Глава 10 · Инспектор

Следующим утром в отделе царило напряжение, казалось, вот-вот начнет искрить воздух. К удивлению Антонии, даже Шаттон присутствовал, хотя должен был отдыхать после дежурства.

– А что случилось-то? – попыталась она дозваться до Калли, но девушка только отмахнулась, судорожно торопясь разгрести завал на их с Виком столе.

– К нам едет ревизор, – ответил Шаттон, расставляя дела в шкафу за своей спиной в алфавитном порядке.

Лендер раскладывал инструменты по ящикам и коробочкам, попутно протирая их промасленной тряпкой. Гус с Виком с утра уже уехали куда-то по вызову.

– Я могу чем-то помочь? – спросила у всех сразу Антония.

– Убери письма в ящик, – бросила Калли, оторвавшись на миг от своих завалов и придвинув к краю солидную стопку конвертов.

– Подай выездной набор, – попросил Лендер.

– Подержи вот эту папку, – протянул дело Шаттон.

Покачав головой, Антония взяла у виконта папку, шустро подала артефактору чемоданчик, потом помогла Калли убрать бумаги в ящики шкафа.

Все крутились как могли, но все равно не успели. Дверь без предупреждения распахнулась и явила непривычно выглаженного и выбритого Ирвина в сопровождении мрачного типа. Антония задохнулась от неожиданности и спешно опустила голову, прячась за вуалеткой. Она почувствовала, как сердце пропустило удар. На пороге департамента стоял тот самый матерый хам из кондитерской, по-прежнему закрытый для ее дара.

– Приветствую, отдел! – рявкнул Ирвин, и все дружно вытянулись по струнке.

Босс поймал затравленный взгляд Антонии, вопросительно поднял брови и получил в ответ короткий кивок. Вот и выяснили, что за тип с особыми допусками объявился в городе. И надо было случиться по закону подлости, что это прибыл инспектор по их души!

– Здрав желам, босс! – нестройно отозвались следователи.

Хам вместо приветствия хмыкнул, оценив вид и занятость сотрудников.

– Расслабьте шестеренки, – неприятно фыркнул инспектор, без приглашения занимая свободный стул возле стола артефактора.

Лендер покосился на гостя и отодвинул от него подальше свой заветный чемоданчик с инструментами.

– Докладывайте.

– О чем? – ровно поинтересовался Шаттон.

– Не прикидывайтесь, что вы глупее, чем есть. Меня интересует пропажа девушек в городе. Одну из них, кстати, ждали дорогие родственники в столице, они очень удивились, когда она не приехала. Надеюсь, вы уже сообразили связать дела. Столицу беспокоит, что нашелся серийный убийца в захолустье вроде этого, а вы умудрились его прозевать.

Гость вальяжно раскинулся на стуле, ожидая отчета, а следователи неуверенно переглянулись. Что можно рассказывать ему, а о чем лучше пока умолчать? Доказательств связи Чучела с прошлыми делами нет, одни только домыслы и предположения, не более того. За такие рассуждения и в звании понизить могут в связи с профнепригодностью.

– Вся информация по Чучелу – в этой папке.

Шаттон протянул столичному ревизору дело. Антония отметила, что списки старых дел остались лежать на столе виконта.

– О, так вы ему уже и имя дали, – усмехнулся ревизор. – И как, помогает расследованию? Гордитесь, что у вас появилось настоящее дело?

– Никак нет, – тихо отозвалась за всех Калли.

Следующие полчаса неприятный гость вел форменный опрос следователей – кто, когда, что…

– М-да, негусто. Даже несмотря на удаленность от столицы, я ожидал большего. Работайте. Обо всем докладывайте мне лично, – выдал наконец мужчина и, не попрощавшись, ушел.

Ирвин молча вышел следом за ним.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Калли, опускаясь на стул.

