Эпилог

Свет лился прямо на меня. Он манил… он звал. Я летела к нему, как мотылек… но недолго. Милдред рывком раздвинула шторы на втором окне, и быть мотыльком в потоке света стало некомфортно – жарко и душно. – Вставай! – рявкнула Милли. – Все тебя жалеют, но не до такой же степени! – Хотелось поваляться в постели, – сонно оправдывалась я. – Когда еще такая возможность представится? – Валяйся, да знай меру. Без тебя скучно. Инспектор из Отдела только что уехал. Ты-то улизнула, раненая ты наша, а нам досталось и допросов, и вопросов, и кофе. – Тело забрали? – оживилась я. – Ты сделала, что я просила? Милдред досадливо тряхнула волосами и с брезгливой гримасой выдвинула ящик прикроватной тумбочки: – Вон та коробочка. Все, что успела. Дознаватели наступали мне на пятки, пока я срезала это с трупа. Фу! Не будь ты такой слабой, ни за что не согласилась бы! – Ты чудо, Милли! – я уже рассматривала содержимое жестянки: три страшных черных ногтя и прядь волос. – Теперь я смогу сварить зелье своей мечты! – Любовное? – кузина недоверчиво скривилась. – Нет, конечно! Противоядие от отравы, которая попадает в кровь при ударе «кнута». Не у всех под рукой имеется линяющий огнелап. Меня спас Типси. Он предпочитал дремать у меня на коленях, поэтому ткань на животе и коленях покрылась липкой чешуей. Чешуйки сработала как доспех. «Кнут» прожег материю в двух местах, и Эрик тут же обработал кожу экстрактом измененного сонника. Из моего жениха вышел бы отличный ученик зельевара, не будь он уже прославленным магом и охотником на нежить, с сегодняшнего дня еще более прославленным, чем прежде. – Хорошо, что бабушка не приехала с Отделом, – с чувством сказала я. – Такие потрясения опасны для пожилых людей. Милдред скептически кивнула: – Навестим ее в ближайшее время, да? Вместе? – залебезила я. – Ага, – ответила Милли. – Но только объяснять, почему мы не покинули дом перед визитом Отдела, будешь ты. … – С этого дня все вы обязаны собирать каждую чешуйку Типси, – строго предупредила я компанию, войдя в столовую. – И сдавать мне лично. В гостиную я лишь заглянула, но впечатление получила… яркое. Райан вытянулся стрункой и щелкнул каблуками. Эрик только посмотрел, но так, что я… смутилась и потеряла мысль, с которой шла вниз. Впрочем, когда все наелись и ждали, пока слуги разольют чай (Грета, Розалинда и Людвиг еще не успокоились и суетились, будто вокруг потерявшихся, но найденных детей), разговор, сместившийся было на всякую ерунду, вновь вернулся к событиям вчерашнего дня. –… А Милдред так ловко вдарила по склянке… – … Я люблю лапту! Чем еще заниматься дамам летом на городских лужайках? – … Вот почему моя руна «коб» не сработала! – … Яд речной корнеловки существует? – … Я ее придумала, корнеловку. Нет такого растения. А пена на губах – от мыльного корня. Понравилась? – … Книпс, ты был на высоте! – …Это Типси! Он умный. – … Да, да, каков наш Типси! Смышленый малыш. – … я же говорила! – … А Сола! Так ловко впаривала стерве сказку о феях… – … Это была импровизация чистой воды. – Ты все-таки отлично придумала отвлечь Клару темой неперерождающихся. Как догадалась, что ей нужно именно это? – спросил Эрик, жаркий взгляд которого продолжал меня смущать. – Бабушка подсказала. Она знала, что многие, кого Профессор нанимал на работу, погибали от последствий применения Тьмы. У Клары даже целое личное кладбище имелось. Конечно же, Профессор, то есть Клара, не мог не задаться вопросом: как сэкономить на серебре, освященной воде, железе и обучении новичков. – И она решила, что мы знаем ответ? Я думал, она была умнее. «Была». Мы веселились, стараясь не вспоминать вчерашнюю битву. От облегчения распирало сердца. И проклятие… оно ушло. Я больше не чувствовала связь с Эриком, ту, прежнюю магическую связь, зато между нами соткалась новая нить – благодарности, нежности и вполне плотского томления. – Она правильно думала, – брякнула я. – Мы его знаем. Я… знаю. Наступила тишина. Обитатели дома смотрели на меня, как на внезапного пророка. Ну хоть не как на контуженную в бою. – Бабушка? – спросил Райан. – Она намекнула, я додумала. – И? – робко поинтересовалась Милли. – Нам можно рассказать? Мы дадим клятву, просто… уж очень хочется узнать, ради чего эта тварь сюда притащилась. – Разумеется. Клятвы