Кайли, я тебя люблю. Второй раз я не совершу ошибку.

– Я тоже люблю тебя. Но придется как-то это пережить. Я не подпишу, прости. Я слишком часто обжигалась и, наверное, дую на воду. Но нет.

– А Стелла? Она должна быть моей дочерью не только на словах. Если с тобой что-то случится, а мы не будем женаты, она попадет в приют.

– Я напишу завещание и укажу тебя опекуном так же, как папа указал опекуном для Ким Герберта. Мы не позволим ей остаться одной.

– Герберт, – недовольно буркнул Райан. – Гениальный юрист.

– Эй, хватит, вы в какой-то мере коллеги. Во всяком случае, на одной стороне.

– Да, на стороне сестричек Кордеро. А в остальном, милая, адвокат – второй враг детектива.

– А первый кто?

– А первый – свидетель.

– Ты невыносимый эгоист.

– Угу. Совершенный. А совершенство, моя дорогая, прекрасно в любом своем проявлении.

И с ним мне жить до самой старости? Райан хмыкнул, расстегивая больничную рубашку, горячая ладонь проникла под тонкую ткань. Дыханием обожгло ухо:

– Теперь моя очередь тебя лечить.

Услышав стук каблуков, я резко отпрянула от него и поморщилась: резкие движения еще причиняли боль. Воспоминания о ментальном ударе потускнели, но тело помнило ощущения и отчаянно сопротивлялось повторению.

– Я ничего не видела! – заявила Кортни, демонстративно прикрывая глаза.

– Да брось, как будто ты не в курсе, откуда берутся дети. Что, Герберт тебе до сих пор не объяснил? Или ему для того, чтобы кончить, нужно подписать тысячу бумаг и соглашений? – фыркнула я.

– Узнаю любимую сестру. Райан, неловко оставлять тебя наедине с нереализованными желаниями, но я всего на полчаса, поболтать с Кайлой. Ты нас не оставишь?

– Конечно. – Он поднялся и целомудренно поцеловал меня в лоб, ни дать ни взять заботливый супруг. – Заскочу на работу, а вечером загляну еще раз. Надо решить, что будем делать, когда тебя отпустят.

Кортни напряженно следила за тем, как Райан собирается, и я поняла: это вовсе не сестринский визит к постели больной. Что-то случилось, и наверняка это «что-то» связано или с «К» или с «Дора Заката». Как-то многовато в моей жизни дурацких псевдонимов и названий.

– Что случилось?

– Когда тебя увезли целители, мы вернулись, чтобы обыскать Веронику и найти зацепки, которые бы вывели нас на других членов «Дора Заката». И забрали дневник Конрада.

– Это же хорошо. У вас получилось подобрать код? Ты отправила Герберту копию, чтобы он попробовал найти его?

Вместо ответа Кортни молча протянула мне знакомую книгу. Полная нехороших предчувствий, я открыла первую попавшуюся страницу и ахнула. Она была совершенно пуста. Вся книга была пуста, словно я держала в руках не дневник человека, жившего много сотен лет назад, а стилизованный под старину блокнот!

– Не понимаю. Это какая-то магия? Защитное заклятие? Я же своими глазами видела записи!

– Кто-то подменил дневник в суматохе. Я вернулась почти сразу же, как только убедилась, что к тебе подоспела помощь. Пока Райан был с тобой, а стража только подтягивалась, я быстро проскользнула наверх. Поняла, что Вероника еще жива, забрала дневник и позвала на помощь. Меня не было несколько минут, и за это время…

Она развела руками.

– Теперь мы не сможем ничего расшифровать.

Я устало откинулась на подушки.

– Да плевать. Это все равно пустышка.

– Что? – Кортни нахмурилась.

– В библиотеке, перед тем как появилась Вероника, я посмотрела на исписанные страницы – и что-то в них показалось мне странным. Не то неправильным, не то знакомым. Тогда я не успела толком осознать, а потом, когда очнулась здесь, поняла. Что бы это ни были за дневники, они никогда не принадлежали Конраду Кордеро. В них был папин почерк.

– Ты уверена? Кайла, ты сейчас серьезно?

