Глава 8 · Текущие расследования

– У меня появилась новая мечта, – буркнула Калли, составляя протокол осмотра очередного найденного трупа.

– Какая? – отозвался Шаттон, не поднимая головы от толстого свода законов, открытого на середине.

Калли повела плечами, разминаясь после кропотливой работы.

– Чтобы все эти дела оказались несчастными случаями, никакого убийцы в городе не оказалось, и мы просто сдали все эти папки в архив.

– И как ты себе это представляешь? – спросила Антония.

Она изучала записи опросов и допросов за последние полгода, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы указать на потенциального преступника. Некоторые общие моменты психологического портрета убийцы она для себя уже составила, но пока никого даже отдаленно подходящего не попадалось.

– Ну как же! Первая девушка погибла из-за несчастного случая. Нашли ее в овраге. Она просто не заметила обрыв, упала и сломала себе шею. Вторая – обычные бытовые разборки, там и думать нечего. Виноват муж либо любовник – посадить его, и все. Последнюю загрызли собаки – это тоже сомнению не подлежит.

– А тебя не смущает, что, согласно медицинским и магическим осмотрам, все три девушки уже были мертвы к тому времени, как их принесли в те места, где обнаружили их тела? – подал голос Лендер, разглядывая через сложные тройные очки-гогглы обрывок ткани, найденный возле последнего трупа.

– Кроме того, у всех жертв срезано по клочку волос и пропали какие-то личные вещи – кулон, карманные часы, зажим для шейного платка… – перелистнув страницу очередного допроса, вставила Антония.

– И неужели ты считаешь, что можно оставить преступника гулять на свободе безнаказанным, осудив вместо него невиновных? – ужаснулся Шаттон.

– Ой, да ладно, просто помечтать уже нельзя! – фыркнула Калли. – У нас, между прочим, уже три висяка за этот месяц. И я почти уверена, что девицы пострадали из-за собственной глупости.

Пресекая дальнейшие дебаты, в дверях появился Ирвин.

– Так, отдел, есть вызов! Заявление о краже. Пропажа свежая, есть шанс закрыть по горячим следам.

– Босс, кто потерпевший? – поднял голову от талмуда Шаттон.

– Мадам Клозетта.

– Ясно. Я туда не поеду, – демонстративно зарылся в перечень законов Шаттон.

– Шеф, на меня даже не смотрите. У меня вызов по неисправно работающей сигнализации, просят оценить качество установки и подключения, – щелкнул замком чемоданчика Лендер.

– Ясно. Тони, езжай ты, вместе с Гусом. Давайте бегом! Одна шестеренка здесь, другая там! – скомандовал начальник и удалился.

– А что не так с этой дамой? – удивленно поинтересовалась Антония у коллег.

Она еще ни разу не видела среди них такого единодушия.

– Сама узнаешь, – хмыкнул Шаттон.

Остальные тоже пояснять не стали, в воздухе повисло ожидание шутки или розыгрыша. Ну, не сговор и злой умысел – и то хорошо.

Не успела Антония накинуть форменный пиджак, как в дверь просунулась голова младшего сотрудника.

– Тони, шеф сказал, мы с тобой едем на дело. Я ключи от служебной машины уже взял, ты идешь?

Выезжая со стоянки, Гус запоздало поинтересовался:

– Куда едем, коллега?

– Западный проезд, владение девять, – прочитала адрес на папке с заявлением Антония.

– Мадам Клозетта?! – пискнул Гус, неловко вывернул руль, и машина чудом вписалась в поворот.

– Да что с ней не так?!

Любопытство уже не просто щекотало Антонию изнутри, а вцепилось в нее всеми лапами и когтями, и требовало немедленно узнать, почему все так странно реагируют на имя потерпевшей.

– Сама увидишь, – буркнул Гус и на всю дорогу замолчал, излучая недовольство.

* * *

Дом по адресу Западный проезд, владение девять ничем не отличался от соседних строений. Низкий каменный заборчик, ухоженный сад с розовыми кустами и парой тонких деревьев, крошечный декоративный фонтанчик и беседка сбоку от крыльца. Беленые стены и черепичная крыша тоже никак не характеризовали хозяйку, разве что показывали, что дама из зажиточных горожан и следит за домом.

