Глава 5

Специально огороженная площадь перед отелем для проведения короткого брифинга с прибывающими в Тверь с пугающей скоростью журналистами напоминала муравейник, в который я воткнул большую палку. Посоветовавшись, мы всё же решили не давать много эфирного времени Шелепову без тщательной подготовки и инструктажа. Мы поставили его в первые ряды, чтобы он задал несколько провокационных вопросов. Он действительно был на меня похож, но только если тщательно не приглядываться. Но я сомневаюсь, что кому-то сейчас будет хоть какое-то дело до журналиста.

Наспех установленные прожекторы освещали не только меня, стоявшего на специальной площадке за трибуной с микрофонами, но и фасад отеля «Северное Сияние». Я обернулся и бросил взгляд на здание, возле которого копошились целители и вирусологи. Выглядело это нереалистично, словно в малобюджетном кино. И, чёрт побери, хотелось бы, чтобы это было действительно так.

Литвинова, стоявшая за спинами операторов, дала отмашку, и брифинг начался.

— Евгения, брифинг будет проводить Дмитрий Александрович? Или же вы под его чутким руководством? — прозвучавший в воцарившейся тишине голос Шелепова оказался подозрительно громким.

— Разумеется, Марк, Дмитрий Александрович сам ответит на все действительно важные вопросы, как всегда делает на подобных выступлениях. Но у нас сейчас слишком мало времени, поэтому не исключено, что оставшуюся часть пресс-конференции проведу я, — ответила вместо меня Литвинова, бросив яростный взгляд на Шелепова, от которого тот слегка съёжился.

Я выдохнул с облегчением, когда услышал, что изменённый заклинанием голос Марка всё же отдалённо похож на мой. Мы этот нюанс чуть не упустили из вида, до того момента, пока не нужно было уже выходить, а настоящий Шелепов заголосил, испугавшись внезапно свалившейся на него ответственности.

Заклятие накладывали грубо и топорно, но даже этого хватило, чтобы сгладить истерические нотки в настоящем голосе репортёра. Почему-то сам Шелепов говорил всегда с надрывом, от которого хотелось или повеситься, или дать ему по морде. Второе желание возникало почему-то гораздо чаще.

Эрили дали мне практически сто процентов на то, что наличие в одном кадре со мной Марка Шелепова, даже на пару секунд, избавит впоследствии от всех проблем, даже если мне придётся и дальше играть роль популярного журналиста.

Ну что же, если мы ничего не можем сделать важного и пока являемся простыми статистами, то почему бы не воспользоваться моментом и не заняться решением других проблем, которые, что бы ни произошло, от нас никуда не денутся впоследствии.

— Прежде всего, хочу заверить всех граждан и, в первую очередь, родных и близких находящихся в отеле людей, что ситуация находится под полным и жёстким контролем, — начал я свою речь, сделав небольшую паузу, во время которой вспышки фотокамер меня ослепили, а перед глазами появились подозрительные чёрные пятна. — В отеле «Северное Сияние» в связи с обнаружением опасного патогена введён режим строгого карантина силами Центра по контролю и распространению заболеваний при поддержке Службы Безопасности. Хочу подчеркнуть, что это превентивная и вынужденная мера. Говорить о целенаправленном теракте, о каких-либо политических или иных мотивах преждевременно. На данный момент все силы брошены на установление обстоятельств произошедшего и спасение людей. В здании сейчас работают лучшие эпидемиологи, вирусологи и целители страны.

Тишина продлилась ровно три секунды, после чего эта небольшая площадка буквально взорвалась от воплей перекрикивающих друг друга журналистов, стремившихся что-то узнать и уточнить.

— Дмитрий Александрович! Лукас Рубио, корреспондент «Фландрийского вещания», начал трансляцию с места событий за полчаса до вашего появления! Сейчас его нет, по нашим данным, он задержан вашими сотрудниками. Вы что-то скрываете? Или это строгий контроль и цензура над средствами массовой информации?

Я сосредоточился на парне, задавшем этот вопрос достаточно громко, чтобы я обратил на него внимание. Молодой совсем, немного растрёпанный, с горящими от азарта глазами. Не удивлюсь, если это вообще его первый действительно важный репортаж, с которым он попал в эфир совершенно случайно.