– Все просто, нам указали на наше место, – скривился Шаттон и выудил из ящика стола остатки сырных палочек. – Не знаю, как у вас, а у меня после подобного представления разыгрался аппетит. Кто со мной обедать?

Идею поддержали единогласно.

* * *

Вечером Калли в красках описывала явление ревизора Вику.

– Ну и ну, – покачал головой блондин, – не повезло нам.

– Не то слово! У меня сердце в пятки ушло! Он огромный, как поезд! И взгляд такой черный!

– Огромный и черный, говоришь? Смотрю, ты успела оценить его по достоинству, – скривился Вик.

– Как ты можешь? – топнула ножкой Калли.

– Вот так и могу. Как со мной на свидание сходить, так ты устала и занята, а как столичный щегол появился, так сразу перед ним хвостом крутишь, – прошипел блондин. – Что-то я не слышу подобных восторженных ахов от Тони.

– Он странный. Я не смогла его прочитать. Вообще ничего не почувствовала, – услышав свое имя, подала голос Антония.

До этого момента, казалось, она вообще отсутствовала в комнате, витая мыслями где-то далеко.

– Разве это возможно? – поинтересовался Шаттон.

– Естественно, – не дав Антонии и рта открыть, раздраженно ответил Вик. – Амулеты, блокирующие, отзеркаливающие или создающие ложный след ауры. Ты вообще в институте учился или диплом просто так получил?

– Но-но, прошу без оскорблений! – рыкнул Шаттон, нахмурившись.

Спор прекратил появившийся в дверях Ирвин. Он нагрузил всех следователей так, что на всякие глупости вроде выяснения отношений просто не осталось времени.

Последними из департамента в тот день уходили девушки. Мужчины отсыпались перед дежурством, а Калли задержалась в кабинете шефа.

– Ну как он? Какие-нибудь указания на завтра оставил? – спросила Антония, заметив возвращение рыжей коллеги.

– Все как всегда, – отмахнулась девушка.

Ну, раз «как всегда», значит, можно опять в департамент подъехать чуть позже. Все равно ведь завтра вечером наверняка придется задержаться.

* * *

Что в доме какой-то непорядок, Антония поняла, едва припарковала машину у ворот. Убедилась она в этом, когда Олаф не встретил ее у дверей. А буквально через пять минут все раскрылось.

Йорка решил посидеть в хозяйственной машине, пока все были заняты и никто не видел, подергал рычажки. Он совсем не ожидал, что машина вдруг взревет и рванет вперед. Теперь парнишка смотрел волком и хлюпал носом, Олаф хмурился, не представляя, что с ним делать, а в гараже стояла машина с помятым капотом. У строения были покорежены ворота, разбились запасные кристаллы, попадав с полок.

– Олаф, на будущее: храни аккумуляторы в закрытых ящиках с песком или опилками, так они не треснут, даже если их уронить. Вызови на завтра мастера, пусть починит ворота, а машину, если она на ходу, лучше перегнать в город на ремонт.

– Понял, – кивнул мужчина, делая пометки в блокноте.

Антония обожгла взглядом мальчишку.

– Йорка, ты должен понимать последствия своих действий. Никогда не трогай то, с чем не умеешь обращаться. Стоимость ремонта частично вычту из твоего жалованья, и никаких премий ближайшие три месяца. Стоимость конфет и красок тоже пойдет в оплату ремонта. Все понял? Надеюсь, ты осознал свою ошибку и больше так поступать не будешь.

– Да, миледи, – понуро опустив голову, согласился мальчишка.

– Свободен.

Когда за Йоркой закрылась дверь малой гостиной, Олаф хмыкнул.

– Вы неподражаемы, леди. Я думал, станете его ругать и отчитывать.