После короткой трели звонка дверь открылась, и за ней, против обыкновения, оказалась не служанка, а высокий парень с идеально сложенной фигурой, которую подчеркивал удачно скроенный костюм. Гус снова скривился.

– Мадам Клозетта дома? – взяла дело в свои руки Антония.

– Да, хозяйка дома, проходите, – ниже, чем требовали приличия, поклонился парень.

Хм, на слугу не похож, на домочадца тоже. Кто же он?

– Как вас представить?

– Мы из департамента расследований, приехали по вызову, – небрежно бросила Антония.

Было во взгляде парня что-то такое, что сразу и не передать. Он словно обласкал ее взглядом, но при этом не обидел, не опошлил, а высказал изысканный комплимент. Захотелось расправить плечи и улыбнуться. Антония коротко взглянула на ауру парня, но ничего настораживающего не заметила и лезть к нему в душу не стала.

Гуса странный парень просто не замечал.

Следователей провели в уютную гостиную в розовых тонах. Тот же парень предложил напитки и накрыл на стол. Пока он расставлял чашки, Антония невольно им залюбовалась. Плавные, гибкие, отточенные движения, как у танцора, но без излишней показушности. В прошлой жизни он мог быть породистым изящным котом.

– Ах, вы уже приехали! Как хорошо, что вы так быстро!

В дверях показалась хозяйка. Богато одетая дама тяжело опиралась на трость, под другую руку ее поддерживал еще один парень – судя по ауре, точно не родственник первого, но было между ними что-то общее.

– Я еще даже не успела переодеться с прогулки. И ведь в той сумочке были украшения и кошелек, это так обидно, ах!

Дама тряхнула головой, и в ушах покачнулись бриллианты. Антония удивилась, что хозяйка, вопреки нормам приличия, надела днем драгоценный комплект. А еще мадам Клозетта явно следила за модой, она могла дать фору многим молодым горожанкам. Антония мимоходом отметила, что дама носит со вкусом подобранный парик явно от хорошего мастера. Если бы сама Антония изредка не прибегала к помощи этого аксессуара, то решила бы, что это собственные волосы хозяйки так причудливо уложены.

– Сожалею, что это произошло, – участливо кивнула Антония, бросая короткий взгляд на хозяйку.

За душой у женщины тоже не было ничего, что дало бы повод взглянуть ей в глаза и нырнуть глубже. Да, были горечи и утраты, сожаления о сделанном или несделанном, но осознанно мадам никому не вредила, а мелкая зависть и излишний эпатаж не в счет. Антония в силу многих причин и сама частенько грешила последним.

– Рассказывайте, что случилось.

Оказалось, мадам вышла на ежедневную прогулку, заглянула в булочную, купила билеты на вечернее представление механического театра и кулек конфет для своих любимцев, зашла к знакомому ювелиру, а придя домой, обнаружила, что сумочки в руках-то и нет. Хорошо, что у нее всегда припрятан запасной ключ на такой случай. От расстройства мадам Клозетта даже отказалась от обычного дневного чаепития, пропустила посиделки с подругами, а ребятам пришлось утешать ее, отпаивать успокоительным и делать ей массаж.

Во время рассказа хозяйка не забывала строить глазки Гусу, кокетничать, игриво поправляя прическу, а то и вовсе откровенно подмигивать раскрасневшемуся младшему сотруднику.

«Мальчики», к которым то и дело обращалась дама, блестя браслетами и прочими украшениями, обхаживали Антонию и хозяйку. Им деликатно подливали чай, незаметно и очень вовремя протягивали блюдца с сахаром и печеньем, подавали салфетки. Казалось, юноши были всюду, но в то же время они оставались совершенно незаметными.

Антония удивилась, что парень, открывший им дверь, то и дело касается ее руки, это было так естественно, совершенно не пошло, но при этом безумно интимно. Антония хотела возмутиться, напомнить, что она на задании, но не смогла найти, к чему придраться, – настолько мимолетно и незаметно все происходило. А еще Антония не сразу сообразила, что «любимцами», для которых мадам Клозетта покупала сладости, и есть служащие у нее парни.

