Глава 18

Лаурель

Не знаю, что происходило между мной и этим невыносимым тёмный, который почему-то поклялся меня спасти. Спасти, пойдя против клана, против госпожи Маарх, против родной сестры. Мне хотелось понять, что происходит в его красивой голове, но проще было распознать, есть ли эмоции у камня или у глыбы льда.

Но что-то в красных глазах мужчины вдруг показалось мне таким, родным, нужным, важным. Я словно отразилась в них, но не той рыжей толстухой, которой меня считали сородичи, а прекрасной желанной женщиной, ради которой можно бросить вызов всему миру. Это было настолько непривычно и приятно.

— Хватит думать о глупостях! — недовольно буркнул Перель, пока мы неслись по бесконечным извилистым коридорам, словно лоси на водопой. — Твоя аура пылает легкомысленными развратными мыслями, мне даже смотреть на тебя не нужно.

Я всегда была уверена, что мастерски скрываю свои эмоции, как и подобает благородной эльфийке, но тёмный читал меня, словно распахнутую книгу, что порядком раздражало. Захотелось ответить ему что-нибудь колкое и едкое, но приходилось беречь дыхание.

— И на что похожа моя аура? — не выдержала я наконец, не сумев совладать с любопытством.

— В нашем мире нет таких цветов и оттенков… — с какой-то безнадёжной обречённостью произнёс спутник, не сбиваясь с лёгкого скользящего бега. — Нас с детства учат набрасывать тень на свои чувства, прятать их внутри, а лучше — убивать в зародыше. Но твоя аура… она яркая и красивая, словно цветок с поверхности.

От удовольствия я зарделась, услышав такой необычный и искренний комплимент.

— А откуда ты знаешь, как выглядят наши цветы, ты же никогда не был на поверхности⁈ — поинтересовалась с сомнением.

Я бы решила, что тёмный покраснел, а, может, мне тоже передалась способность видеть ауру? Но готова была поспорить, что он смутился. Кажется, я затронула что-то личное и потаённое.

— Скоро мы будем в приграничье. Дальше я никогда не заходил. Мужчинам запрещено подниматься на поверхность! Так что скоро нам придётся двигаться по интуиции и ощущению направления! — внешне спокойно произнёс Перель, но я чувствовала, — он взволнован и напряжён.

Сейчас каждая минута была на счету, и любой неправильный поворот или тупик могли просто-напросто привести к встрече с Кьялой. Увидеть подругу, профессионально владевшую ножом под заклятьем подчинения среди тёмных коридоров хотелось меньше всего.

Но вот в воздухе вдруг мелькнул знакомый сладкий аромат цветущего луга, который ни с чем не могла перепутать. Как же я соскучилась по таким привычным, приятным, живым запахам. Я сделала вдох всей грудью, вбирая в себя каждую частицу, напитываясь изнутри. Теперь мы точно найдём выход!

— Я знаю, куда идти! — заявила решительно и припустила вперёд, обогнав спутника.

Не знаю, был ли это удар для его мужской самооценки, но сейчас мне не терпелось оказаться как можно быстрее наверху, увидеть солнце или звёзды, ощутить ласковое касание ветра на моей коже, услышать щебетание птиц или жужжание насекомых. Да будь так хоть проливной дождь с градом, — это всё равно будет тем, по чему так соскучилась и без чего сходила с ума.

Я чувствовала, что каждый новый поворот, каждый следующий коридор приближает меня к родному миру, наполненному зыками, ароматами, красками и свежим воздухом, который пьянит и дурманит даже здесь.

Но вдруг поняла, что больше не слышу лёгких шагов Переля, не ощущаю его присутствия, которое меня поддерживало и согревало. Я остановилась и обернулась, боясь, что со спутником что-то произошло, но мужчина просто застыл на месте, будто натолкнулся на невидимую стену. Его обычно отрешённое лицо с лёгкой кривой усмешкой, которой он отгораживался от мира, сейчас искажала гримаса боли.

— Перель, что случилось? — вскрикнула я, бросаясь к нему. — Мы почти пришли, осталось совсем немного, я чувствую!

Он лишь смотрел вперёд, туда, где брезжил рассеянный свет, свидетельствующий о том, что выход всего в сотне шагов от нас.

— Я не могу… — прошептал он, мелко подрагивая и тяжело дыша. — Если я выйду на Поверхность, то уже никогда не смогу вернуться. Я… Я хочу оказаться с тобой там, но это будет всё равно, что оторвать себя от моего мира.