– Да поздно ругать, Олаф. Я ему не мать, а он в достаточной мере перепугался… Раз его так тянет к автомобилям, пусть завтра по мере сил помогает с уборкой и ремонтом в гараже. Как соберешься везти машину на починку, возьми его с собой – пусть посмотрит, как это происходит, сколько стоит и что именно из-за него сломалось. Только смотри, чтобы дальше мастерской он никуда не ходил. А потом, если будет хорошо себя вести и стараться, научи менять аккумулятор и парковать автомобиль. Все равно рано или поздно он опять полезет за руль, так хоть будет знать, что дергать и нажимать не стоит.

Олаф удивился. Он, наоборот, планировал пацаненка и близко к машине больше не подпускать, но раз хозяйка пожелала, то ей, наверное, виднее.

* * *

Утром, помня о предстоящей нагрузке, Антония снова направилась в кондитерскую. Неизвестно, удастся ли нормально пообедать, так хоть печенье и пирожки будут про запас. У входа она удивилась привязанной лошади – это еще чей живой транспорт припаркован?

Интересно, а Шаттон уже успел составить перечень пропавших у жертв предметов? Антония так была поглощена мыслями, что не замечала ничего вокруг. На границе сознания билась какая-то тревожная мысль, но Антония ее отогнала, занятая размышлениями о мотивах Чучела.

Перед Антонией в очереди стоял раздражающий неторопливостью и основательностью мужчина. Вероятно, почувствовав недовольный взгляд в спину, он обернулся, и Антония уставилась в глаза столичного хама. То есть инспектора и ревизора.

– Опять вы, – хмыкнул мужчина. – Опаздываете?

– И вам доброго утра, инспектор, – мило улыбнулась Антония и похлопала ресницами – в столице этот номер с подобными хлыщами проходил.

– Через полчаса буду ждать полный отчет о проделанной вчера работе и новую информацию по Чучелу, – холодно бросил напоследок мужчина и вышел, небрежно придерживая пакет.

За дверью послышалось ржание.

Вот ведь, сойти за дурочку не вышло, раскусил! Кто он вообще такой?

Расплатившись за покупки, Антония вернулась в машину. Лошади у кондитерской уже не было. Так это столичный хам на коне разъезжает? Ну, вполне в его стиле.

* * *

День прошел удручающе муторно и нервно. Инспектор требовал отчет по делу серийного убийцы и придирался к мелочам, следователи сбились с ног, а были еще и текущие дела. Антония злилась еще из-за того, что совершенно не чувствовала инспектора, и поэтому ощущала себя почти слепой. Ну вот откуда этот тип взялся по их души? А ведь впереди еще целая неделя!

Дома сил ни на что уже не осталось. Ждала своей очереди корреспонденция, настаивали на визите именитые горожане, традиции и долг перед фамилией требовали создавать себе правильную репутацию, появляться в театре и ресторанах и ходить в гости. Но Антония махнула на общественное мнение рукой и стойко игнорировала все эти неписаные постулаты. И пусть мать ругается, а жены братьев косо смотрят – не им же с ней жить, верно? Один только отец не давил, хотя все равно был вынужден мягко напоминать, что пусть иногда, пусть изредка, но стоит показываться в свете.

* * *

В субботу утром у ворот усадьбы раздались гудки невзрачного автомобиля с эмблемой департамента расследований на капоте. Олаф внимательно выслушал гостя, под его удивленным взглядом проверил удостоверение амулетом и только после этого открыл калитку. Шаттон, чувствуя себя неловко, прошел следом за управляющим в дом.

Он ожидал увидеть розовые кусты, фонтаны и статуи, кружевные тюли и обилие цветов в вазах, но обстановка его удивила. Полное отсутствие истинно женских побрякушек и мелочей совершенно выбивалось из образа одинокой леди.

– Антония уже встала? Нам с ней на выезд. Распределение дежурств вчера в последний момент пришлось менять из-за замечаний этого… кхм… инспектора.

– Наслышан, – кивнул дворецкий. – Я разбужу хозяйку. Желаете что-нибудь? Чай, кофе, завтрак?

– Да я бы от всего этого не отказался, но, боюсь, времени у нас нет.