– Я больше этого не вынесу, – шепнул Гус Антонии. – Буду ждать тебя в машине.

Извинившись, Гус вышел и неприятно дернулся, когда один из парней хозяйки пошел его проводить.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Антония заполнила все необходимые опросники. И она наконец поняла, что парни – не слуги, не родственники дамы и не простые наемные работники. Они из службы эскорта.

– Ах, какие мои годы! – заламывала руки хозяйка. – Наследников не осталось, муж давно помер. Так неужели я теперь должна запереться в четырех стенах и до конца жизни оплакивать свою участь? Понимаю, что мне недолго осталось, так зачем отравлять себе последние дни? Да, мне нужна помощь, я уже не могу выйти одна в город и не справляюсь с простыми делами. Но почему я должна терпеть рядом понурых врачей или глупых служанок? К тому же разве эти вертихвостки смогут помочь мне подняться по лестнице или донести сумки из магазина? Мне нравится видеть рядом красивые лица, нравится получать комплименты. В конце концов, я женщина и хочу и дальше себя ощущать красивой!

Антония не нашла что ответить. Образ жизни дамы явно выбивался из привычных норм и устоев, но она никому не вредила и свое мнение окружающим не навязывала, просто жила, как ей хотелось. Так что же в этом плохого? Мелькнула и пропала мысль, что в старости сама Антония предпочла бы стать такой вот мадам Клозеттой, чем чопорной, вечно недовольной старухой, которая читает окружающим нотации и лезет в чужую жизнь.

– Спасибо за показания, мадам Клозетта, – убирая листы в тонкую пока еще папку, поблагодарила ее Антония. – Хорошо, что вы обратились к нам сразу, по горячим следам мы обязательно найдем пропажу. Если вспомните еще что-нибудь странное или необычное, что привлекло ваше внимание, обязательно сообщите, это поможет делу.

– Мадам Клозетта, к вам посетитель. Это из ювелирного магазина, – с поклоном обратился к даме один из ее «мальчиков».

На пороге возник мальчишка в форме сотрудника известного ювелирного магазина и с поклоном и извинениями протянул хозяйке забытую на прилавке сумку. Дама разохалась, один из «мальчиков» озадаченно почесал макушку – похоже, по магазинам сопровождал даму именно он, и именно он не уследил, что рассеянная хозяйка забыла вещь прямо на прилавке.

Антония захлопнула папку и под шум и причитания удалилась.

* * *

– Ну что, нашлась пропажа? – чуть пренебрежительно бросил Гус, подпирающий дверцу служебного автомобиля.

– Да, а откуда ты…

– Да так всегда. Она что-нибудь где-нибудь забудет, поднимет панику, а стоит нам приехать, как все находится. И ложный вызов не пришьешь, ведь пропажа действительно была, и тот же самый продавец мог не вернуть сумку, а припрятать ее куда-нибудь и себе забрать.

– И почему же так не делают? – садясь на пассажирское кресло, поинтересовалась Антония.

– Слишком хорошо знают эту мадам в городе. С ней выгоднее дружить – она такие чаевые оставляет, что никакая пропажа сумки их не окупит. Владельцы магазинов это понимают и стараются с ней не ссориться… Ну что, в отдел или сначала заедем куда-нибудь пообедать? – с надеждой посмотрел на Антонию младший сотрудник.

Подумав, Антония согласилась на второй вариант, и спустя всего десять минут они уже сидели в недорогой, но вполне приличной таверне и изучали меню.

Внезапно дар словно взбунтовался. Антония резко обернулась, но не смогла понять, от кого пришла волна направленной на нее ненависти. Не просто злость или раздражение, а буквально готовность убить.

– Что-то случилось? – оторвался от меню Гус.

– Ты не обратил внимание, кто-нибудь сейчас выходил? Кто зашел в зал последним? Никого подозрительного не видишь? Ты в городе дольше меня, может, видишь тут неблагонадежных граждан?

Гус сначала опешил, замерев с открытым ртом, потом тряхнул головой.

– Да кто тут может быть подозрительный? Отсюда до департамента рукой подать. В основном служащие из нашего здания сюда ходят, – покачал головой Гус, на всякий случай все-таки осмотрелся и назвал по именам всех присутствующих.

