Глава 19

Скрытно проникнуть в темницу было невозможно. Симон это понимал не хуже меня, поэтому просто направился ко входу напролом.

Кролик весело поскакал следом за ним, и через его глаза я видел, как мой ученик спускается по каменной лестнице к массивным железным воротам темницы.

У входа, словно статуи в позе лотоса, неподвижно сидели два лысых монаха в белых одеяниях. Даже когда Симон подошел вплотную, они не пошевелились, и не задали ни единого вопроса.

Только когда Фаверо сделал ещё один шаг вперёд, оба монаха одновременно распахнули глаза и резко выбросили вперед ладони.

Воздух вокруг их рук закрутился в тугие спирали, превращаясь в острые режущие диски, которые со свистом понеслись к Симону.

Тот среагировал мгновенно. Клинок появился в его руке, и он провел им широкую горизонтальную дугу, создавая барьер из сжатого воздуха. Воздушные диски врезались в защиту и разлетелись на куски, но их осколки продолжали лететь в разные стороны, оставляя глубокие царапины на каменных стенах.

Монахи теперь явно догадались, что противник не из тех, кого удастся победить легко.

Одним прыжком они вскочили на ноги.

Первый из них взмахнул рукой, и вокруг Симона возник мощный вихрь. Канвар явно пытался сделать моего ученика центром урагана, чтобы поднять его в воздух и разбить о потолок.

Второй монах тут же направил прямо в центр этого вихря тонкую, как нить, струю сжатого воздуха, настолько плотную, что та с одного удара едва не пробила броню Фаверо.

Симон резко присел, прижимаясь к полу, и провел клинком снизу вверх. Лезвие рассекло воздушную струю, а сам он использовал энергию вихря, чтобы совершить стремительный рывок вперед. Его клинок, окутанный спиралями ветра, нацелился в грудь ближайшего монаха.

Противник отклонился назад, одновременно создавая перед собой плотную воздушную подушку. Клинок Симона вонзился в нее, как в густой мед, и застрял. Второй Канвар тут же атаковал.

Его ладони описали сложную фигуру, складываясь в особый жест, и множество мелких воздушных лезвий обрушились на Симона со всех сторон.

Симон оттолкнулся от застрявшего клинка, совершил сальто назад и приземлился уже с двумя кинжалами в руках. Он начал быстро вращаться, создавая защитный кокон из ветра вокруг себя так, что это стало не только как бы вторым слоем его энергетического щита, но и новым способом атаки.

Мой ученик, крутясь как волчок, моментально оказался вблизи от одного из монахов, и колючий ветер, как и его кинжалы значительно повредили щит врага.

Правда и сам Симон не избежал урона. Его щит, даже несмотря на «второй слой» постоянно трещал, едва справляясь с нагрузкой.

Монахи атаковали синхронно. Они двигались по кругу, постоянно меняя позиции, и каждый раз их магия дополняла друг друга.

Один создавал восходящие потоки, второй — нисходящие, образуя между ними зону хаоса, где любое движение становилось смертельно опасным.

Симон понял их тактику и резко сменил стиль. Он перестал уклоняться и начал атаковать сам, используя нестабильность воздушных потоков в свою пользу. Его кинжалы рассекали вихри, превращая их в новые потоки, которые он направлял обратно во врагов.

В этот момент я заметил, что с другого конца коридора приближаются еще два монаха. А против четверых Канваров даже такой боец как Симон не устоит. Особенно в одиночку, когда некому прикрыть спину.

Тут в дело вступил мой кролик. Он ринулся наперерез новым врагам, и я сосредоточился на том, чтобы влить в своего питомца как можно больше энергии.

— Давай, ушастый, — мысленно приказал ему ему. — Покажи им, на что ты способен.

Кролик начал расти прямо на глазах у сражающихся. Его размеры увеличивались с каждой секундой. И вот он уже почти не уступал в росте нашим гончим.

Но на этом изменения не закончились. Мех потемнел, стал жестче и грубее. Из пасти показались острые клыки, лапы удлинились, обзаведясь серповидными когтями. Глаза загорелись зловещим зелёным светом.

— Ого, не знала, что ты так можешь, — прокомментировала увиденное Лифэнь.

