Глава двадцать шестая

– Я видел как Вилем споткнулся. И дал мне мгновение форы.

– Вот именно, что он споткнулся! Ал, я переживала за тебя, но не помогала. Мэб была рядом и прямым текстом запретила мне что-либо делать.

На лице Аластора появилась улыбка. Тронула губы, зажгла в зеленых глазах привычных чертей. Хотя и голос его оставался по-прежнему серьезным.

– Переживала за меня? Хесс, ты ли это? Кто обещал раскроить мне череп той серебряной вазой?

– И от слов своих не отказываюсь. – кивнула я. – Только подлости не люблю, а Вилем – говнюк редкостный. Но я не могла помочь тебе!

– Он запнулся о тень.

Ага, значит мне не почудилось? Но я такого не делала, я не умела так делать. Прятаться в тени – одно дело. Но управлять ими так… нет, о подобном даре не слышала.

– И что? Кто-то из сидхе мог помочь? Та же Иллис? Вон как она смотрела на тебя.

– Дорогая…

Его ладонь скользнула по моей щеке. Такое легкое движение, от которого я вздрогнула. Но не отдернулась. Мне было холодно, а прикосновение дало немного тепла.

– Хесси, – продолжал Аластор, – ты иногда показываешь такую наивность, хотя и прожила столько лет в Горхейме. Никто не стал бы мне помогать. Никто. Власть Мэб незыблема, в подобные бои никто не смеет вмешиваться. И еще… сидхе не обладают властью над тенями. Даже Королевы.

– Эм-м-м… Кесси?

– Эй! – возмутилась КатШи, высовывая мордочку из-под шубы. – Я, конечно, существо магическое, но не колдую. Так что не приписывайте ничего. Мряв!

Она снова спряталась. А я поняла, что мороз по спине это не от холода, а от чего-то другого. Что зарождалось в глубине души. И пускало ледяные щупальцы в затылок и сердце.

Холодок страха.

– Я не умею так пользоваться тенями, Ал! Ты же знаешь!

– Знаю. Одно дело прятаться в них, это и колдуны могут, если потренируются. Только их минут на пять хватает. Когда прячешься в тени, то не управляешь ею, а лишь пользуешься. Вилем же запнулся о тень, я не ошибаюсь.

– У меня такого дара нет!

– Конечно. – кивнул Аластор. – У тебя нет. А вот демоны тенями управляют очень хорошо.

Та-а-ак, мои подозрения из подсознания бодро начали вылезать на свет. И я, кажется, поняла, почему взгляд наместника был таким странным. Он находился в замешательстве.

– Точно? – пискнула я.

– Абсолютно.

Мы молча смотрели друг на друга. Я понимала, что губы у меня пересыхают вовсе не от страстного волнения. От испуга. От примитивного страха. Потому что я не знала, о чем думает Аластор. Он сейчас выглядел как настоящий сидхе, разве что загорелый.

Демоны не просто пугалка. Они единственные, кто едва не уничтожил Небывальщину. Они единственные из-за которых четыре Двора временно объединились. Их магия оказалась наравне по силе с магией Королев.

Неудивительно, что такое пугало.

– Я всегда хотела знать, кто мой отец. – прошептала совсем тихо.

– Теперь скажи мне правду. Что было в тех видениях. – Аластор покачал головой. – У тебя проблема, Хесс, я могу понять, когда ты лжешь. Скажи правду. В конце концов, ты у меня в долгу, милая.

– Правда будет уплатой долга?

– Возможно.

– Если это я вмешалась в ход битвы, то тогда и ты мне должен.

Аластор на миг закатил глаза. При этом он не переставал улыбаться.

– Ну, конечно!

– Я сказала тебе правду.

– Хесс…

Что-то в его тоне подсказало мне – не стоит дальше увиливать. Меня и так прижали к стене. Во всех смыслах.

Ну и рассказала, правда, без упоминания о незнакомце в костюме. О нем я даже боялась думать, так как сердце начинало биться быстро и точно с перебоями.

– Это многое объясняет. Я про твои способности.

Аластор проговорил задумчивым голосом, в котором не слышалось ни тени злости или страха. Я же, закрыв глаза после рассказа, теперь распахнула их. Кажется, кто-то не понял?

– Ал, ты о чем? Возможно, мой отец – демон.