Антония и сама уже заметила знакомого мага и помахала ему рукой, а на вопросительно поднятые брови помотала головой, сдержав усмешку, – нет, новых клятвенников она пока не завела.

* * *

В отделе было тихо и пусто. Гус сразу пошел с докладом к начальству, а Антония села оформлять бумаги. Сумочка и нашлась, но заявление было подано, и теперь нужно было сдавать дело в архив.

В дверях появился Вик, он покрутил на пальце кольцо.

– Эй, а где все?

– Не знаю, по вызовам разбрелись, наверное. Мы с Гусом сами только вернулись, – подняла голову Антония.

– Ясно.

Блондин поставил портфель на свой стул, поворошил бумаги на их с Калли столе.

– Так, это для Лендера… Это по делу, которое ведет Шаттон… Калли ожидает посылка на почтамте, – бормотал Вик, а бумаги ровными стопочками расходились по столам коллег.

Какой-то конверт, не глядя, он сунул за пазуху, потом, хмыкнув, выудил заполненное кривым почерком заявление с жирным пятном на углу.

– У булочника с мастеровыми какие-то проблемы. Тони, поедешь за компанию?

– А давай, – отодвигая почти оформленную папку, отозвалась Антония.

Будет всяко интереснее, чем подшивать бумаги и раскладывать их в определенном регламентом порядке. Может, Гус завтра с этим делом поможет или Шаттон смилостивится и сам унесет папку в архив? Все равно ему самому еще два дела сдавать.

* * *

В булочную дознаватели прошли не с парадного входа, через магазин, а с обратной стороны, где заходят сотрудники. Пахло кислым тестом, перекипевшим вареньем и подгоревшими коржами. Антония поморщилась и надвинула еще ниже шляпку, Вик чихнул в выглаженный платочек с инициалами. Навстречу им выкатился сам булочник в заляпанном переднике, протянул Вику руку, которую тот пожал с каменным лицом.

– О, господа следователи, я вам рад, очень рад!

Антония хмыкнула, окидывая взглядом помещение, пробегающего мимо поваренка, и уже внимательнее разглядывая булочника. Вик вел стандартный опрос, кто что натворил и как это выявилось, а Антония с каждой минутой все сильнее хмурилась.

Их провели через кухню, в которой суетились помощники и, казалось, даже подкопченные стены плавились из-за бесконечного жара печей. Антония бросила на присутствующих лишь мимолетный взгляд и поспешила за мужчинами, стараясь держаться за спиной Вика.

– Вот, господа следователи, – жестом радушного хозяина булочник распахнул перед ними дверь в какую-то каморку, где на перевернутом ведре сидел худой как щепка юноша, сутулясь и глядя на вошедших взглядом забитой собаки.

Антония не выдержала. Она незаметно дернула коллегу за рукав, что-то шепнула и вылетела из булочной на свежий воздух. Вик хмыкнул и принялся заговаривать главному повару зубы.

Спустя несколько минут он возник на крыльце за спиной Антонии.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – кивнула девушка. – Такой гадости я давно не видела, по его ауре можно учебник писать.

– Хорошо. Стражников, отдел контроля качества товаров и комиссию из профсоюза я уже вызвал, будут тут с минуты на минуту. Тебе придется присутствовать.

– Знаю. Перетерплю, – со вздохом бросила Антония и направилась в аптеку напротив.

Сегодня ей понадобятся средства от головной боли, снотворное и успокоительное – работы предстоит немало.

* * *

Комиссия и стражи приехали через полчаса, лавку закрыли до выяснения обстоятельств, а всех сотрудников собрали в торговом помещении и стали по одному вызывать на разговор в соседнюю комнату. Запертый в каморке парень присоединился к своим коллегам, а его место занял возмущенно потрясающий кулаками булочник.

К концу дня не только Антонии, но и Вику, и стражам, и комиссии стало ясно, что повар должен предстать перед судом. Самым незначительным из его прегрешений было то, что он за малейшее, абсолютно незначительное нарушение назначал поварятам пени, и в итоге они работали на него почти бесплатно. Уже только за одно это профсоюз выписал булочнику огромный штраф, и сотрудники уже закрытой лавки ушли после разговора со следователем и представителями других служб порядка с трехмесячным заработком в кармане. Профсоюз взял эти траты на себя, а возмещать им все расходы предстояло булочнику.