не нужно, но и рассказывать никому не стоит. Старинные рода Димора в большинстве своем знают разгадку. Она передается из поколения в поколения, но очень осторожно. Считается, что процессом руководят боги. Думаю, так и есть. … Это делается в том возрасте, когда одаренный магией ребенок более-менее определился с ее направлением и был представлен соответствующей богине: Белолике или Чернолике. Но когда рождаются особые дети, с тягой к обоим видам волшебства, за ними сначала долго и тщательно наблюдают. Затем кто-то из старших отводит ребенка в храм и совершает ритуал. Раньше в Диморе одинаково почитали и Белолику, и Чернолику. Менялись эпохи и правители, политические игры привели к запрету темного волшебства. Количество темных магов, нужное Беленхейму, резко сократилось. Но семьи Димора продолжали хранить свой секрет, уже не ради равновесия, а из страха. – Существуют только два храма, в которых можно провести повторный, обратный обряд. Они расположены между Прядницами и Дубровниками. – Наше поместье, Лозерот, находилось недалеко от храмов Белолики и Чернолики, – Эрик свел брови, – говорят, в них какая-то особая магия. – Особая. Если привести туда ребенка или подростка, уже благословленного Белоликой, и представить его Чернолике, и наоборот, и если богини признают его, он будет темно-светлым… или светло-темным. Но это опасно. Богини придирчивы и могут наказать наглецов за попытку подсунуть им не готового к ритуалу человека. Поэтому в семьях этим занимаются самые мудрые. Семья Килбертов была из Димора, наверняка Клару обратил некто из стариков, Арчибальд Килберт вряд ли знал, что разгадка у него под носом. Меня Чернолике представила бабушка. Я ничего не помню, хотя мне было тринадцать. Бабушка решила рискнуть чуть ли не в последний момент, когда я начала экспериментировать с измененными травами. – Никто из нас, – проскрипел отмытый от копоти Август, – никогда не занимался такой ерундой. Храмовые ритуалы, ха! Наши дети просто рождаются в темной семье и успешно наследуют темные способности. Клянусь, что ни я, ни мой сын, ни мой внук не стали бы представлять Эрика Белолике, не поделившись планами с остальными членами семьи. Что за глупости! Да, у нас имелось поместье в Лозероте, еще до того, как власти Димора ужесточили правила использования магии и темные попали под запрет, но подвергать детей опасности … о нет! Я пожала плечами. – Это сделал я, – покаянно произнес Райан. – Я представил Рикки Белолике. – Что?! – одновременно, но с разными эмоциями воскликнули Эрик и его прадед. – Зачем?! – Ну… – старший Фо Амаль поерзал на стуле. – Не знаю. Мне было восемь. Я скучал. Маленькая Крис недавно родилась и болела. Я решил, что это замечательная идея – сходить к Белолике и попросить белую богиню, чтобы она вылечила Крис, на всякий случай. К Чернолике мы уже ходили, всей семьей, но сестре не становилось легче. Я решил, что если представлю Белой своего братца, она может воспринять это как пожертвование. Может, даже забрать этого мелкого поганца себе в жрецы. Рикки был мелкий, глупый, но симпатичный. Жрецы ничего не сказали, даже похвалили богобоязненного мальчика, приведшего брата в храм раньше родителей. В отличие от меня, они не знали, что Рикки уже представлен Чернолике. Обряд прошел хорошо, но Эрик тоже заболел. Потом все выздоровели и я забыл. Иногда вспоминал об этом, как о забавном случае из детства. Эрик громко захохотал и отвесил Райану подзатыльник, Август схватился за голову, Типси подумал и на всякий случай переместился со своей новой бархатной подушки с золотой бахромой пониже, под стол. Мало ли что еще придумают эти странные люди. Раньше, когда Типси учился летать, его все ругали, но со вчерашнего дня хвалят и кормят вкусненьким. Но лучше переждать в безопасном месте. … На берегу от зимы остались бугры грязного льда и вынесенный в шторм плывун. Мы нашли место на солнце, и Эрик постелил сначала кожаную накидку из кареты, а затем теплый плед. Уминая бутерброды, мы молча смотрели на море. У меня гудели ноги и ломило плечи, Эрик хрипел после долгого выступления в холодном зале, полном гудящих от волнения студентов. Я отмывала будущую лавку, мой жених провел свою первую лекцию в качестве преподавателя Высшей Школы магических наук