– Я бы даже дал девяносто девять процентов, что это так и есть.

– И? – я не понимала его спокойствия.

– И это кто-то из высших демонов. – пожал плечами Аластор. – Кто конкретно – не знаю, уж извини. Другой момент, каким образом твоя мать в принципе забеременела. Смертный в Потустороннем мире не выживет и минуты, а Врата не пропускают демонов…

Он хмыкнул, потер подбородок. Я повторила жест, а Кесси подала голос. Она высунула голову из-под шубы и теперь принюхивалась к запахам вокруг. Хотя по мне так просто пахло снегом.

– Хесс, твоя мать же была колдуньей.

– Не слишком сильной. Да почему вы такие спокойные?! – не выдержала я.

– А я должен нервничать?

Аластор откинулся на спинку сиденья и просто разглядывал потолок. Длинные пальцы постукивали по выбритому подбородку. И опять непонятно о чем он думает. Состроил морду как у сидхе. Ладно, лицо…

– Во мне может течет кровь демона…

– Все мы не без недостатков. – кивнул наместник.

Кесси проворчала что-то на кошачьем и начала вылизываться.

– Это такой нехилый недостаток!

– Хесс, ты – это ты. – теперь в его голосе я уловила отголоски нежности.

Аластор повернул голову в мою сторону, зеленые глаза в полумраке экипажа сидхе чуть сверкали.

– Мне плевать на то, кто там дал тебе жизнь. В тебе течет твоя кровь. Ты не демон и не смертная. Ты – сама по себе.

После чего добавил с неподражаемой улыбкой.

– Ну по крайней мере этот твой секрет не причина отказаться от тебя.

Я лишь покрутила пальцем у виска. Оно, конечно, после Горхейма мало чего боишься. Но демоны – это птички такого полета… даже вон сидхе их не слишком любят и откровенно боятся.

– Ты говоришь откровенную хрень. – сказала наконец.

Но вышло как-то неубедительно, в отличие от фразы Аластора. Даже вон Кесси недоверчиво фыркнула. А потом спросила:

– Вы чего вообще хотите от Лэйгена? Если его отправили в Летний Двор, то значит дело там серьезное. Мэб не любит показывать слабости и другим не велит. А тут любимый старшенький. Не помню, чтобы она с Титанией считались близкими подругами.

– Она же сказала, что Титания ей должна. – возразила я. – Так что думаю с этим проблем нет. Другое дело сможет ли он ответить на мои вопросы.

– На какие? – настаивала Кесси.

– Хочу узнать, не видел ли он Врата. – призналась я. – В конце концов, такое вполне могло произойти.

– Шанс один на хрен знает сколько миллионов. – откликнулся Аластор. – Но да, такое теоретически могло случиться. Тем более, если они повреждены. Черт подери!

– Что?

Наместник для разнообразия потер лоб.

– Меня бесит, что наши рассуждения ничем не подтверждены.

А меня то как это бесит. Я правда за эти дни от души покопалась в памяти. Пыталась вспомнить говорила ли мать что-то про отца. Даже случайно, даже не мне. Но нет, точно его не существовало. А когда я пару раз спросила, то наткнулась на странный взгляд и фразу:” как видишь, его нет”. И все.

– Как узнать? – пробормотала вслух.

На плечо мне легла мужская рука. Теплая, надежная. Ужас до чего я дошла, мне Аластор кажется надежным. Среди этого дурдома он пока один сохранял спокойствие.

– В следующем видении, – посоветовал он, – обернись и посмотри. А еще спроси прямо как его зовут.

Я закашлялась от такого предложения. В памяти всплыли те моменты, когда я ощущала тот липкий ужас, что разливался по телу от одного лишь дыхания за спиной.

А тот незнакомец… его я не испугалась. Но кто он? Почему от одной мысли о нем внутри просыпается что-то странное, темное и тягучее. Этому названия я пока не могла подобрать.

Тут скорость у экипажа начала замедляться. Я пошевелилась и поежилась. Все же было прохладно. Да и ощущение снега вокруг не слишком согревало. Надеюсь, в Летнем Дворе гораздо-гораздо теплее.

Видимо покровительство Мэб открыло нам двери, в которые простым сидхе входить не разрешалось. Экипаж остановился на границе Летнего Двора, а там нас уже ожидали.