Помимо этого для экономии булочник покупал забродившее варенье для начинки, самую дешевую муку, часто залежалую, а вес хлеба и булочек всегда был меньше заявленного процентов на десять.

Из-за шума скандала о булочнике про первоначальную причину вызова следователей никто и не вспомнил. Когда на опрос привели того самого юношу, Антония промолчала, хотя он действительно украл из кухни пару буханок хлеба и мясной пирог. Главный повар не платил ему жалованье уже два месяца, а больной сестре парня нужно было чем-то питаться. Хотя на его месте Антония предпочла бы не брать пирог, зная, что повар запихнул в него вместо положенного фарша.

После опроса Антония отвела юношу в сторонку.

– Аптекарю в лавке через дорогу нужен подмастерье – предыдущий женился и уволился. Если пойдешь прямо сейчас, возможно, повезет, вдруг еще никого не взяли на это место?

– С-спасибо, – запнулся парень.

Он был на голову выше и шире в плечах, но чувствовал себя намного меньше и слабее стоящей перед ним леди, и непонятно, что было тому причиной – строгий костюм следователя, прямая как шпага спина леди или ее тяжелый колючий взгляд?

– Но почему вы мне помогаете?

– У тебя пока еще нет черноты за душой. Живи по совести, и, возможно, самого страшного ты избежишь.

Ничего не поняв из слов странной леди, юноша снова поблагодарил ее, низко поклонился и, прижимая к груди мешочек с трехмесячным окладом, ушел. В окно Антония проследила, как парень, немного поколебавшись, все же направился в аптеку.

– Остался только булочник.

Антония едва не вздрогнула от неожиданно раздавшегося знакомого голоса и резко обернулась. Вик подпирал косяк двери и, как и Антония, смотрел куда-то в окно.

– По протоколу нужно допросить его в присутствии всех заинтересованных сторон. Отложим на завтра, проведем допрос в участке? – предложил он.

Вик выглядел уставшим и помятым, его пиджак остался на спинке стула в комнате, где они опрашивали пострадавших сотрудников. На широкой манжете рубашки виднелось синее пятнышко от чернил, несколько локонов выбилось из-под шнурка, держащего низкий хвост, из кармана жилета свисала цепочка часов, на которые следователь то и дело посматривал.

– Нет. Лучше закончим с этим сразу и забудем. Не хочу растягивать это «удовольствие» еще на один день.

– Как скажешь, – кивнул Вик, придерживая перед коллегой дверь.

К концу разговора с булочником кто-то ругался недопустимыми в приличном обществе словами и буйно тряс кулаками, кто-то, напротив, сидел тихо, подавленный делами подозреваемого, который, помимо всего, оказался еще и душегубом. Под взглядом Антонии он не без гордости рассказал, как после смерти отца отравил мачеху и сводного брата, чтобы получить лавку в наследство, а после избивал жену, которая в итоге не вынесла родов; как догадался мешать хорошую муку с залежалой, делать хлеб меньше по весу и штрафовать подчиненных; как разбирался с жалобами на отравления и испорченные булочки; как дважды нанимал головорезов поговорить с особо настойчивыми недовольными покупателями; как давал взятки ежегодной комиссии по качеству и обманывал профсоюз, запугивал поварят и планировал давать сдачу фальшивыми монетами или просроченным печеньем.

Булочника увели, и Антония ушла сразу за ним. Слишком много было направлено на нее взглядов и эмоций. Кто-то из представителей служб стал откровенно опасаться ее, кто-то прожигал любопытством, кто-то жаждал привлечь ее к решению собственных проблем. Все как всегда. И стоило ради этого уезжать из столицы?

– Тебя проводить? – догнал ее уже на пороге Вик.

– Нет, спасибо. До департамента недалеко, а там у меня машина.

– Я соберу подписи со всех присутствующих и доложу боссу, – оценив бледный вид Антонии, предложил блондин, прокручивая на пальце кольцо.

– Спасибо, – кивнула Антония. – Я завтра могу опоздать. Ирвин знает, что после допросов я себя плохо чувствую.