— Господин Рубио был приглашён, чтобы организовать моё выступление на его канале, — ровно ответил я, глядя на журналиста, совершенно не смутившегося от моего пристального внимания. — Ни о какой цензуре и задержании речи не идёт. Как только закончится брифинг, и мы уладим все бюрократические вопросы, господин Рубио сразу же вернётся к своей непосредственной работе, — я понятия не имел, что сейчас творится в своеобразной допросной и сможет ли Рубио вернуться к трансляции, но по-другому ответить не мог, чтобы не нарваться на ещё более неудобные вопросы.

— Почему внутри оказались сотрудники СБ? Это совпадение или они были целью атаки? — прокричал Шелепов, и камера, как это было обговорено ранее, была направлена в этот момент на него.

— Сотрудники СБ находились здесь по служебной необходимости, не связанной напрямую с текущим инцидентом, — ответил я сразу же. — В настоящее время они помогают медикам обеспечивать порядок и соблюдение карантинного режима.

В этот момент я краем глаза уловил движение. Через огороженный периметр прошёл Ромка, остановившись недалеко от последнего ряда журналистов. Поймав мой взгляд, он поднял рацию и ударил по корпусу указательным пальцем. Сигнал был понятен: появилась какая-то информация, требующая моего срочного внимания.

— На этом текущий брифинг считаю оконченным. На все остальные вопросы ответит пресс-секретарь СБ — Евгения Литвинова. Все дальнейшие официальные заявления будут передаваться через нашу пресс-службу. Благодарю за внимание.

Я спустился вниз, попадая сразу в оцепление своих людей. Шехтер, Липняев и Соколов окружили меня, образуя своеобразный живой щит, оттесняя настойчивых журналистов, пытающихся добраться до меня и что-то уточнить. Я старался не обращать внимания на крики и вопли возмущённых репортёров, но сделать это было не так-то и просто. Когда мы добрались до палатки оперативного штаба, на меня обрушилась тишина, и я выдохнул от облегчения, схватившись за голову, стараясь унять стоявший в ушах гул.

— Я так понимаю, твоё отстранение всё же было обоснованным, — раздался рядом со мной голос Рокотова. Я открыл глаза и посмотрел в обеспокоенное лицо полковника, неопределённо пожав плечами.

— Ну уж лучше немного потерпеть головную боль, чем отправлять на растерзание к журналистам Гаранина, — невесело усмехнулся я. — Что у вас?

— С нами связалась Ванда, говорит, что у неё есть важная информация, но мы решили, что лучше её выслушать всем сразу, — ответил Рома, положив рацию на стол и нажимая кнопку связи. — Вэн, все на месте, что тебе удалось узнать? — тихо спросил Ромка, потерев глаза.

— У нас появились некоторые подозрения. Сразу скажу, что мы можем ошибаться, — послышалось из динамика какое-то шипение, в котором было плохо слышно Ванду. Она замолчала, после чего что-то щёлкнуло, и помехи ушли. — Меня нормально слышно?

— Теперь да, — ответил я.

— Хорошо. В общем, у нас есть подозрения, что устройство пронёс и установил Егор Власов. Лица по камерам, конечно, не видно, но Вадим его смог опознать. Его слова — это единственное, что у нас есть. С самим Власовым мы не говорили, решили, что сначала нужно всё рассказать и там уже определиться, что делать дальше, — быстро проговорила Ванда, в конце переходя на шёпот.

— У тебя есть только запись того, как кто-то, похожий на Егора, входит в техническое помещение и потом из него выходит, я правильно понимаю? — уточнил Ромка спокойным голосом, в котором проскользнули ледяные нотки. Он смотрел в стену перед собой, не обратив внимание на подошедшего к нему вплотную Рокотова.

— По факту, да, — с некоторой запинкой ответила Ванда. — Но у него была возможность стереть записи, у него был ключ, в общем, много что сходится…

Она замолчала, и мы отчётливо услышали раздавшиеся где-то в отдалении звуки: душераздирающий женский визг, грохот чего-то падающего на пол, нарастающий гул голосов.

— Ванда, что происходит? — резко спросил Ромка, переводя взгляд на рацию.

— Понятия не имею, — ответила она. — Мне нужно идти.

Связь резко оборвалась, хотя, скорее всего, Ванда целенаправленно отключилась.

— Этот Егор Власов вообще кто? — задал вопрос Егор, беря в руки карандаш и пододвигая к себе чистый лист бумаги.