И действительно я крайне редко прибегал к этому заклинанию. Чтобы заставить мёртвое тело измениться в размерах, требовалось потратить огромное количество энергии. Ведь мёртвые кости и ткани сами по себе расти не могут.

Гораздо проще и эффективнее сделать химеру нужных размеров изначально, чем пытаться увеличить мёртвого питомца при помощи некромантии.

Ещё недавно мне бы вообще не хватило сил на подобную магию, только сейчас, когда я уже восстановил достаточно энергии, можно было сотворить нечто подобное.

Но опять же, не было смысла. Только сейчас это оказалось полезным, когда у меня не было возможности отправить в бой нормальных химер и приходилось воевать с тем, что есть.

Кролик-мутант заслонил собой Симона, приняв на себя атаки подоспевших Канваров. Когти рассекали воздушные потоки, а массивные размеры позволяли ему держаться даже против самых мощных ударов ветра.

Симон воспользовался передышкой. Он собрал воздух вокруг своих кинжалов в плотные оболочки и метнул их в первых двух противников. Лезвия пронзили их воздушные щиты, словно те были сделаны из бумаги.

Ноги Канваров подкосились, и они рухнули на пол.

Сомневаюсь, что этого хватило, чтобы окончательно их прикончить, но по крайней мере, на время они выбыли из драки.

Оставалось разобраться с двумя «свежими» противниками.

Симон быстро переключился на них, и теперь работал синхронно вместе с моим кроликом.

Фаверо создавал сложные воздушные завихрения, сбивая с толку врагов, а кролик использовал это для стремительных атак когтями и клыками. Я закачал в него столько силы, что каждый его выпад оставлял заметные трещины на их щитах. И так пока они не лопнули словно яичная скорлупа.

Этим воспользовался уже Симон, рванув в почти самоубийственно пике прямо к ним, подставляясь под удары, но не позволяя тем восстановить силы и обновить щиты.

Это едва не стоило ему собственной защиты, но всё-таки и новая пара врагов оказалась повержена.

Монахи были сильны, но против такого странного дуэта не смогли устоять.

— Отличная работа, — похвалил я его через Лифэнь. — А теперь быстрее к камерам, пока не подоспело новое подкрепление.

Симон с кроликом двинулись вдоль ряда камер. Зрелище было удручающим. Маленькие тесные клетки с решетками, за которыми в полумраке виднелись фигуры заключенных. Воздух был спертым, пропитанным запахами немытых тел, сырости и отчаяния.

Канвары явно не стремились обеспечить своим пленникам хоть какой-то уровень комфорта.

Всё выглядело так, что это была даже не тюрьма, а медленный способ казни. Сомневаюсь, что кто-то способен долго выживать в таких условиях.

Я даже задумался о том, есть ли вообще смысл в нашем вторжении? Что если за пять лет Арджун уже либо погиб, либо тронулся рассудком?

Но, в любом случае, отступать было уже некуда. Мы должны были всё проверить.

Большинство пленников внутри камер выглядели как настоящие головорезы. Их лица были искажены жестокостью и злобой, а кожа покрыта шрамами и жуткими татуировками, явно имеющими какое-то значение в криминальном мире.

Но даже этих закаленных в боях людей подкосила тюрьма. Они сидели или лежали на грязных циновках, истощенные, с потухшими глазами.

Симон остановился посреди коридора и громко объявил:

— Слушайте все! Каждый, кто хочет попытаться взять свободу, будет сейчас выпущен из клеток. Двери откроются, и вы можете выйти, если захотите!

Мы обговаривали эту часть плана ещё до вторжения. Но сейчас, глядя на состояние пленников, я уже не был уверен, что это сработает.

Однако, желающий нашёлся сразу.

Первым среагировал самый жуткий с виду мужик из дальней камеры. Огромный татуированный азиат медленно поднялся на ноги. Каким-то образом он даже сохранил атлетичную фигуру, а может быть просто попал сюда недавно.

Также я сразу почувствовал его мощный магический резерв. Это был либо очень сильный извершитель, либо уже архимаг.