– Что, это действительно настолько тяжело? – участливо поинтересовался Вик.

– Голова болит, мутит иногда по несколько дней. Сегодня вечером уж точно будет «весело», – очень примерно описала свое состояние Антония.

– Может, все же вызвать тебе кеб?

– Спасибо, я лучше пройдусь.

– Как знаешь…

* * *

Вечер привычно пах маслом и мазутом, пылью с мостовой, усталыми потными телами, рыбой, подгнившими овощами с рынка и озоном от работающих на кристаллах машин. А еще откуда-то из-за города, с полей, неуловимо пахло зеленью. Вокруг разговаривали люди, жужжали механические курьеры, тарахтели устаревшие автомобили. Антония растворялась во всем этом, усилием воли пытаясь отгонять от себя серость и болотную мерзость прогнившей человеческой души, с которой пришлось соприкоснуться.

– Дорогуша! Ах, милая, постой! Тони!

Антония не ожидала подобной фамильярности от посторонних, оглянулась и узрела спешащую к ней мадам Клозетту. Ее участливо поддерживал под локоток незнакомый «мальчик», второй нес пакеты с покупками. Дама сверкала изумрудным комплектом и новой замысловатой прической, в которой сложно было заподозрить парик. Интересно, сколько у нее в гардеробе таких готовых причесок?

– Доброго вечера, мадам Клозетта, – устало вздохнула Антония. – Опять что-нибудь пропало?

– Нет, что ты, милая, я просто кое-что видела! А ты выглядишь уставшей. Тяжело нам, работающим в поте лица женщинам… А знаешь что? – просияла вдруг дама, и Антония напряглась. – Пожалуй, я одолжу тебе одного из моих мальчиков. Рим и один сможет проводить меня до дома, правда, милый?

Держащий под локоток даму «мальчик» обаятельно улыбнулся и кивнул.

– Вот видишь! За Рима аренда уплачена до утра, можешь распоряжаться им в полной мере.

– Не стоит, право…

– Не спорь! Мне хочется сделать тебе такой подарок. В конце концов, имею я право на маленькие капризы?

Антония снова вздохнула и кивнула, только чтобы отвязаться от навязчивой дамы. Парня она и сама отпустит, как только мадам Клозетта лишит их своего общества.

– Так зачем вы меня искали? – напомнила ей Антония, неприлично поглядывая на часы на стене дома.

Шестеренки слаженно отсчитывали минуты, приближая время, когда Антония сможет принять горячую ванну и успокаивающий отвар. А может, лучше сразу снотворное. Аптекарь выдал ей неплохой порошок. Она уже принимала похожий, действует быстро.

– Ты говорила сразу идти к тебе, если я вспомню что-нибудь подозрительное. Так вот, я вспомнила, – сказала мадам и сделала театральную паузу.

– И? – изобразила внимание Антония.

Она уже перестала морщиться от фамильярного обращения, как истинная леди, списав все на возраст и маразм собеседницы.

– Я видела в городе чучело, – заговорщическим шепотом поведала мадам Клозетта.

– Как это? – не сообразила Антония.

Правда, что ли, у мадам не все дома?

– Более того, это было живое чучело, – сделала упор на предпоследнее слово дама. – Мне не спалось – ну, знаешь, у стариков такое бывает, – и мы с мальчиками пошли гулять. Было около двух или трех часов ночи, мы дышали свежим воздухом на главных улицах, и в одном из переулков я увидела тень. Когда ты сказала про странное и необычное, я и вспомнила этот случай, ведь в такое время на улицах никого, кроме стражников, нет. Но те уже знают меня в лицо и всегда здороваются, а…

– Спасибо за информацию, мадам, – прервала поток ее воспоминаний Антония.

В висках начинало ломить, предвещая скорый приступ головной боли, которая не снимается никакими таблетками, ее можно только притупить и переспать с ней. Да и то не факт, что это поможет.

– Если вас не затруднит, приходите завтра в отделение, мы запишем ваши показания. Это очень важно. Быть может, к завтрашнему дню еще что-нибудь вспомните, это, безусловно, поможет следствию. Я спешу, прошу меня извинить, но завтра в отделе вам непременно уделят внимание, – поспешно закончила Антония.