Беленхейма. Было так хорошо просто сидеть и молчать. И заговорили мы как всегда одновременно: – Устала? – Устал? И хором: – Не так, как ты. – Милдред не передумала? – спросил Эрик, когда мы отсмеялись. – Нет, слава Белолике. Помещение для ателье маловато, но хозяин дома обещал со временем переделать второй этаж и добавить его к аренде. Вышло не так дорого, как в центре, но это и не окраина. Мы довольны. Когда будет готов второй этаж, Книпс переедет к жене. Готов его отпустить? Эрик слегка поморщился: – Никак не привыкну к тому, что мой механик женат. До сих пор считаю его мальчишкой. – Он и есть мальчишка, тридцатилетний. С точки зрения альвов, недавний подросток. – Мы почти ровесники, а я его гонял и поругивал. – Но он же не был против. – А, – Эрик сердито махнул рукой, – пусть живет, где хочет. Лишь бы вовремя приходил на работу. Больше, чем я, ему никто не заплатит. – Книпсу важен не оклад, а то, что ты всерьез воспринимаешь его идеи… ну, и финансирование, конечно. – Женатый Книпс, эх. Я ему завидую, – вдруг признался Эрик. – Они с Милдред тихо обручились в храме, напоили и накормили всех посетителей «Морской розы» и избежали шумихи. – Это потому, что Милли не поставила в известность свою маму. В Диморе без согласия тети она не смогла бы выйти замуж даже в свои двадцать. А с гражданством Беленхейма ей даже можно будет развестись, не дайте боги, конечно. – А нам еще придется посетить Королевский дворец, – посетовал Эрик. – И все же, давай угоним дирижабль и поженимся в воздухе, тихо и скромно. У меня есть подходящий жрец – обручит без вопросов, после того как я вылечил ему рану от «кнута» твоим новым зельем. – Я отдала рецепт антидота храмам не ради ответных услуг, – грустно протянула я. – К тому же, если Я не приглашу на свадьбу свою родню, это будет не так весело, как с Милли. – Ладно, переживем, – мужественно поддакнул Эрик. – А твою бабушку я жду с нетерпеньем. – Еще бы никто не узнал, что титул Мо я получила намного позже, чем о нем узнали в Грезе. – Ты Сола Мо Филчер-Авенлог, – строго напомнил мне мой жених. – И не важно, что и в какой последовательности было добавлено к твоему имени. О тебе пишут в газетах, а издательства борются за право выпустить твой справочник по использованию измененных растений Беленхейма. – В очередь! У меня там конь еще не валялся! – возмутилась я. – Нужно еще изучить феномен остановки времени и чешую Типси. Столько дел! – А еще путешествие новобрачных, – передразнил меня Эрик. – И только попробуй отказаться. Я заранее зафрахтовал дирижабль. Мы проведем в воздухе четыре недели, приземляясь в самых интересных местах Восьми Островов. Вкусная еды, море впечатлений, не говоря уже о других… удовольствиях медового месяца, – глаза Эрика загадочно вспыхнули. – Тебе понравится. Я застонала: мечта пока только маячила на горизонте. Эрик, правда, маячил совсем близко, но по берегу к нам уже шли какие-то туристы, пришлось ограничиться коротким поцелуем. – Наши дети… – Эрик кашлянул, – когда у нас будут дети… и если они будут… разносторонними, мы отведем их на обратный ритуал? – Ни в коем случае, – заявила я. – Столько проблем с этой двойной магией! Можно кого-нибудь случайно проклясть, например… … Но шесть лет спустя моя пятилетняя дочка, маленький светлый маг, недавно представленный Белолике, чихнула, сдвинула только что приклеенный в альбом рисунок, расстроилась и с досады (случайно) запульнула мне в лоб природной темной руной «ако». Ее питомец Фрипс, огнелап, названный в честь бывшего бургомистра Грёза, от неожиданности свалился со стола, утянув за собой скатерть с тарелками. – Мамочка, не больно? – испуганно спросила дитя из-под копны рыжих кудряшек. – Нет, – вздохнула я, ощупывая корни волос. В последний момент все-таки успела поставить «рассеиватель». Но такими темпами нам скоро понадобятся защитные амулеты. –Я ничайно. – Знаю. Где ты научилась такой позиции? В прошлый раз была темная руна «тур», простая, базовая, и я подумала, что мне показалось… – Подглядела, – Лили пожала плечами. – У папы. Он ругался и у него… вылетело. И улетело в окно. Я хотела в окно, правда. – У папы? Вылетело, значит. Угу, понятно. Собирайся, мы едем к бабушке Вейле… – Ура!!! – завопил ребенок. – … сдаваться, – обреченно договорила я.