— Я не верю в то, что смогу покинуть эту проклятую тюрьму, — произнес он хриплым голосом. — Но я точно собираюсь выйти из клетки и прибить столько Канваров, сколько только смогу.

— Да! — закричал кто-то из соседней камеры. — Пусть эти ублюдки заплатят!

— Убить их всех! — поддержал третий.

— Лучше погибнуть в битве, чем гнить здесь и дальше! — выразил общее мнение четвёртый.

По коридору прокатилась волна одобрительных выкриков. Заключенные поднимались, хватались за решетки, в их глазах вспыхивал огонек надежды и жажды мести.

Удивительно, но оживились даже многие из тех, в ком казалось бы уже едва держалась душа. Настолько сильно было их желание наказать своих надсмотрщиков.

— Лифэнь, открывай замки, — приказал я.

Щелчки механизмов прозвучали почти одновременно по всему коридору. Двери камер распахнулись.

Но времени на радость не оставалось. В темницу ворвались еще несколько охранников Канваров. Они увидели открытые камеры и освобожденных заключенных, и тут же завязалась драка.

Татуированный гигант оказался магом огня. Его руки вспыхнули пламенем, и он с рыком бросился на ближайшего монаха.

Другие заключенные подхватили бунт, используя кто магию, кто подручные средства, кто просто кулаки.

Симон же не стал участвовать в схватке. Он быстро двигался вдоль опустевших камер, заглядывая в каждую и ища нужного человека.

— Арджун! — позвал он. — Арджун Сундарам!

Лифэнь смогла передать примерное расположение камеры, где находился учёный. Но табличек с номерами на стенах не наблюдалось, поэтому Симон решил, что позвать будет надёжнее.

Слабый голос послышался откуда из дальних клеток:

— Здесь…

Симон вошел внутрь и увидел человека, лежащего на грязной циновке на полу. От здорового молодого мужчины, каким Арджун был на фотографиях, осталась лишь бледная тень. Он выглядел очень больным и слабым, щеки ввалились, глаза запали.

— Арджун, это Симон, — сказал он, осторожно помогая учёному приподняться. — Помнишь меня? Я и мои друзья вытащим тебя отсюда.

Арджун удивлённо пробормотал:

— Симон? Ты не похож на Симона, хотя голос…

— Потом объясню, — отмахнулся Фаверо. — Сейчас надо бежать.

Однако, любому было понятно, что учёный не то что бежать, а даже идти вряд ли сможет. Я заметил заражение которое развивалось на одной из ног. И, судя по тому, как оно выглядело, мы подоспели вовремя.

Ещё чуть-чуть и Арджун бы вообще лишился ноги, а что вернее — жизни. Не похоже, что Канвары были заинтересованы в том, чтобы лечить своих пленников.

Симон подхватил учёного на руки и перебросил через плечо. Не слишком удобно для больного, но сейчас не до церемоний.

Тот весил теперь не больше подростка, так что атлетичный Фаверо должен легко вынести его из тюрьмы. Главное, чтобы больше не пришлось сражаться.

И он поспешил к выходу, прорываясь прямо сквозь битву между Канварами и их пленниками и уклоняясь от летающих вокруг заклинаний.

Но когда они выбрались из темницы в коридоры башни, навстречу им шел еще один отряд. Трое Канваров в боевой готовности.

Что ж, похоже, кролику предстоит ещё раз сыграть роль прикрытия.

Шерстяной монстр рванул прямо на Канваров. Те, думая, что он просто хочет их протаранить, даже не шелохнулись, рассчитывая, что он никак не сможет пробить их щиты.

Но у меня были другие планы.

Бабах!

И кролик взорвался прямо среди Канваров.

И не просто взорвался, он разлетелся на куски, которые тут же превратились в ядовитые осколки гниющей плоти.

Враги закричали, хватаясь за лица и тела, по которым расползались черные пятна некротических ожогов.

Я усмехнулся. А теперь остальные!

К месту боя подоспели выжившие в других местах курица, поросенок и утка.

Они тоже взорвались, добавив хаоса и боли врагам.

Но самое интересное началось потом. Их останки не просто лежали мертвым грузом. Они превращались в рой хищных мясных мух, которые тучами набрасывались на ослепленных и раненых Канваров.