– Не переживайте. Раньше чем через полчаса миледи не соберется, так что располагайтесь.

Оставив Шаттона в гостиной, Олаф отдал распоряжения приходящей служанке и отправился в покои хозяйки. Минут через пять после ухода дворецкого до виконта долетели звуки борьбы и падения какого-то предмета и визг. Мужской голос ругался, а женский, в котором следователь опознал голос Антонии, отвечал на ругательства и звал на помощь. Профессиональные навыки заставили Шаттона мигом оказаться на втором этаже перед незапертой дверью.

В комнате шла борьба за одеяло. Антония в миленькой пижамке в цветочек старательно тянула его на себя и кричала что-то про испорченную подушку. Рядом лежал пустой кувшин. По подушке, как и по форме дворецкого, расползалось мокрое пятно. Олаф очень убедительно настаивал, что пора вставать, что внизу леди уже ожидают, но Антония, тряхнув короткими мокрыми волосами, сумела вырвать край одеяла у «изверга» и закуталась в него с головой, требуя, чтобы ее оставили в покое. Тогда дворецкий вздохнул, ловко перехватил кокон из одеяла и брыкающейся девушки и быстро прошел в дверь возле кровати. Послышалось журчание льющейся воды, снова визг, грохот. Дворецкий вылетел из ванной, навалился на дверь, в которую с той стороны ударилось что-то тяжелое. Во всех действиях мужчины чувствовался навык, будто не в первый раз ему приходилось засовывать хозяйку под ледяной, судя по ругательствам из-за двери, душ.

Олаф наконец заметил присутствие Шаттона. Кивнул ему, прислушался к звукам за дверью, поправил растрепавшуюся прическу, одернул мокрый насквозь костюм и вышел в коридор к гостю. Шаттон давно отметил татуировку клятвенника на запястье дворецкого, только это и остановило его от немедленного вмешательства. Ну а потом пришло понимание ситуации.

– Простите, что побеспокоили вас. Хозяйка скоро спустится. Если позволите, я подойду через минуту, – ровно проговорил Олаф с таким независимым видом, словно не стоял перед виконтом в мокрой одежде после столь безобразной сцены.

– И часто так? – участливо поинтересовался Шаттон, вместе с дворецким спускаясь на первый этаж.

– Каждое утро, – не удержался мужчина от вздоха.

– Сочувствую, – кивнул Шаттон, возвращаясь в гостиную.

Через пятнадцать минут к нему вышла Антония. Бодрая, свежая, умытая и полностью собранная, но недовольная, как артефактор, потерявший любимую отвертку.

– Что за срочность? – проворчала она, пододвигая к себе тарелку с омлетом.

– И тебе доброго утра, – хмыкнул Шаттон. – Хорошо, что ты в форме. У нас вызов. Вчера инспектор перекроил все расписание, так что мы с тобой вне очереди дежурим в выходной.

– Чтоб его ржавчина побрала! – буркнула Антония и отпила чай. – А почему меня вчера не предупредили?

– Калли должна была передать, но утром оказалось, что она забыла тебе сообщить, – пожал плечами Шаттон, стараясь закончить завтрак побыстрее.

– Забыла она, угу, как же, – вновь пробормотала себе под нос Антония.

С последним глотком крепкого чая она взяла себя в руки, тряхнула подсохшими волосами и кивнула коллеге.

– Спасибо, что заехал. Сво… то есть инспектор не спустил бы мне пропущенное дежурство… Ты говоришь, у нас уже есть вызов?

– Да, у нас убийство в публичном доме. Заведение господина Ришелли на Красной улице. На мелких делах вроде очередного заявления о пропаже от мадам Клозетты сегодня остался Вик.

– Поняла. На моей машине или как?

– Я взял служебный автомобиль, так проще будет. Не самый благополучный район, а у тебя машина хорошая, видная. В лучшем случае бок оцарапают. Оно тебе надо?