Тепло обрушилось со всех сторон, едва я вышла на свежий воздух. Такой теплый, прогретый, как июльским днем. Но при этом не изматывающая жара, а скорее дневная истома. Хотелось потянуться и устроиться в тени, кожей ощущать и впитывать прелести лета.

Нас окружили сидхе. Легкие платья, длинные золотистые волосы что у мужчин, что у женщин. Я заметила, что в основном они были зеленоглазые или с темными глазами. Кожа светлая, но не белоснежная, как у зимних сидхе. Такие же высокие и стройные, с безукоризненными лицами и широкими улыбками. В ответ мне тоже захотелось улыбнуться.

У меня вежливо забрали шубу, сообщив, что вернут. А сейчас, мол, она и не нужна вовсе. Согласна, в джинсах и майке уже казалось несколько жарковато, потому с завистью разглядывала легкие одеяния сидхе.

– Королева Титания ждет вас.

Стройный сидхе с заплетенными волосами и в одеянии сиреневых тонов повел рукой, предлагая нам следовать за ним. Не поклонился, но и не вел себя как замороженный засранец. Хотя надменности тоже хватало, тем не менее она немного смягчалась улыбкой. Я заметила, что летние сидхе очень много улыбаются.

– Но мы же, – пробормотала растерянно, – мы хотели видеть сына Королевы Мэб.

Смех сидхе напоминал журчание ручья.

– Неужели вы думаете, что Королева Титания не пожелает увидеть наместника Горхейма? Города, к созданию которого и она приложила руку. Прошу за мной.

Тут на меня не смотрели как на дерьмо, но и особо не выделяли. Ну и ладно, привлекать внимание сидхе – так себе затея.

Нас усадили в открытую повозку. Яркую, украшенную цветами… а нет, цветы росли прямо из повозки, обвивали ее, пахло тонко и волнующе. Я едва не утонула в подушках, едва опустилась на сиденье. И снова подозрительность зацарапала где-то внутри. Возможно, нас пытались расслабить, ощутить себя в безопасности.

– Кесси… – я глянула на КатШи. Она сидела рядом и лапками мяла одну из подушек.

– Улыбкам не верьте. – прошипела та и снова замолчала.

Оно и понятно: сидхе ехали на белоснежных лошадях по обеим сторонам кареты. А та двигалась сама по себе.

Вокруг царило вечное лето. Я не удержалась, начала вертеть головой по сторонам. Стаи пестрых птиц летали в радужных переливах от водопадов. Те возникали из пустоты и исчезали, не долетев до земли. Светлые широкие дороги вились между полянами и деревьями. Дома и растения точно сливались в нечто целое, подмигивали яркими витражами окна. И цветы… просто море цветов. Над ними кружили одурманенные запахом насекомые и низшие фейри. Их крылышки блестели на солнце, точно драгоценные камни. Один из таких крошек подлетел близко к нам, подбросил в воздух крошечные разноцветные лепестки. А я заметила блеснувшие во рту острые мелкие зубы. И поняла, что мне не хочется разваливаться на подушках.

– Ал…

– Улыбайся. – предложил наместник, следуя своему же совету. – Улыбайся и помни правила.

Ну да: не есть и не пить из рук сидхе, не принимать от них помощи, не… в общем еще с десяток “не”. В идеале, притвориться деревом и не отсвечивать. Вон как Кесси. Но она КатШи, сидхе их не трогают, а уважают. А мне проще себе крылья отрастит, чем от сидхе одобрение получить. Да и не нужно мне оно.

Сердце Летнего Двора – дворец Титании – поражал красками и видом. Огромное – я не видела прежде подобных – дерево. Выше любого небоскреба, невероятно толщины, со светлой корой. Это был и дворец, и дерево. То самое, которое возникло одновременно с Тир-На-Ногом, которое стало покровителем летних сидхе. Окна и огромные ворота соседствовали с буйством зелени, вверх по коре взбирались плети растений, украшенные мелкими цветами всех цветов радуги.

Пахло летом, недавним дождем и еще чем-то сладким, душистым. Я среди всего этого великолепия чувствовала себя грубой, грязной. Еще немного и комплексы появятся.