— Это человек, которого я считал хорошим приятелем в мире, где дружбы не бывает, — проговорил Роман, в очередной раз за сегодняшний вечер проведя рукой по торчавшим в разные стороны волосам. — Я помог ему выбраться из трясины Гильдии в своё время. В общем, неважно. Мне нужно попасть внутрь и проверить всё, о чём говорит Ванда. И, если её опасения подтвердятся, только я смогу его быстро разговорить. Я знаю все его уязвимые места… Но я понятия не имею, что могло послужить причиной такого поступка.

— Неплохая идея, но и у нас появилась зацепка, — мы резко развернулись в сторону Эдуарда, стоявшего возле выхода из палатки. Похоже, кроме Вани, не выглядевшего удивлённым, никто не заметил, как он зашёл внутрь.

— Скажи, что Рубио сдал тебе заказчика со всеми потрохами, и этот кошмар скоро закончится, — спросил я у Эда, начиная мерить шагами свободное пространство.

— Не совсем, — уклончиво ответил он, проходя внутрь. — Рубио, конечно, подтвердил, что получал анонимные звонки с искажённым голосом и сообщения с неизвестного номера. Координаты, время, намёки на масштаб. Денис в СБ с Тимофеем пытаются что-то выяснить. Лучшим вариантом было бы оставить Рубио в эфире и подождать очередного сообщения от заказчика, но после того как какой-то мальчишка в прямом эфире задал вопрос: «А куда, собственно говоря, увели его коллегу?», надеяться на подобный подарок, я думаю, не стоит.

— Почему же? — пробормотал Егор. — Дима всё нормально обосновал, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов. Ну, кроме руководства канала, конечно. Пускай Рубио выйдет и расскажет, как его поили чаем и кормили русскими пряниками, и совершенно ему не угрожали. Вы же ему не угрожали? — поднял Дубов на Эда красные глаза.

— Я? Нет. Денис, кстати, тоже. Он всего лишь предъявил ему обвинение в пособничестве террористам, потому что эта гнида ещё вчера знала о готовящейся атаке на отель. Наш главный следователь сказал, что будет требовать для него высшей меры. Вы знаете, Довлатов — самая настоящая находка. Он, даже будучи в плохом настроении, никогда напрямую никому не угрожает и вообще ведёт себя, я бы сказал, мило, что не свойственно для Тёмного мага, — подошёл к столу Эдуард, беря в руки исписанный Егором листок и внимательно начиная изучать написанное. — Кого я обманываю, я же в этом ничего не понимаю, — раздражённо произнёс Великий Князь и аккуратно положил листок на место.

— Проинструктируйте его, — кивнул я. — Скажите Рубио: если он сделает всё, что от него требуется, и применит все свои таланты, благодаря которым сможет заставить анонимного источника с ним связаться, я его помилую. Пойдёт, как свидетель.

— Дима, — я обернулся на прищурившегося Ромку и покачал головой.

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но сейчас все методы, которые даже чисто теоретически могут привести к заказчику, хороши. Нам нужна сыворотка, которая у него наверняка есть. Это в первую очередь, всё остальное вторично, — как можно убедительнее произнёс я, хотя самому после того, что сказал Эд, хотелось отправить этого журналиста на рудники в компанию к бывшему министру финансов.

— Это твоё право. Но это как-то влияет на то, что нужно распутывать ниточку из отеля? — сложил Ромка на груди руки и с вызовом посмотрел на меня. — Никто, кроме меня, туда не сможет пойти…

— И ты тоже внутрь не зайдёшь, — перебил его Ваня. — Сейчас ты глава СБ. И это самая настоящая глупость так собой рисковать. Да я был против, когда туда Ахметова собралась. Ни один защитный костюм не может на сто процентов уберечь от заражения. У нас внутри уже есть люди…

— Это ты про Ванду с Вадимом? — немного повысил Ромка голос. — Ты сейчас серьёзно пытаешься рассчитывать на людей, которые в любой момент могут умереть? Я не буду собой рисковать, — раздражённо процедил мой заместитель. — Я не заражусь. У меня абсолютный иммунитет к этой дряни. И сейчас я впервые задумался над тем, почему я всё ещё здесь.

— Потому что твоя обязанность — координировать работу здесь, — вкрадчиво проговорил Рокотов, вставая перед Ромой и заставляя смотреть ему в глаза. — И кто тебе сказал про иммунитет?