– Кортни, я преподавала много лет. Я проверила тысячи конспектов, контрольных работ, рефератов и прочей ерунды. Я умею различать почерки. В том дневнике писал папа, а не Конрад. Ни у нас, ни у «Дора Заката» все еще нет настоящих записей.

– Стой, что это? – Кортни вырвала у меня из рук дневник и раскрыла на первой странице. – О, нет…

– Что?

Еще один знакомый почерк. Ну здравствуй, старый друг. Увы, но счет наших встреч явно не в мою пользу.

«Плохие девочки совершают плохие поступки. Я знаю о каждом. Придет время платить по счетам. К.»

* * *

Я так устала, что проспала весь день, и лишь к вечеру, когда принесли ужин, немного пришла в себя. Райан обещал зайти, но, похоже, застрял на работе. Я взяла книгу, но больше для вида, мысли постоянно возвращались к личности «К».

Ким в лечебнице.

Вероника не в том состоянии, чтобы подменять дневники.

Что мы упускаем? И почему нашу семью просто не могут оставить в покое?

Хотелось верить, теперь будет проще. Но когда поймали Ким, тоже верилось. А тогда за нами не охотился орден ментальных магов.

Но тогда я была одна. А сейчас есть Райан Хефнер, самый невыносимый и любимый мужчина на свете. Отец моего ребенка. Как же странно это произносить, даже мысленно! На меня вдруг свалилась настоящая семья, и я понятия не имела, что с ней делать. Может, это и слабость – простить Райана за все произошедшее.

А может, сила, ибо более уверенной я себя никогда не чувствовала.

Стелла останется жить с нами. Может, я и не стану для нее идеальной матерью, но точно буду стараться.

Уедем. К теплому морю, как когда-то обещал Райан. Вычеркнем одиннадцать лет разлуки и ошибок. Научим дочь плавать, будем любоваться закатами из окон маленького домика на побережье. Увидим горы, чужие города. Залижем раны и вернемся, чтобы стать частью новой семьи Кордеро. Не такой уж ненавистной, как раньше.

Мы все вместе переедем в Даркфелл, в небольшую квартиру с отдельным входом. Где зимой будет засыпать снегом крыльцо, а летом у самого окна будут шелестеть ветки раскидистого дерева.

За мечтами я почувствовала себя лучше, поэтому до меня не сразу дошел смысл песенки, раздающейся из коридора:

Медленно я поднялась с постели и, пошатываясь, подошла к двери. Чистый и красивый голос идеально попадал в ноты.

Я резко распахнула дверь в коридор. Он был пуст, но по этой пустоте прокатился звонкий женский смех. И песня донеслась уже из другого конца:

Я выскочила к лестнице, а голос стал удаляться. Казалось, я вот-вот его настигну. Он напоминал одновременно и голоса сестер, и дочери, и в то же время был мне незнаком.

Приоткрылась входная дверь, ветром в холл занесло пару листочков. Пост дежурной целительницы оказался пуст. Я двигалась словно во сне. Не задумываясь о том, что одета лишь в больничную рубашку, босая. Не думая о том, что было в этой ситуации что-то жуткое и неправильное.

Я резко распахнула дверь, оказавшись на улице. И сразу увидела то, что должна была увидеть. Напротив, на крыше небольшой часовенки, стояла хрупкая фигурка в светлой сорочке – такой же, в какую была одета я. На самом краю. А внизу – на мгновение я даже увидела эту картину ее глазами – раскинулся город.

В девушке, хоть она и стояла высоко, я узнала Веронику. Рыжие волосы растрепались на ветру, а на белой ткани расплылось алое пятно крови. Она опасно раскачивалась, обняв себя руками, и мотала головой, словно спорила с невидимым собеседником. Затем обернулась – и над крышами пронесся ее отчаянный крик.

Я вскрикнула, когда светлая фигурка сорвалась и устремилась вниз. Я не могла слышать звук удара с такого расстояния, но, закрыв глаза, – клянусь – я его услышала.

Последний куплет прозвучал прямо у самого уха:

Я резко обернулась. Никого не было. Над крышами домов в полусне-полуяви пронеслось: