Глава 8

Проснувшись утром, я долго лежала, гипнотизируя взглядом красиво подсвеченные уже довольно высоко поднявшимся солнцем шторы, и думала. Вчерашний день не сразу даже воспринимался как настоящий день – так, муторный и детализированный сон, с кем не бывает. Вставать не хотелось: кровать те-е-еплая, постельное белье вкусно пахнет после стирки, а за дверью дела, работа, обязанности и опять дела… Так что я лежала и думала. Для путешествия в другой мир нужны были зелья, амулеты, артефакты и… деньги. И если магических штучек хватало в лавке, а тех, что не хватало, я могла соорудить сама – благо, моя магия с возрастом показала себя как поистине универсальная вещь, – то некоторые конструкции, особенно колюще-режущие их детали, я сама при всем желании не сделаю. Так что подготовка к путешествию в никуда, опять же, упиралась в деньги. А деньги мне было раздобыть непросто. Конечно, люди ко мне за ведьминскими услугами приходили, и регулярно – но всегда есть только некоторое ограниченное количество проблем, за решение которых готовы платить. И ведьм в городе много. Так что моя работа была стабильным, надежным – но не быстрым и не очень-то гибким источником дохода. Значит, будем думать. Можно будет у родни и знакомых поспрашивать. И – я хмыкнула – с моей удачей в последнее время не стоит убирать со стола вариант «найти клад»… Я вздохнула и поняла, что воздух наполнился запахом кофе, корицы и чего-то еще такого сладкого, приятного… В дверь постучали. – Тэя? Могу я войти? – раздался из-за двери приглушенный голос Темного. Все-таки точно не приснилось… Я оглядела себя: в ночной рубашке и под одеялом. Нормально. – Да! Дверь открылась, и в проеме возник Динелис. А перед мужчиной – сервировочный столик! Ах, я не видела эту штуку с тех самых пор, как переехала в этот дом… – Я проснулся раньше тебя и решил, что завтрак может поднять тебе настроение, – пояснил маг, с вопросительным поднятием брови протягивая в мою сторону низкий столик, уставленный посудой. С другой стороны на кровать запрыгнул Серафим: – Не переживай, мы с Патриком за ним проследили. Еда не отравлена и даже, кажется, недурно приготовлена. Я оглядела содержимое подноса: пышный омлет – кажется, с сыром – и блинчики – тонкие, ровного золотистого цвета, политые вареньем. О Ехидна, какая же красота! А главное – кофе, тот самый, запах которого я почувствовала еще до того, как столик оказался в комнате. Нежного цвета напиток с плавающими в нем крупинками корицы и молочной пенкой! – Восхитительно! Как… – я посмотрела пристально на Ардонса. – Как ты это сделал? Даже у Патрика не всегда хватает терпения взбивать молочную пенку, а уж блинчики! Это нечеловечески идеальные блинчики! Молодой мужчина только ухмыльнулся хитро и, рисуясь, развел руками: – Темная магия! Я поправила стоящий над моими коленями столик и принялась есть. Мужчины – и тот, который вчера почти утоп, и тот, который пушистый – понятливо удалились, оставив меня в блаженном одиночестве. Позавтракав, умывшись и одевшись, я спустилась на первый этаж, на кухню, и схватилась за сердце – уже почти час дня! Ужас просто, не помню даже, когда я так в последний раз серьезно просыпала! Самого Ардонса я не увидела, но услышала, как он о чем-то оживленно болтает с Патриком в нотариальной конторе. Ну и хорошо, пусть займут друг друга. И одному скучно не будет, и другой под присмотром! Выдохнув с облегчением, я перевернула табличку на входной двери и принялась шуршать в ведьминской лавке, ожидая посетителей. Подобный бизнес требовал почти неустанного присмотра и контроля: чтобы одни ингредиенты не заплесневели, а другие не пересохли от слишком долгого хранения, чтобы стеклянные, хрустальные и металлические части товаров всегда блестели на солнце, венки и вязаночки были туго перемотаны и прочее… К вечеру я успела продать мадам Беринс средство, подкрепляющее мужскую страсть, мистеру Бакенсу – лекарство для его больной и насквозь проспиртованной печени, а старушке Урсуле, живущей неподалеку – мазь от боли в суставах. Хотела было пойти пообедать, но тут в лавку вбежала толпа ребятни: у них никак не могла разродиться кошка. Что поделать, я отправилась спасать животинку и лишь чудом смогла уйти без собственного котенка. Спасибо, но мне и Серафима за глаза хватает, а ведь он вообще разумный и очень чистоплотный… Только я отмыла руки и вернулась за стойку, как в дверях лавки появилась Сильвия. Я поймала ее взгляд и подняла брови. Та подняла брови в ответ, побеждая в молчаливом соревновании. – Чай? – спросила я, уже выходя из-за прилавка. – Чай! – согласилась сестра, по-хозяйски выглядывая наружу и переворачивая табличку на двери на «ведьмы нет дома!». Мы сидели на кухне, пили чай с пирогом и болтали. Ну, то есть Сильвия допрашивала меня по поводу моих вчерашних приключений – слухи о выплывшем ко мне в руки мужике, оказывается, предназнченном мне Судьбой, уже расползлись от тетушки Сибиллы среди наших общих знакомых. – Да я тебе говорю, Силь, никакой он не мой! По крайней мере, не романтически точно! Он наглый, и самоуверенный, и проходимец! В анамнезе злобная бывшая, которой он разбил сердце и тем самым навлек на себя проклятие! Вот я сейчас где-нибудь раздобуду на эту авантюру денег, сбегаю быстренько на приключение в его мир, развею проклятие и помашу рукой этому Ардонсу, исчезающему за горизонтом. Вот увидишь… – Ну-ну, – хмыкнула сестра совсем неубежденно. – То-то ты рассказываешь, как он тебе сегодня завтрак в постель принес… И какой он «смазливый»… Я фыркнула, выражая несогласие, но углублять спор мы не стали. С возрастом – и после моего переезда особенно – мы с сестрой пришли к куда большему взаимопониманию, чем в детстве, и научились соглашаться и не соглашаться друг с другом. Я пригубила ароматный, еще теплый чай и вдруг услышала грохот и треск прямо под окном – и такие громкие, что я чуть из своей кожи не выпрыгнула! Мы с Сильвией выскочили на улицу, обежали дом – и увидели Динелиса, лежащего на земле в куче веток, деревянной трухи и щепы. Маг моргал часто, пытаясь прийти в себя, и часто дышал. – Что случилось?! Что ты тут устроил, Ехидна тебя разорви?! – воскликнула я, оглядывая место происшествия.