Аластор же с широкой улыбкой уже выходил из кареты. У него вид человека, который попал в сказку. Мне б его актерское мастерство. Я вздохнула, ощутила как Кесси прикоснулась спиной к моей ноге и тоже пошла вперед. Впереди и позади нас сопровождали сидхе. Их доспехи блестели в солнечных лучах, казались тоненькими. Но что-то мне подсказывало, что они выдержат и прямой удар тарана.

Внутри дворца все было пронизано солнцем. Я заметила огромного леопарда. Тот развалился буквально посредине холла, его обходили с почтением. На нас зверь посмотрел лениво, вернулся к вылизыванию лапы. Кесси одним только взглядом попросилась на ручки.

Холлы и залы плавно перетекали друг в друга, лишенные дверей. Везде цветы, картины, статуи, которые оглядывались нам вслед. Я вскинула голову, чтобы увидеть, как откуда-то с огромной высоты на нас медленно осыпаются лепестки.

– Ощущение, что я в огромном цветке. – прошептала одними губами.

Аластор коротко кивнул. Он продолжал улыбаться, даже кому-то помахал рукой. Второй сжимал мои пальцы. И я ощущала какие они напряженные.

Неожиданно мы оказались во внутреннем садике. Садик внутри дерева. Кажется, я устала удивляться, потому просто смотрела вокруг на вьющиеся растения, что оплетали гладкую кору, на кусты и мягкую траву, на беседку, оплетенную цветами. При каждом шаге вокруг нас вспархивали бабочки и совсем крошечные птицы с радужным оперением.

Мне на плечо села крупная сиреневая бабочка, от ее крыльев в воздухе взвилась золотистая пыльца. Я едва не чихнула. И тут услышала звонкий голос. От его звучания губы сами собой растянулись в улыбке.

– Гости! О Древо Великое, как я обожаю гостей!

Титания? В мое оправдание, прежде я никогда не видела Королеву Лета. Она предпочитала находиться при своем Дворе, Горхейм не посещала, как и Землю.

Она оказалась не очень высокой, чуть выше меня. Золотистое свободное платье в греческом стиле струилось по изящной фигуре, на тонкой талии перехватывалось плетеным ремнем. Я не заметила украшений, но они и не были нужны. Титания казалась воплощением тепла и юности. Золотые волосы водопадом спускались до талии, поддерживались тонкой тиарой с изумрудами, под цвет глаз. Я заметила язычок, быстро, как змейка, скользнувший по губам. Таким отменным пухлым губам, розовым от природы, а не от помады.

– Ваше Величество. – Аластор отвесил поклон, я же присела в реверансе. И замерла. Нам так надо стоять пока Королева не даст отмашку. Мэб, например, любила порой проверить подданных на выносливость и заставляла стоять в реверансе часами.

– Ох, ну бросьте, встаньте, встаньте! Дайте мне на вас посмотреть!

Что-то мне прямо еще больше не по себе стало. Даже пальцы задрожали. Надменность Мэб знакома, ты знаешь, что ей неприятна и просто подчиняешься протоколу этикета. А как вести себя здесь?

Я выпрямилась одновременно с Аластором. А Титания уже подходила к нам, заглядывала в глаза и продолжала болтать. Тогда как ее фрейлины остались в беседке. И за нами следили без улыбок.

– Иногда я думаю, почему бы мне не устраивать грандиозные приемы, собирать всех с Тир-На-Нога. Ах! Но потом вспоминаю, что они быстро могут наскучить. Тем более мой Двор и так сплошной праздник. Ну, присоединяйтесь!

Она схватила меня за руки, подалась совсем близко. Так что еще немного и мы поцелуемся.

– Красивая. – заметила одобрительно. – Милая смертная с примесью чего-то еще. Ал, как ты нашел такую штучку?

– Это было непросто. – выдавил из себя Аластор. – Ваше Величество, мы…

– Я знаю зачем вы здесь. – отмахнулась Титания, одной рукой продолжая сжимать мои пальцы. Она жадно вглядывалась мне в лицо и продолжала улыбаться.

Знаете, если кто-то смотрит на вас и улыбка не исчезает, то это либо очень позитивный человек… пардон, сидхе, или же у него на уме что-нибудь нехорошее.

Хотя, возможно, я просто параноик. Но это не удивительно, после жизни в Горхейме.

– Милое дитя. – наконец, вынесла вердикт Титания. – Приодеть, причесать и станет конфеткой. Ал, отдашь ее мне?