– Не надо, – согласилась Антония и, надев шляпку, направилась следом за Шаттоном к воротам.

Ей было приятно, что виконт подумал про ее машину и даже сам за ней заехал. Ведь можно было просто позвонить.

В машине Шаттон кивнул Антонии на лежащую на скамейке папку.

– Вот что известно по этому делу, ознакомься пока.

– Кстати, а что пропало у мадам Клозетты в этот раз?

– Драгоценные серьги, кажется. Наверняка она украшения отдала ювелиру на чистку или в ремонт и забыла… Обрати внимание на вторую страницу, там основная информация.

* * *

Публичный дом не впечатлял. Затрапезное здание на неопрятной улочке с такими же неопрятными посетителями и персоналом. Даже на улице пахло немытыми телами, и еще, похоже, завсегдатаи устроили неофициальный туалет прямо за углом. Подавив брезгливость, Шаттон зашел в бордель, Антония последовала за ним.

Внутри воняло благовониями, пóтом и почему-то машинным маслом. В тусклом розовом свете абажуров все вокруг казалось немного нереальным. Разбитые вазы хрустели под ногами, цветы красными кляксами, словно пятна крови, печально плавали в лужах среди осколков. Но была и настоящая кровь. Брызги на полу и на стене возле одной из комнат казались нарисованными. Передернув плечами, Антония пошла дальше, туда, откуда доносились вой и плач. Осмотр места преступления – не ее работа, ее дело – свидетели.

Вскоре стало ясно, что заведение, скорее всего, посетил сам Чучело. Но, в отличие от застигнутых врасплох прочих жертв, работницы подобных заведений всегда остаются начеку. Почуяв неладное, женщина попыталась оказать сопротивление. Сперва на шум никто не обратил внимания – в таких местах это не редкость, – но потом несчастная вырвалась в коридор и опрокинула несколько ваз. Увы, на этом силы и жизнь ее покинули, а Чучело ушел прежде, чем управляющий соизволил выглянуть в коридор, чтобы выставить счет очередному пьяному дебоширу. Управляющий видел высокого мужчину в тяжелых ботинках, с излишне широкими плечами, с капюшоном на голове и маской на лице. Даже голоса его не слышал – незнакомец заказал девушку, молча указав на нее пальцем и протянув деньги. В ответ на вопросы он только кивал.

Антония морщилась, вздыхала и старательно отводила взгляд от местных работниц. В корсетах и коротких пышных юбках, без нижних блуз и брюк, они старательно размазывали потекшую тушь по щекам, а сами злорадствовали и надеялись переманить постоянных клиентов погибшей. Увы, до элитных эскорт-служб местному бомонду было далеко.

Три часа бесконечных опросов, но свидетелям, казалось, не будет конца. И ведь с первого взгляда было видно, что свежих темных пятен на душе ни у кого нет, к этому убийству никто не имеет никакого отношения. В итоге, не выдержав издевательства над своим даром, Антония назначила опрос оставшихся девиц в департаменте, по одной за раз, и вышла в коридор, мечтая поскорее попасть на улицу.

Возле комнаты убитой толкались стражи правопорядка, вокруг все было огорожено красной лентой. Щелкали камеры, пыхтели какие-то приборы, Вик пшикал из баллончика чем-то зеленым на дверной косяк. Засмотревшись на кровавый след от ладони на стене, Антония не заметила, как кто-то преградил ей дорогу.

– Вы уже закончили с опросами?

– А?

Антония увидела прямо перед собой воротник и могучую шею, моргнула и подняла взгляд выше, на волевое лицо инспектора.

– М-да, – оценив бледность девушки, покачал головой мужчина. – До машины сами дойдете? Надеюсь, вы не за рулем? Осторожнее распределяйте нагрузку, не хотелось бы, чтобы единственный Читающий на три ближайших городка погорел на работе раньше срока.

– Да… – заторможенно кивнула Антония и снова перевела взгляд на пятно на стене.

Похоже, все слова следователя она пропустила мимо ушей.

– Я тоже не люблю такие дела, – проследив за взглядом Антонии, неожиданно произнес инспектор. – Пойдемте, выведу вас на улицу. Отчет сдадите завтра, и никакой работы с людьми ближайшие два дня.

Подхватив растерянную Антонию под локоток, инспектор буквально выволок ее во двор.

– Ждите здесь, позову кого-нибудь из ваших… Управляющий или кто-то из персонала напрямую в убийстве замешан?

– Нет, – прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, ответила Антония. – Куртизанки воруют, подливают снотворное клиентам, управляющий шантажирует их и вымогает деньги, но с данным происшествием прямой связи я ни у кого не увидела.

– Понял… Рад, что вы так оперативно приехали на вызов. Но, Антония, берегите себя.

* * *

Когда по просьбе инспектора Шаттон вышел на улицу, он обнаружил Антонию за углом. Ее тошнило, она стояла, опершись одной рукой на стену, и прижимала к лицу пропитанный чем-то пахучим платок.

– Тони, ты как? Пойдем, отвезу тебя домой… Или лучше в больницу?.. Инспектор тебя отпустил до завтрашнего вечера. Я бы сказал, что тебе повезло, если бы не видел, как тебе плохо… Ты что-нибудь писала в процессе? Давай бумаги мне, я все оформлю и подошью, с тебя только общий протокол и отчет.

– Спасибо, – пробормотала Антония. – Домой, если не сложно.

Шаттон помог ей сесть в служебный автомобиль и всю дорогу гнал на максимально допустимой скорости, поглядывая на Антонию, вдруг потеряет сознание? Заглушив мотор у ворот поместья, он несколько раз требовательно нажал на кнопку звонка. Через минуту Олаф помог хозяйке выйти из машины, а потом и вовсе подхватил на руки и отнес в комнату. Антония не слышала, о чем дворецкий говорит с Шаттоном, поняла лишь, что виконту нужно возвращаться в департамент. Его никто не отпускал, а работы прорва.

Всю ночь Олаф караулил у постели хозяйки с тазиком, сладким чаем, бульоном и успокоительными каплями. Антония мучилась головной болью, как при жесточайшем похмелье, эманации чужих душ никак не давали ей покоя. Антония плакала, и тогда Олаф неловко гладил ее по голове и вытирал слезы. Потом тихо сидела, обхватив себя руками и уставившись невидящим взглядом в одну точку, и это было намного страшнее слез. Только к утру девушка успокоилась и уснула.

* * *

Когда в обед невыспавшийся дворецкий заглянул проверить, как дела у хозяйки, он застал ее с вечным пером в руках и стопкой бумаг на коленях.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – чуть севшим от усталости голосом поинтересовался мужчина.

– Спасибо, Олаф, намного лучше. Вот, пишу отчет инспектору, чтоб ему икалось, вечером надо отвезти в департамент… Как ты сам? Ты правда всю ночь просидел возле меня или мне это почудилось?

– Да, я не мог оставить вас одну.

– Ох, право, Олаф, не стоило. Не в первый раз у меня такой приступ и, увы, не в последний. До этого как-то ведь сама справлялась.

Олаф упрямо поджал губы и покачал головой, а у Антонии потеплело на сердце. Не нужно слов, и вовсе не обязательно быть Читающей, чтобы понять, что этот мужчина действительно за нее переживает.

– Вы слишком много хорошего делаете для всех нас, миледи, а себя совсем не бережете… Желаете пообедать?

– Да, принеси что-нибудь легкое, – отозвалась Антония.

Кажется, инспектор тоже что-то говорил про «беречь себя». Ну что же, именно этим она сейчас и займется – пообедает и до самого вечера будет валяться в постели. Осталось дописать в отчете всего ничего, а потом можно будет принять ванну и почитать в свое удовольствие.