— Наши умники буквально за полчаса до всего этого кошмара, — выдохнул Рома, проведя ладонью по лицу. — И пока мы спорим на ровном месте, время уходит. Вы же читали отчёт по вирусу.

— Хорошо, допустим, — Ваня отошёл от Ромки и резким движением достал свою рацию. — Ольга Николаевна, Рокотов беспокоит. Скажи, какова вероятность, что Гаранин заразится новой модификацией вируса?

— Понятия не имею, — раздался искажённый и приглушённый из-за маски голос нашего главного целителя. — Но, скорее всего, вирус на него не подействует. Чисто теоретически, конечно. Мне сейчас очень некогда, так что не отвлекайте меня тупыми вопросами, — произнесла Ахметова на фоне какого-то шума и гула голосов.

— Пускай она тогда чисто практически потом поковыряет своей палкой у меня в носу и поболтает ей в пробирке, прежде чем выпустить наружу, — процедил Ромка, когда наш главный целитель отключилась. — Но я не вижу другого варианта, кроме как идти внутрь и поговорить с Власовым.

— Иди, но только в защитном костюме, — коротко проговорил я, встретившись с Егором взглядом. Он едва заметно кивнул, отодвигая от себя очередной лист. — Ты прав. Даже если ты там застрянешь, у нас снаружи есть люди, чтобы проверить полученную от тебя информацию.

— Похоже, по голове тебя бить иногда полезно, — пробурчал Гаранин и направился к выходу из палатки, останавливаясь рядом со мной. — Дима, я знаю Власова лучше, чем кто бы то ни было. И я буду разговаривать с ним не как замначальника СБ, а как глава второй Гильдии. И что бы ты ни увидел, я прошу тебя — не вмешивайся, — холодно проговорил он, вытаскивая телефон из кармана куртки и выходя наружу. — Женя, свяжись с ребятами из Твери, мне нужно, чтобы они кое-что сделали.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сухо прокомментировал Рокотов. — Я поговорил с Ахметовой…

— Ваня, у нас здесь небольшая проблема, — из рации донёсся обеспокоенный голос Ахметовой, и следом прозвучал резкий, чёткий хлопок.

— Выстрел? — я посмотрел на Ваню, и мы все, не сговариваясь, бросились наружу, направляясь к отелю.

* * *

Раздавшийся грохот, пронзительный женский крик и начавшиеся беспорядки в ресторане заставили Ванду и Вадима сорваться с места. Они в это время находились в операторской, откуда было лучше всего наблюдать по камерам за происходящим в отеле. И именно они первыми увидели вскочившего на ноги мужчину, начавшего всё громить вокруг себя.

Охранники, дежурившие в ресторане, не успели вовремя сориентироваться и среагировать, упустив шанс быстро и безболезненно его обезвредить. Ванда не могла их винить. Последствия заражения она прекрасно ощущала на себе. Боль в теле, головокружение и выраженная слабость уже практически не проходили, поэтому на адекватную силовую поддержку она могла не рассчитывать.

— Оставайся в холле, координируй действия лекарей и охраны, нельзя допустить, чтобы кто-то, воспользовавшись случаем, смог выбраться через открытый центральный выход, — Ванда отдала распоряжение Вадиму и забежала в помещение ресторана.

— Успокойтесь, положите оружие, — она подняла руки и сделала несколько шагов в сторону обезумевшего мужчины. На дорогую рубашку из носа текла кровь, а на руках проступали кровавые, лопающиеся пузыри. Он обернулся на звук её голоса и в очередной раз взмахнул топором, заставляя Вишневецкую отступить.

— Я не заражён! Вы слышите? Я здоров! — прокричал он хриплым голосом. — Вы нам врёте, Ванда Вишневецкая, сотрудник Службы Безопасности. Никому нельзя верить, особенно вам. Я всё видел, видел, как те, в чёрных костюмах, выносили из лифта труп! Я не собираюсь здесь оставаться и ждать, пока вы нас всех убьёте.

Вокруг раздался гул голосов, нарастающий с каждой секундой. Ванда огляделась, разглядывая недоумение, недовольство и злость, появившиеся на лицах людей.

— Успокойтесь…

— Они нам врут! — орал мужчина, тыча пальцем в сторону Ванды. — Это не карантин! Нас здесь заперли, чтобы мы все умерли! Нам нужно выбираться отсюда, пока мы все здесь не погибли.