Моё любимое заклинание! Самое простое, и при этом одно из самых эффективных.

Симон, не будь дураком, воспользовался суматохой и скрылся в боковом коридоре, неся на руках едва живого Арджуна.

— Молодец, — похвалил я. — Теперь к выходу, и побыстрее. У нас мало времени.

Теперь, когда последний из моих мёртвых питомцев взорвался, я уже не мог лично проследить, как именно Симон прорывается сквозь башню к выходу.

Мясные мухи питомцами в полном смысле слова не являлись, а были просто боевым заклинанием, так что в роли разведчиков я их использовать не мог.

Оставалось только ждать.

Мы с Ольгой стояли на другой стороне воздушного моста, вглядываясь в освещённые окна башни. Время от времени оттуда доносились звуки сражений, крики, взрывы заклинаний, лязг металла.

— Макс, он же справится? — Ольга нервно сжимала кулаки. — Там столько Канваров, а он один…

— Не волнуйся, — успокоил я ее. — Мой новый ученик не так прост, как кажется. Он справится.

Ольга кивнула, но продолжала беспокойно поглядывать на башню. Я понимал ее чувства, всегда тяжело ждать, пока кто-то рискует жизнью ради твоих целей, а ты ничем не можешь ему помочь.

— Ты бы видела, как он расправился с некоторыми из Канваров, — добавил я. — Симон знает, что делает.

Внезапно из башни донёсся особенно громкий взрыв, и несколько окон озарились красным пламенем. Видимо, татуированный гигант продолжал свою месть.

— Вот и хорошо, — усмехнулся я. — Надеюсь пленники устроят там настоящий хаос. А кто-то может быть и сумеет выбраться… но пока думать об этом было рано.

Зато на выходе из башни, наконец, появилась знакомая фигура. Симон быстро бежал, придерживая на плече худощавую фигуру Арджуна.

Даже на расстоянии было видно, что учёный в ужасном состоянии. Безвольно свисающие руки, бледное лицо.

— Есть! — радостно воскликнула Ольга. — Он это сделал!

Симон не стал медлить. Он сразу же ступил на воздушный мост и начал осторожно, но быстро переходить через пропасть. Мост, как обычно, делал всё, чтобы заставить того сбить шаг, но мы уже все видели, что если не нужно притворяться, то даже с грузом, переход по нему не вызывает у Фаверо никаких особых сложностей.

— Молодец, — подбодрил его я. — Осталось совсем немного!

Но тут из башни выскочил ещё один человек.

Я уже и почти забыл о его существовании, настолько незначительной была его фигура на фоне Канваров.

Однако, теперь перепуганный Хаято метался у входа, не веря своим глазам. Его лицо выражало полный шок от происходящего и от того, что в этом хаосе был замешан его скромный носильщик.

— Стой! — истерически завопил он. — Что ты делаешь? Остановись немедленно!

Очевидно в голове у нашего женишка уже промелькнули все жуткие картины того, что сделают с ним Канвары, если вскроется, что это он провёл в тюрьму организатора побега.

Симон, разумеется, никак не отреагировал и продолжил свой путь. Он уже преодолел примерно половину моста, а Арджун всё ещё висел у него на плече.

— Я приказываю тебе остановиться! — визжал Хаято, — Ты мой слуга! Ты обязан мне подчиняться!

Видя, что крики не помогают, Такахаши в порыве ярости бросился за Симоном по мосту.

Вот только ему этот переход давался в разы труднее. Не владея магией ветра на должном уровне, он шатался из стороны в сторону и едва держался на ногах. Но всё-таки упорно шёл вперёд.

— Идиот, — выдохнула Ольга, — Куда он лезет?

Но тут что-то изменилось.

Огонь на башне маяка, который до этого горел ровным светом, начал пульсировать, то ярче, то тусклее. Воздух наполнился низким гудением, похожим на сирену.

Похоже, что наши враги наконец-то подняли тревогу.

Гудение усилилось, и вдруг воздушный мост просто исчез.

Развеялся, словно его и не было.

Симон с Арджуном на плече и Хаято, который был уже в нескольких метрах позади них, рухнули в тёмную пропасть.