Глава 14

— Мизер, господа! — хитро улыбнулась Октавия, раскрывая свои карты.

Чтобы скоротать долгое время в дороге, мы удобно расположились за большим столом из эбенового дерева и начали партию в преферанс.

Игру эту придумали как раз в Вийон-де-Туре, и обратиться к ней, показалось нам всем хорошей идеей, чтобы скоротать дорогу. А колода карт неожиданно нашлась у Симона.

Возле каждого из нас стояли хрустальные бокалы с одним из лучших вин Салазаров. Правда, не с самым редким из них. Мы с удовольствием отметили, что особое вино Армана теперь есть только у нас. А таким эксклюзивным и статусным вещам всегда можно найти хорошее применение.

Я взглянул на карты Октавии, малышке Сципион и впрямь повезло. Хороший расклад для того, кто надеется не взять ни одной взятки.

Всего один валет, остальное совсем мелочь.

Я задумался о том, как её переиграть. И, судя по сосредоточенному лицу Симона, он размышлял о том же.

Игра тем временем продолжалась. Однако буквально через минуту, весёлое настроение Октавии куда-то испарилось. И виной тому стал совсем не плохой расклад. Наоборот, по всему выходило, что эта партия останется за ней.

Но ведьмочка как-то резко побледнела и вздрогнула.

— Октавия, с тобой всё в порядке? — спросил я.

Она покачала головой:

— Не знаю. Похоже, я замёрзла, — поёжилась она.

Я встал с кресла и достал из шкафа тёплый синий плед из кашемира и заботливо укутал девушку.

— Спасибо, Макс, — улыбнулась она.

Мы продолжили игру, но лучше Октавии не становилось.

Очень скоро её, наоборот, бросило в жар, и вообще, по совокупности признаков, всё это стало слишком уж походить на отравление. Тем более что она начала жаловаться ещё и на упадок сил.

Первым делом я, разумеется, проверил её стакан с вином. Но мы разливали напиток из одной бутылки. И ни я, ни Симон не чувствовали никаких недомоганий.

Октавии же становилось хуже чуть ли не каждую минуту.

Но травить нас в собственном поезде, да ещё после нашего личного разговора… такое было слишком даже для Десмонда.

Мне не особенно верилось, что Роланд настолько отчаялся, что решил избавиться от меня таким образом. Тем более что он прекрасно знал, что ядом меня не взять.

С другой стороны, убить мою спутницу в качестве компенсации за пережитое унижение… в это я готов был поверить больше.

Но тщательный осмотр купе не выявил ни единого следа магического воздействия, кроме тех, которые отвечали за работу местных артефактов.

Так что, если какое-то магическое воздействие и было, то оно брало своё начало не здесь. Я был полностью в этом уверен, потому что проглядеть источник такого отравления было попросту невозможно. Не для мага моего уровня, хорошо знакомого с принципами работы самых разных артефактов и ядов.

Это вообще не было похоже на почерк Десмондов. Конечно, за тысячу лет многое могло измениться, но это слишком сильно отличается от их стиля и методов, так что я прекратил искать проблему в нашем купе, поезде и в персонале, который нас обслуживал.

Вместо этого я начал обследовать саму Октавию. Я положил руку ей на лоб и попытался понять, что вообще происходит.

— Может быть, я просто заболела? — слабо улыбнулась она, — простыла, вот и лихорадит.

— Чтобы сильный маг подхватил какую-то простуду, это надо ещё постараться, — ответил я, — если твой организм перестал бороться даже с такими мелкими заболеваниями, то лучше уж пусть это будет яд.

Октавия пожала плечами:

— Раньше я часто болела. До того, как ты научил меня расслаблению. Ко мне цеплялось всё подряд… может быть снова…

— Не может, — отрезал я.

Однако на первый взгляд с ведьмочкой действительно было всё в порядке. И у меня никак не получалось обнаружить причину её плохого самочувствия.

Конечно, я не лекарь в полном смысле этого слова, но чаще всего у меня получалось быстро найти причину недомогания.

А сейчас я не видел ничего, что могло бы за неё сойти.

Неужели это какая-то новая магия, которая совсем не похожа на то, к чему я привык.

Я нахмурился и связался с Лифэнь, попросив её организовать нам встречу в Коста-Сирене.

Лучше, если на вокзале нас встретит один из наших опытных врачей Вийонов. Возможно, они быстрее определят, что происходит с Октавией.

Я же пока выяснил только то, что, когда передаю ей немного своей энергии, к ведьмочке ненадолго возвращается румянец и в целом самочувствие ненадолго улучшается.

— Может быть, стоит пригласить сюда дежурных врачей поезда? — обеспокоенно спросил Симон.

— Нет, — хором отозвались мы с Октавией.

Я пояснил:

— Не хочу доставлять такого удовольствия Роланду. Кроме того, его люди, если и согласятся нам помочь, то точно не будут делать это добросовестно.

Октавия кивнула:

— Да и в этом просто нет смысла, — сказала она, — лекари в поездах способны разве что оказать первую помощь. Компетентность Макса на порядки выше. Если даже он не может понять, то вся надежда лишь на высококвалифицированного Вийона.

— Значит, всё очень серьёзно? — не на шутку испугался Симон.

— Мы разберёмся, — твёрдо ответил я, — мне кажется, я вот-вот нащупаю нужную ниточку. В любом случае, даже при самых худших раскладах, у меня есть способы удержать на краю человека даже в самых безнадёжных случаях. К счастью, случай Октавии пока таковым не выглядит. Он странный, но ситуацию мы контролируем.

Девушка обхватила меня за шею и доверчиво прижалась.

— Я знаю, Макс, что с тобой мне ничего не грозит.

Однако, хотя я не соврал ни единым словом, состояние Октавии продолжало ухудшаться всю дорогу до Коста-Сирены.

В конце концов, когда мы подъезжали к городу, мне уже требовалось прилагать существенные усилия, чтобы ведьмочка не провалилась в обморок и не испытывала боли.

Да, к слабости и лихорадке добавилась ещё и зудящая головная боль. И только тогда, у меня появились первые предположения.

Что-то внутри Октавии явно стремилось выкачать весь её магический резерв и разрушить энергосистему.

В теле девушки словно проснулся паразит, который рос с огромной скоростью, и с каждой минутой требовал всё больше и больше её жизненных сил.

Но, помимо воздействия на энергоканалы, он нарушал и другие важные биологические процессы. Например, у неё уже началась тахикардия, а лёгкие начала поражать гадость, по всем признакам, похожая на пневмонию.

Так что, когда поезд, наконец-то остановился в Коста-Сирене, уже и речи не шло о том, что Октавия выйдет из него на своих ногах.

Я подхватил её на руки и вынес на перрон, где нас уже встречали Морис и Клод Вийоны.

— Надеюсь, мои услуги не понадобятся, — пошутил последний, после того как мы поздоровались, — но на всякий случай я решил тоже поехать.

Клод — хирург, причём гениальный, без всяких преувеличений. Во многом, благодаря ему, наша авантюра с возвращением юных Рихтеров к жизни закончилась успехом.

Я тоже надеялся, что его умения сейчас не пригодятся, но был рад, что он здесь.

Это значило, что вместе мы вытащим Октавию даже с того света.

Ближайший вход в метро был недалеко от вокзала, так что мы не стали вызывать машину или даже рикшу, а просто поспешили в нашу подземку.

С тех пор как Коста-Сирена стала полностью союзным городом, здесь появилось много новых веток метро, хотя и меньше чем в Рихтерберге.

Пока мы шли, Морис попросил разрешения взять Октавию за руку, и даже я почувствовал, как он запустил в неё свои энергетические нити, начав осторожно изучать её состояние.

— Первый раз такое вижу, — наконец, признался он, — это похоже на то, что делают пиявки… — он осёкся, — прости, потенциальные некроманты, конечно же. Старую привычку трудно вывести, мы столько лет называли их так, и я не вкладываю в это никакого дурного…

— Не отвлекайся, — перебил я его. — Сейчас нет времени для словесных расшаркиваний.

— Так вот, — тут же вернулся к теме Морис, — но если некроманты вытягивают энергию из пациента наружу, забирая её себе, то здесь всё выглядит так, словно силы пропадают где-то внутри самой Октавии. Она словно пожирает сама себя, как уроборос, мифический змей, кусающий себя за хвост.

— Да, — кивнул я, — это сходится с теми выводами, которые сделал я сам.

— Может быть, у тебя есть и какие-то идеи, что это может быть? — спросил Морис, — уверен, что мы разберёмся, но твой опыт превосходит любой другой. Может быть, ты сможешь дать нам толчок в правильном направлении.

Я задумался. Действительно, кое-какая мысль у меня уже появилась, но я пока не знал, как мне её проверить, и надеялся, что такие опытные архимаги, как Морис и Клод сами дадут мне подсказку.

С другой стороны, их незнание — это тоже повод думать, что я прав. И я ответил:

— Это очень похоже на действие печати клана Рихтер, печати подчинения, которую получают предатели и прочие слуги клана, в чьей надёжности есть повод сомневаться, но смерть они ещё не заслужили.

Морис испуганно на меня взглянул, видно сообразив, что будь он менее сговорчив, его бы тоже могла ожидать подобная участь.

А Клод задумчиво сказал:

— Я знаю о разного рода благословениях, которые вплетают в кровь и кожу, наш клан и сам иногда пользовался подобным. Но печать-убийца? Это что-то новенькое.

Я кивнул.

Действительно, тысячу лет назад такого рода магия была только у Рихтеров. И то лишь у самых сильных и наделённых полномочиями применять такие заклинания.

Но, похоже, что за время моего отсутствия, кто-то ещё научился использовать нечто подобное. Почему бы и не Регина?

Действительно, именно она стала первой подозреваемой. Да и повод у неё был, если она, наконец, увидела Октавию в моей компании.

Вот только сама Октавия ничего об этом не знала.

— Если на мне и стоит такая печать, — сказала она, то я понятия не имею, когда её получила и никогда не видела.

Я ответил.

— Вполне возможно, что Регина вплела эту бомбу в твою энергосистему и хорошо спрятала, совсем не озаботившись внешними проявлениями. В магии такого рода это совсем необязательно, особенно если хочешь её скрыть.

— Звучит очень похоже на правду, — согласился Морис, — и выглядит именно так, как ты говоришь.

Но я бы провёл ещё несколько тестов уже у нас в клинике, чтобы убедиться наверняка.

Мы уже погрузились в транспортную химеру «Божью Коровку» и на полной скорости неслись в Рихтерберг.

— Разумеется, — согласился я с Вийонами, — сначала мы доставим Октавию в подходящее место и проведём все необходимые процедуры. Вероятность даже мельчайшей ошибки должна быть сведена к минимуму.

— Спасибо, мой князь, — шепнула мне на ухо Октавия, услышав эти слова, — я знала, что ты сможешь отбить меня не то что у смерти, но даже у Регины.

Я невольно улыбнулся, отметив, что саму смерть она считает гораздо менее опасной, чем главу своего клана. И, честно говоря, я был склонен с ней в этом согласиться.

Впрочем, благодарность ведьмочки была несколько преждевременной. И, хотя я был уверен, что мы справимся. Но всё-таки, для этого понадобится время.

Уже не говоря о том, что даже дорога до Рихтерберга, как всегда, заняла несколько часов.

Но зато, когда мы появились в самой современной из клиник Вийонов, там уже было всё готово к нашему приезду.

Морис распорядился, чтобы туда приехали лучшие специалисты клана Вийон, из тех, которые могли бы нам пригодиться. Таких, к слову, оказалось не так уж много. Помимо Клода и Мориса, всего лишь ещё трое, и пятеро ассистентов.

Зато они уже подготовили всё необходимое оборудование, так что Октавию мгновенно доставили в нужный кабинет.

— Лучше всего сейчас погрузить её в сон, — сказал мне Морис, — пока мы будем сканировать её энергосистему, всё равно придётся ввести некоторые препараты, которые повлияют на связность мыслей. Ей самой будет комфортнее, если не придётся переносить все процедуры в сознании.

Октавия без каких-либо протестов сразу же дала своё согласие, как и я.