Развернувшись, он бросился в сторону окна, замахиваясь топором и ударяя по стеклу. Один удар стекло выдержало, даже несмотря на появившиеся на нём небольшие трещины.

Ванда не знала, что предпринять в этой ситуации. Некоторые из собравшихся одобрительно загудели и начали неуверенно приближаться ближе к пытавшемуся выбраться мужчине. Достав пистолет из кобуры, она направила его вверх и выстрелила.

— Всем успокоиться! — крикнула она, направляя пистолет в обернувшегося мужчину. — Ещё одно движение, и я выстрелю. Никто не выйдет из этого отеля, — уверенно проговорила она, пристально глядя в глаза уже переставшему мыслить рационально больному. В его глазах она видела всё то, что чувствовала сама, но всячески пыталась спрятать внутри себя: страх, переходящий в обречённость. Он не был виноват в том, что случилось. Он всего лишь такая же жертва, как и все остальные. Рука с пистолетом дрогнула, и это не осталось без внимания следящего за ней человека.

— Ты не выстрелишь, — усмехнулся он, развернувшись к окну и замахиваясь для очередного удара. Ванда крепче сжала в руке пистолет, понимая, что у неё нет другого выхода, потому что другим способом остановить его у неё не получится.

* * *

Через бронированное, но теперь покрытое паутиной трещин стекло, был виден царивший внутри отеля кошмар. Крупный мужчина в разорванной рубашке заносил над головой пожарный топор. Кровь ручьём текла из его носа, заливая светлую ткань рубашки. Вокруг него никого не было, люди отбежали подальше, охранники окружили его полукругом, не давая пробраться к выходу из ресторана, но мужчина периодически отгонял их от себя, размахивая этим проклятым топором.

— Почему бездействует охрана? — спросил я отстранённо, разглядывая через большое стекло Ванду, стоявшую напротив бесновавшегося мужчины. Она направляла на него пистолет дрожащей рукой и что-то ему говорила. — И откуда у него вообще этот топор?

— Требования пожарных, с которыми я в корне не согласен. Если кто-то выстрелит в невиновного, начнётся самая настоящая паника, которая быстро перерастёт в бунт, — ответил спокойным голосом подошедший к нам Ромка. Он снял с себя куртку, бросая её мне, следом передал кобуру с пистолетом.

— Я могу накрыть здание заклинанием подавления…

— И усыпить всех внутри, — включая наших людей, Власова и, самое главное, вирусологов и целителей, — прервал Эдуарда Ваня.

— Да, это проблема, — протянул невозмутимо Эд. — Но не такая большая, если сравнить с эпидемией, которая разразится после прорыва периметра. А она разразится, потому что, если Ванда выстрелит, то обезумевшая толпа её просто сметёт вместе с этим чёртовым стеклом.

— Там есть дети, — тихо напомнил я брату, за что получил в ответ яростный взгляд.

— Это очень печально, но ты не имеешь права сейчас думать в масштабах этого отеля, — прошипел он, и наши взгляды встретились.

— Но ты всегда шёл на уступки своей совести, — снова тихо проговорил я.

— Именно поэтому я не стал императором и запретил самому себе занимать руководящие должности, — парировал Эд. — Но ты не имеешь права колебаться и должен быть готов спалить отель Тёмным пламенем, несмотря на всех находящихся там людей. Это твоя ноша, и ты всегда знал, что она очень тяжела, с самого детства, — добавил он почти шёпотом.

Стоявшие вокруг люди не перебивали наш диалог, понимая, что от моего решения будет зависеть сейчас очень многое.

— Почему вы такие спокойные⁈ — воцарившуюся тишину нарушил подбежавший к нам начальник бригады вирусологов. — Вы всегда спокойные, будто ничего не происходит! Да там же ваши люди…

— А что мы должны делать? Паниковать так же, как и вы, тем самым всех угробив, даже не попытавшись спасти? — процедил Ромка, встряхнувшись, словно сбросил оцепенение, и продолжил быстро разоружаться и снимать с себя всё лишнее. — Вколите себе успокоительное и начните работать! — рявкнул он, отвернувшись от попятившегося вирусолога.