– У Хесс есть свой язык и свое мнение. – мягко ответил тот.

– Даже так?

От Титании просто разило Чарами. Особыми, летними. Они действовали мягко и незаметно, обволакивали, лишали силы воли. Причем она не использовала их конкретно для меня, просто ее магия действовала таким образом.

Тем не менее кем бы ни был мой отец от него я получила частичный иммунитет на Чары. Да, красота Титании завораживала, да, мир вокруг хотелось обнять и не выпускать. Тем не менее, трезвость мышления не пропала.

– Простите, Ваше Величество, – мягко проговорила я, – видимо, произошло недоразумение. Я помогаю Аластору в одном деле, вот и все. А так я живу на Земле уже несколько лет.

– Ясно. – пробормотала Титания. – Красивая, непокорная и смелая. Вскружила голову нашему наместнику.

Она вдруг рассмеялась и хлопнула пару раз в ладоши.

– Это так мило! Я обожаю, когда влюбляются! Ну же, идемте, идемте! Я хочу выпить с вами наш особый чай и поговорить. Мне ужасно интересно, что же вы такое пытаетесь узнать. И зачем вам Лэйген.

Вы когда-нибудь сидели в поистине райском месте? Я оказалась примерно в таком. Разве что прекрасные лица вокруг вызывали то чувство, какое вызывает хоррор на экране. Не эти монстры с бензопилами, а настоящий ужас. Атмосфера, музыка и понимание, что вот-вот начнется “мясо”.

Мы с Аластором сидели по обе стороны от Титании, в белых креслах. На прозрачном столе стояли чашки, такие хрупкие, что страшно прикоснуться. А закуски пахли так, что рот сам собой наполнялся слюной. Особенно если вспомнить, что с утра ничего не ела. И, видимо, не буду. Еда сидхе для смертных – рабство. Даже если смертный ты частично. В любом случае, рисковать не хочу.

– Возьмите, леди. – мужской голос над головой словно оплел бархатными цепями. Я глянула и обомлела: ко мне склонялся блондин с зелеными глазами, точно сошедший с журнала женских грез. Светлые волосы скользнули по его шее, задели мое плечо, точно шелк. Такие манящие мужские губы улыбались мне одной.

И он протягивал кубок с чем-то прозрачным.

– Ваше Величество, – обратилась я к Титании, – скажите, у вас живут люди?

– Да, мы берем под свое покровительство особо одаренных смертных. Тот же Рафаэль… вы ведь слышали о нем?

– Тогда ваши подданные должны знать, что смертные хрупки. – я скромно улыбнулась. – У них есть аллергия на некоторые вещи. И это может быть весьма опасно.

А сама смотрела как к Аластору наклоняется женский вариант моего сидхе. Зеленоглазая блондинка в таком легком платье, что под ним можно увидеть идеальную фигуру. В отличие от меня, наместник принял кубок из ее рук. Правда, пить не стал. Но сидхе улыбнулся поощрительно, а та едва не потерлась о него грудью.

– Какой ужас! – округлила глаза Титания. – Но не волнуйся, дитя, наша еда безопасна для смертных.

Ну да, другому кому скажи.

– Так-то простым смертным. – улыбнулась в ответ. – А кто мой отец никто не знает. И реакции своей предугадать не могу. Простите, Ваше Величество, я не хочу осквернить такой великолепный Двор такими низменными проблемами.

Титания поднесла к губам кубок. Она продолжала улыбаться, но взгляд цепко меня ощупывал. Королева пыталась понять, что происходит. Я изо всех сил держала на лице извиняющее выражение.

– Ты права, дитя. – выдохнула она, наконец, – в нашем Дворе все должны веселиться и предаваться неге, а не омрачать себя опасениями. Виллар исполнит твое любое желание.

Светловолосый Виллар за моей спиной положил ладони мне на плечи. Чуть сжал и провел так, точно собрался сделать массаж. Приятно, не спорю. Я откинулась на спинку кресла, разрывая прикосновение.

Сидхе рядом с Аластором попыталась сделать с ним то же самое. Наместник массаж принял благосклонно, но не более. Он вертел в руках кубок и явно пребывал в гармонии с собой и миром. Ну да, ему то что. Природа мамочки защищает.

– Ваше Величество, – заговорил он, – скажите, вы же помните то время, когда были созданы Врата.