Мы поддерживали её в сознании во время поездки, чтобы не упустить момента, если вдруг ей станет хуже. Она сама вместе с нами отслеживала своё состояние и даже использовала заклинание расслабления.

Но теперь, когда мы доставили её в клинику, под наблюдение, возможно, лучших лекарей в мире, необходимость в этом уже отпала.

Впрочем, долго спать ей всё равно не пришлось. У нас ушло меньше часа, чтобы сделать все необходимые анализы и просканировать всё, что нужно.

И к сожалению, все наши подозрения подтвердились.

А нам с ведьмочкой теперь предстоял тяжёлый разговор. Всех Вийонов я попросил удалиться и оставить нас наедине, что они немедленно и сделали.

А Октавия пришла в себя.

— Ну как? — слабым голосом спросила она, — это всё-таки Регина?

Я кивнул.

— К сожалению.

— А почему так грустно? — улыбнулась она, — ты ведь знаешь, что с этим делать, так?

— Знаю, — подтвердил я, — но теперь тебе предстоит тяжёлый выбор.

Ведьмочка нахмурилась и вздохнула.

— Что ж, похоже, всё и правда серьёзно, да? — она задумалась, а потом по её лицу вдруг пробежала тень испуга, — ты же не собираешься вернуть меня этой мегере?

— Конечно, нет, — отозвался я, — только если ты сама этого захочешь.

— Ни за что на свете! — воскликнула ведьмочка, — нет, нет и ещё раз нет!

У неё от возмущения даже голос будто бы вновь окреп.

Но я вынужден был предупредить её обо всех подводных камнях такого решения.

— Октавия, — начал я, — не всё так легко, как ты думаешь. Я действительно предлагаю тебе хорошо обдумать возможность разговора с Региной. Она опасна, мстительна и непредсказуема, но ты — ценный член клана Сципион. И, возможно, она простит тебя, если ты прервёшь все свои контакты с Рихтерами.

Октавия слушала меня крайне внимательно, а на последних моих словах, у неё из глаз брызнули слёзы.

— И ты так просто от меня избавишься? Макс, это несправедливо!

— Послушай меня, — я взял её за руку, — Я, Максимилиан Рихтер обещаю тебе защиту от Регины Сципион и сдержу своё слово. Но, прежде чем мы уничтожим её печать, ты должна знать, что, возможно, потеряешь дар рода Сципион.

— Вот значит как… — отрешённо ответила она и замолчала.

Я же мягко начал ей объяснять то, что мы сейчас выяснили вместе с Вийонами. Печать Регины, которую для удобства мы стали называть «паразитом», питалась от самого дара Октавии. Много лет эта тварь просто спала, а сегодня проснулась, получив приказ от хозяйки и начала быстро выкачивать из неё энергию.

Причём, чем больше паразит сжирал, тем сильнее он становился и действовал всё более агрессивно.

Но, вместе с этим, он становился и заметней. Так что, в конце концов, мы увидели это заклинание очень ясно.

Из маленькой, почти невидимой, клетки он успел вырасти в настоящую раковую опухоль на энергосистеме Октавии.

И, что хуже всего, у нас не было времени, чтобы найти идеальный способ её уничтожить. Что ни говори, а Регина — очень сильный заклинатель, который отлично знает своё дело.

Будь у меня хотя бы пара дней, я бы нашёл как его расплести, ничем не потревожив Октавию.

Но по всему выходило, что у нас есть не больше суток, прежде чем паразит разрастётся до таких масштабов, что мы уже не успеем его остановить.

И в этом случае единственным выходом было выбить заразу заразой. Я мог поставить на Октавию свою собственную метку. И тогда она тоже начнёт осушать её дар, отбирая «еду» у метки Регины, а потом «сжирая» и саму метку, пока та не перестанет существовать.

Вот только сумеет ли потом магия Октавии восстановиться? Этого не знал даже я.

— Теперь ты понимаешь, почему это такое серьёзное решение? — спросил я у ведьмочки, когда закончил свои разъяснения.

Она медленно кивнула.

— Тогда выбирай. Выбирай тщательно. Возможности изменить что-то у тебя уже не будет.