— Я накрою здание щитом, — решительно произнёс я, принимая решение. Встал на колени, прикладывая руку к земле и направляя энергию в сторону отеля для создания барьера. — Правда, никто оттуда больше не сможет выйти, включая медиков. Эд, приготовь несколько порталов для целителей и вирусологов, чтобы мы могли их вывести из здания до того момента, как захлопнется щит. Если всё пойдёт совсем плохо, то они должны будут сразу же по первому сигналу эвакуироваться, я замкну купол, и мы просто усыпим всех оставшихся внутри. Нужно сделать большую санитарную зону, чтобы туда смогли поместиться все, работающие внутри, до того как пройдут дезинфекцию.

— Думаю, площадка, где состоялся брифинг, подойдёт. Сейчас мы её изолируем, дайте нам пять минут, — торопливо произнёс начальник команды вирусологов.

Пока я говорил, Гаранин резко развернулся к стоявшему рядом с нами полицейскому и, не задавая никаких вопросов, молча выхватил у него из рук специальный пистолет с транквилизатором.

— Почему их нет у целителей внутри? — он посмотрел на полицейского и достал из кармана брюк артефакт императора Владимира, активируя приготовленный портал.

Рома переместился прямо за спиной у размахивающего топором мужчины, перехватывая его руку. Я поднялся на ноги, тщательно удерживая нити дара, не замыкая начавший разворачиваться купол, давая Ромке шанс справиться с этой непростой ситуацией и покинуть отель до его полной изоляции.

— Ты думаешь, Роман сможет утихомирить начавшую паниковать толпу? — Эдуард скептически посмотрел на меня. — Где Гаранин, а где сила убеждения.

— В любом случае не стоит торопиться и прибегать к радикальным методам, — проговорил Ваня. — Соколов, Липняев, одевайтесь, если понадобится, на вас будет лежать эвакуация медицинского персонала.

* * *

Ванда вздрогнула и выдохнула сквозь стиснутые зубы, когда за спиной у сошедшего с ума заражённого появился Роман. Он перехватил руку с топором кажущимся со стороны лёгким движением, не давая совершить удар по стеклу. Едва слышный щелчок, и дротик с транквилизатором вонзился мужчине в шею.

Заражённый развернулся, удивлённо вскинул брови, глядя в безэмоциональное лицо Гаранина, после чего пошатнулся и рухнул на пол. Роман сделал шаг назад, отпинывая топор в сторону, и развернулся к Ванде, не глядя больше ни на кого вокруг.

— Говорит Гаранин, на текущий момент исполняющий обязанности начальника Службы Безопасности, — усиленный магией голос разнёсся по всему зданию, и только после этого он обвёл взглядом притихшую толпу. — Всем соблюдать порядок и следовать указаниям целителей. Следующий, кто попытается провернуть нечто подобное, будет нейтрализован любыми доступными способами, все целители будут эвакуированы принудительно, а здание будет полностью изолировано. Своими необдуманными действиями вы мешаете работать нам и целителям внутри здания, лишая себя шанса на спасение. Спасибо за внимание, — закончил он говорить и подошёл к Ванде.

— Отличная речь, очень мотивирующая, — улыбнулась она, прижимаясь к Роману и утыкаясь ему в грудь. — Ты же только что сказал, что оставишь их здесь умирать.

— Ну, по-другому я не умею, к тому же более лояльного к людям переговорщика в короткие сроки не нашлось, — он крепко обнял её и провёл рукой по спутавшимся волосам. — Ты как?

— Нормально, — она немного отстранилась и задрала голову, чтобы видеть своего мужа. — Ты зачем сюда пришёл без защитного костюма? — нахмурилась она и оттолкнула его. — Ты совсем с ума сошёл, ты же умрёшь вместе со всеми нами.

— Со мной всё будет в порядке, — резко прервал он Ванду, проведя пальцем по её щеке, где проступили красные точки. Он провёл рукой ниже к шее, отодвигая ворот рубашки, рассматривая покрытую красными пятнами и волдырями кожу. — Вэн…

— Всё нормально, — резко ответила она, отталкивая его руку и поправляя воротник.

— Где Власов? — холодно спросил он, отходя от Вишневецкой, стараясь не обращать внимания на направленные на него испуганные взгляды.

— В холле. Но мы не уверены в своих выводах, может, ты сначала сам посмотришь записи…

— Зачем тратить время, у него и узнаём, правда ли это, — произнёс Гаранин и вышел из ресторана.