– Аластор, – поморщилась Титания, – почему ты предпочитаешь вспоминать неприятные вещи?

– Простите, Ваше Величество, но как бы не настали темные времена для всего Тир-На-Нога. Потому я и надеюсь на вашу помощь в рассказе.

– Ты серьезно?

На гладком лбу Титании появились легкие морщинки, почти сразу исчезли.

– Ох, Аластор, гости все же должны прибывать с веселыми новостями. Ладно, я помню, как создавались Врата. Мы сделали все, чтобы их никогда не открыли. Потому они перемещаются по Тир-На-Ногу совершенно случайным образом, так что даже мы не знаем где они объявятся в очередной раз. Ну и магия четырех Королев отлично их заперла. Навеки.

– Чисто теоретически они могут быть взломаны?

– Нет! – воскликнула Титания. – Что ты такое говоришь! Королевы самые сильные в нашем мире.

Ага, ухватилась я за фразу. В этом мире нет, а как насчет других?

– Оу! – вдруг вскинула палец Титания. – Дети, знаете, что еще может повредить Врата? Ну так, не слишком сильно и без особых последствий?

– Ну? – Аластор улыбнулся склонившейся над ним сидхе и попросил. – Девочка, отойди в сторону, ты загораживаешь мне вид на Королеву.

Та побледнела и буквально исчезла, точно ветром сдуло. Да и остальные сидхе вдруг исчезли, точно по мановению руки.

– Смертные. – протянула Титания. – Смертные хрупкие, слабые и жадные. Но при этом их сила в эмоциях, в способности чувствовать.

Она снова облизнула губа. А я поняла, почему у меня мурашки от теплой красоты Королевы Лета. В ее зеленых глазах горела жажда. Она, как и все сидхе, желала чего-то нового, чего-то необыкновенного. Но долгая жизнь притупляет чувства. А сидхе и без того мало способны к ярким эмоциям, потому и любят наблюдать за ними у других.

– При чем тут смертные?

– Я люблю талантливых смертных. – кокетливо склонила голову набок Титания. – Королева Зимы не понимает, что среди людей есть бриллианты. И их не стоит замораживать, им надо дать возможность сиять. Чтобы раскрыть таланты.

Она вздохнула, поставила бокал на стол и продолжила:

– Я помню многих смертных, которые украшали мой Двор. Но, увы, увы, некоторые ушли. Жаль. Особенно одну, красивая была колдунья, с ней было интересно беседовать о душевной магии.

– О чем? – не поняла я.

– Простите, Ваше Величество, – вмешался торопливо Аластор, – Хесс не колдунья и с ними дел не имела. Дорогая, душевная магия или анинамея, если с латинского, это магия, когда ты используешь в качестве источника собственную душу.

– Сильная магия. – кивнула Титания. – Только недолгая. Душа сжигается и носитель становится бездушным. А где нет души, там нет эмоций, которые и управляют магией. А чувства они могут натворить порой бед.

Она вздохнула почти по-человечески.

– На самом деле я предупреждала ту милую девушку не играться с магией души. Но она так горела желанием все узнать. Ах, я не смогла устоять перед этим. Она была точно огонь. Такая яркая, порывистая. Из нее вышла бы сильная колдунья. Потому я даже почти с удовольствием наказала Арлинда.

Она выдержала театральную паузу, в течение которой я опять дернула плечами, скидывая руки блондина-сидхе.

– Арлинд это один из моих подданных. Очень красивый. Очень. Тем более для смертной. Огонек для мотылька. Я ведь действительно расстроилась, когда она ушла. Сбежала, когда Арлинд решил, что разделит ее со своими братьями. И разделил. Под воздействием Чар она наслаждалась, а с утра пришло прозрение.

– И вы не попытались ее вернуть? – не поверила я.

Спросила правда предельно осторожно, боясь, как бы Титания не разгневалась. С этими Королевами надо быть осторожной, как при прогулке по тонкому льду.

– У Делайлы началась депрессия. А я ненавижу это состояние, так что отпустила ее с миром. Ну пришлось наказать Арлинда да. Он был отлучен от моего тела на сто лет. И срок еще не прошел.

А у меня сердце вдруг ухнуло вниз, даже дыхание перехватило. Едва не выдала себя дрожью в руках.

Делайла… так звали мою мать.